Принцип трех обезьян - Левит Ирина - Страница 9

Сисадмин молча вздохнул. Он явно не собирался ничего объяснять при посторонних.

– Нет, ну я же должна понимать! Как же без понимания-то?! – не унялась главврач, и Виталик, бросив короткий взгляд на посторонних, уставился на нее с жалостливой укоризной.

– Вы просто не вставили нормально вилку провода в розетку, вот принтер и не работал.

– Ой! – всплеснула пухлыми руками Савушкина.

– А вилку нормально не вставили, потому что розетка разболталась. А разболталась она потому, что вы постоянно тычете в нее туда-сюда. А я вам уже не раз объяснял: не надо ничего делать с электропитанием. Выключили компьютер, выключили принтер, и достаточно. Не трогайте провода.

– А вдруг короткое замыкание? – спросила Валентина Тимофеевна.

– Вы дома электроплиту отключаете от сети? – последовал встречный вопрос.

– Не-е-ет…

– Ну вот. И здесь то же самое.

Виталик вновь вздохнул и двинулся к двери, при этом стараясь ни с кем не столкнуться взглядом. Вероятно, не хотел, чтобы по этому взгляду было понятно, насколько сисадмин в данном случае презирает главврача. Он уже взялся за ручку двери, когда его окликнул Ярослав.

– Случайно не вы делали сайт санатория?

Виталик обернулся.

– Я.

– Классный сайт!

Создатель сайта ухмыльнулся с явным удовольствием.

– Только у вас там есть пара мест, где ссылки идут, так их можно сделать удобнее.

– Вот как? – Сисадмин приподнял и опустил брови. – Готов показать?

– Запросто! – откликнулся Ярослав.

– Ну тогда заходи, как время будет, потолкуем. Я в этом корпусе на третьем этаже, в триста шестом кабинете.

Валентина Тимофеевна посмотрела на закрывшуюся за сисадмином дверь и произнесла добродушно:

– Вот приборы в физиотерапии я отлично знаю, а с оргтехникой у меня регулярные проблемы. И Виталик на меня постоянно сердится. Но он славный молодой человек. Думаю, тебе, Ярослав, будет интересно с ним пообщаться.

Кабинет Ланкура, так же, как и главврача, находился на втором этаже, только чуть дальше по коридору. И, судя по расположению, тоже окнами на озеро. Вера стукнула в дверь и услышала громоподобное:

– Пра-а-шу!

Судя по мощности звука, голос явно должен был принадлежать эдакому богатырю-гиганту, способному, словно Соловей-разбойник, одним окриком разить врагов. На фотографии, выставленной на сайте санатории, Ланкур, конечно, не выглядел задохликом, однако же и на громилу не походил. Впрочем, по портретному фото трудно было судить о «масштабе».

Вера с Ярославом отреагировали на это «пра-а-шу!» естественным образом – открыли дверь и зашли в кабинет. Вернее, сначала оказались в небольшой комнате, своего рода прихожей, где стояли два креслица, два стула, небольшой шкаф для одежды и две корзины с надписями «чистые бахилы», «грязные бахилы». Окон здесь не было – горели два боковых светильника. Впрочем, могли в данном случае и не гореть, поскольку дверь из прихожей в комнату была распахнула, и оттуда лился зимний солнечный свет.

Хозяин кабинета вовсе не смотрелся громилой – рост имел средний. Однако фигурой походил на бывшего борца: с крупной головой, увенчанной жестким седым «ежиком» волос и сидящей на крепких плечах без, казалось, посредства всякой шеи, с почти квадратным туловищем и лопатообразными ладонями. Внешне он чем-то смахивал на полковника Добрецова. На фотографии с сайта широкое мясистое лицо Ланкура выглядело строгим, в жизни же – по крайней мере сейчас – добродушным и даже слегка веселым.

– Пра-а-шу! – пророкотал он громовым басом и махнул рукой в сторону своего кабинета.

Посреди него стоял большой массажный стол, вдоль стен – еще два, небольших, с компьютером, принтером, подобием этажерки для папок и канцелярскими принадлежностями, а также узкий диван, вешалка, пара стульев. В углу блистали белизной раковина для умывания и перекладина с полотенцами. А рядом находилась еще одна дверь, плотно закрытая.

– Ну что ж, будем знакомиться! – провозгласил Ланкур. – Я – Жорес Жоржевич, но меня многие зовут Жор Жорыч, и вы так зовите тоже.

– Ярослав, – представился пациент.

