Сильвия - Попов Виктор - Страница 2

Сняв пальто и шляпу, Барбье положил во внутренний карман своего тёмно-каштанового пиджака табличку с номерным знаком. Вытащив из кармана золотые часы и портсигар, седовласый мужчина направился в читальный зал.

– Это было ни к чему, – с недовольством проговорила женщина. Кроме вас здесь никого нет. А пальто и шляпу из-под моего пристального надзора никто не утащит.

Мистеру Барбье показалось, что его поступок сильно раздосадовал эту неприятную даму. Возможно, его действия слегка её рассердили. Но его черта характера, подразумевающая аккуратность и систематическое следование правилам, проявлялась всюду и беспрекословно, и отступать от привычных правил пожилой преподаватель не планировал.

– Я привык всегда и всюду придерживаться правил морали, госпожа. Прошу прощения, если мой поступок оказался для вас оскорбительным. Я лишь соблюдаю привычный моему темпераменту пунктуальный подход к вещам.

Извинившись, мужчина направился в читальный зал. Стеллажи до предела были завалены книгами. Хоть само строение не олицетворяло собой помпезности и убранства, а визуально казалось маленьким обшарпанным домишкой, проектировщики здания компенсировали этот недостаток высокими потолками.

Первое, что бросилось в глаза старому профессору, – это как здешние работники умудряются соблюдать чистоту. Книги выглядели ново. Восхитительно. Нет ободранных обложек, вырванных страниц. Грязи. На полках всё блестело. Ни на книжных стеллажах, ни на самих учебниках – ни пылинки.

– Не знаю, кто и как следит за порядком в этой обители, но кем бы ни был этот человек, он уже вызвал моё восхищение, – сказал старый преподаватель, обращаясь к девушке, которая сидела за ресепшеном.

Это был отдел обслуживания и информационной работы.

– Здравствуйте, – приятным голосом приветствовала его сидящая за столиком сотрудница. – Здесь нет никакой магии, всего лишь человеческое трудолюбие. Возможно, это одна из его студенток. Это первое, что пришло на ум Бернара. Девушка молодая, застенчивая, должно быть, ещё ходит на курсы. Но лицо, лицо этой симпатичной скромной особы показалось мужчине довольно знакомым.

– Нет, профессор. Мы с вами не знакомы, – вежливый тон, обращённый к посетителю библиотеки, дополнительно подчёркивал в этой француженке красоту. – Я не одна из ваших выпускниц.

– Ваше лицо показалось мне знакомым. Уж больно вы напоминаете мне одну из моих студенток. Но если судьба не подарила нам шанс познакомиться раньше, это поправимо. Меня зовут Бернар Барбье. Я профессор, историк, который недавно вышел на заслуженный отдых, и в дополнение к перечисленному, знаком со многими смежными дисциплинами. Да и к тому же я ещё и холост.

Прикрывая лёгкий смешок внутренней стороной ладони, девушка проговорила своё имя. Собеседник показался ей добропорядочным и вежливым на вид незнакомцем.

Мистер Барбье протянул руку для приветствия. Несмотря на высокий рост француженки, ему показалось, что ручки у собеседницы довольно маленькие. Так, что её рука полностью утонула в рукопожатии старого ментора.

– Должен признаться, Сильвия, знакомство с вами – хорошее начало для сегодняшнего дня. Вы непременно заслуживаете похвалы. Меня восхищает ваше трудолюбие и стойкость, и азарт, пылающий в ваших глазах. Держать помещение в таком чистом и опрятном виде требует обременительного труда и силы воли. Ума не приложу, как вы с этим справляетесь?

– Мне лестна ваша похвала, господин профессор, – улыбнулась она. – Но всё это – результат труда нескольких работников. Одна с этим я ни за что бы не справилась.

Собеседник хотел было больше разузнать о понравившейся ему барышне, как его перебил знакомый женский голос.

– Вижу, вы уже познакомились? Как здорово. Я торопилась пораньше прийти на работу, чтобы иметь возможность лично познакомить вас, но извозчик, как назло, перепутал улицы. Но раз вы уже знакомы, я непременно этому рада. Здравствуй, Бернар.

В разговор вмешалась мисс Анна. Это была невысокая, привлекательной наружности, с прекрасными манерами женщина средних лет. Они были знакомы по парижскому университету. Ещё с тех пор, когда они вместе работали на кафедре и принимали участие в реализации совместных проектов.