– А я Вера Ивановна, – сообщила мать пациента и протянула карточку с направлением, которую Ланкур быстро пробежал глазами, кивнув:

– Сейчас определимся.

– Мы можем называть вас Жоресом Жоржевичем, – сказала Вера.

– Ерунда! – отмахнулся Ланкур. – Ко мне постоянно приходит столько поломанных – в буквальном смысле! – людей, что заставлять их еще и ломать язык на моем имени я считаю совершенно негуманным.

И он захохотал. А Вера подумала, что есть в этом мужике нечто очень притягательное.

А потом, наблюдая, как Ланкур сначала аккуратно прощупал спину, плечи, ноги и руки сына, затем принялся выписывать своими пальцами какие-то пируэты, где-то надавливать, где-то слегка поворачивать… и все это в сопровождении непринужденной беседы, на которую охотно откликался Ярослав, поняла, что, вероятнее всего, это обаяние истинного профессионала и, не исключено, просто приятного человека. Даже его голос перестал казаться очень громким, а может, он просто уменьшил звук. Вера с удовольствием смотрела на замысловатые манипуляции и – вот уж совершенно неожиданно! – впала почти в медитативное расслабление.

– А правда, Жор Жорыч, что у вас тут недавно девушку убили? – вдруг услышала она голос сына и вздрогнула. Какого черта лезет?!

– Правда. Только не у нас, а в библиотеке в Кураевске. У нас она только отдыхала, – с сочувствием произнес Ланкур. – А ты-то откуда знаешь? Ты ж тут только второй день.

– Так болтают… – неопределенно сказал Ярослав.

– У нас, в санатории?! – прозвучало это с неподдельным удивлением.

– Да нет, в интернете, – мгновенно встряла Вера, сделав в голове отметку: похоже, в санатории обсуждать убийство запрещено, по крайней мере, персоналу.

– Ну да, в интернете, – сориентировался Ярослав и добавил: – Вот только никаких версий не обсуждают. Вроде как никто ничего не знает, и полиция молчит.

– Наверное, у них тайна следствия. Слыхал про такое?

– Слыхал, конечно, – подтвердил сын следователя. – В кино. Только ведь все равно интересно…

– Перестань приставать к доктору с дурацкими разговорами, – одернула Вера.

– А я не пристаю. Только ведь в санатории, наверное, людям тоже интересно.

– Мне лично интересно, что мы дальше будем делать с твоей спиной, – строго сказал Ланкур. – А с преступлениями пусть разбираются профессионалы. – И добавил: – Сеансов будет десять. И в дальнейшем вы о своей болячке, гарантирую, даже не вспомните.

…Покинув кабинет врача, Ярослав сказал:

– Я смотаюсь к сисадмину, познакомлюсь.

Вроде бы ничего особенного, тем паче что есть какая-то тема по поводу сайта, однако Вера насторожилась.

– Зачем? Зачем ты собрался к этому Виталику? И зачем ты к врачу полез с убийством?

– Мама! – Ярослав сбавил шаг и вовсе остановился, зашептал Вере в ухо: – К врачу просто так, для разведки. А сисадмин… Ты чего, не понимаешь? Он же самый крутой! Он по всем компам шарится, во всех кабинетах бывает и все больше всех знает.

– И что с того? – зашипела в ответ, причем гневно, мать.

– Он может пригодиться. И потом, он же меня сам позвал. Я ему обещал по сайту пару идеек накидать.

– Ну ладно, – сдалась Вера. – Но только никаких разведывательных операций!

– Не-не! – заверил Ярослав и зашагал к лестнице, ведущей на третий этаж.

Глава 5

Виталик Скачков вернулся от главного врача в сильном раздражении.

Ну как можно быть такой бестолковой, а?! Вот бабушке Виталика семьдесят восемь, а она гуляет по интернету, как по собственной квартире. У нее даже чат есть – «Бодрые старушки». А этой… сколько там ей? Шестьдесят два или три? Да когда компьютеры все начали осваивать, Савушкина вообще была совсем молодой! И что? На клавиатуре набирает, тыкая одним пальцем. За «мышку» цепляется, словно она сейчас вырвется, убежит да по дороге весь стол загадит. По любой ерунде сразу: «Виталик, беда, спаси!» И он все бросает и бежит – как на пожар, который на самом деле просто огонек от спички: задуй и выбрось. И до чего упряма! Ведь говорил ей, и не раз: не трогайте провода! Причем, чтобы вилку из розетки вытащить, надо под стол залезть – с ее-то телесами! Но нет, неймется! Короткого, видишь ли, замыкания она боится. В голове у нее короткое замыкание!