– Я не верю своим глазам, – воодушевлённо обмолвился посетитель библиотеки. – Мисс Анна, неужели это вы? Ах, дорогая Анна, как я рад вас видеть.

Бернар Барбье встал перед собеседницей как огромный полярный медведь перед маленьким ребёнком. Обняв приятельницу, да так, что у той перехватило дыхание, профессор долго не мог налюбоваться её взором. Встреча двух старых приятелей проходит холоднее, чем эта встреча бывших коллег.

– Анна, боже мой, как ты прекрасно выглядишь! Как поживает твоя семья, как Даниэль, какими судьбами ты вообще оказалась здесь?

Мужчину интересовало, как сложилась судьба брата мисс Анны, человека, с которым ему посчастливилось работать и которого он не видел долгих десять лет.

– Ох, с трудом, – взволнованно начала разговор старая знакомая. – После ухода своей жены он сильно изменился. Всё так же продолжает винить себя в случившемся. Вдобавок к этому он заглушает свою горечь в полном одиночестве, словно монах, не желая никого видеть подле себя, – с тяжестью выдохнула она. – Это долгая история, к тому же не очень приятная. Не знаю, с чего начать. Пройдемте лучше в столовую, я как раз разогреваю воду для утреннего чаепития. Заодно я познакомлю вас с остальными работниками библиотеки. Что на это скажете, Бернар?

– Скажу, что полностью поддерживаю ваш энтузиазм, мисс Анна. Неожиданная встреча поистине меня обрадовала, словно ребёнка, ожидающего встречи со своим героем. Она словно легла мягкою пеленою на колючую проволоку, намотанную на изгородь.

У профессора после ухода с кафедры в жизни не происходило ничего трогательного, и эта спонтанная встреча со старой знакомой была для него как подарок судьбы, которого он ожидал.

– Сильвия, моя дорогуша, – обратилась к девушке мисс Анна, – мистер Барбье и я будем очень признательны, если вы соизволите порадовать нас своим присутствием. Заодно я познакомлю вас поближе.

Девушка, молча сидевшая за столиком ресепшена, с радостью приняла любезное приглашение. Но не собиралась засиживаться там надолго. Вежливое приглашение со стороны начальницы хоть и было ей приятно, но догадываясь, что за скромным обращением таится обычная человеческая вежливость, не стала бы подолгу злоупотреблять её радушием.

– Всего одну чашечку, и я пойду, – любезно откликнулась Сильвия.

Утро стало пасмурным. Маленькими каплями накрапывал дождь. Город выглядел опустевшим и безлюдным. В библиотеке в это время находилось всего четыре человека. Провести чаепитие решили в маленькой столовой, предназначенной для персонала. Да и столовой это мог назвать лишь энтузиаст, и то с большой натяжкой. Это была маленькая комнатка с видом на улицу, с вытяжкой в стене, чтобы весь дым, исходивший из кухни, улетучивался наружу, а не пронизывал книгохранилище. Один маленький столик, четыре стульчика и отдел, где хранились продукты.

Закипающая вода отозвалась свистом чайника. Мисс Анна принялась разрезать торт, поделив его на равномерные части каждому из присутствующих. Аромат свежезаваренного фруктового чая, слегка терпкого на вкус, с дольками лимона и добавлением трав, тонизировал, заряжал бодростью и поднимал настроение присутствующим.

– Пока чай медленно остывает, мне безумно хотелось бы узнать: как так сложилась судьба, что первым нашим посетителем оказался не кто иной, как сам мистер Барбье? – спросила мисс Анна, уставившись на сидящего справа от неё профессора.

Она любила своего давнего знакомого как надёжного друга и товарища. За совместное преподавательское время, что они потратили на изучение ранее неизвестных документов, пребывая в пыльном подвале университета, где хранились архивы, перепечатывая каждую страницу на печатной машинке, они сблизились, став практически семьёй.

– Рассказывать мне, в общем-то, и не о чем, – грустно ответил Анне бывший коллега. – Всё идёт своим чередом. Недавно вот вышел на пенсию. Появилось много свободного времени. Обзавёлся новым жильём. Я живу неподалёку отсюда. Как и многие учёные, вышедшие на заслуженный отдых, нашёл новое хобби. Правда, оно связанно с родом моей деятельности. Я коллекционирую труды видных деятелей и ставлю их на книжную полку рядом со своими.