Сделка - Кавана Стив - Страница 8

Когда ты миллиардер, все вокруг вдруг становятся жутко вежливыми и, как бы ты ни выглядел, помалкивают в тряпочку.

Нейл – охранник, играющий в этом зверинце роль укротителя, – засек мое появление и перехватил помповик поудобней. «Обезьянник» для адвоката защиты – отличная рекламная площадка. Парни тут внимательно следят, кого отпустили под залог, а кого нет, кому назначили суд на самые ближайшие часы, а кого протабанили. И времени на то, чтобы обсуждать эти животрепещущие темы, у них тут предостаточно – знай только языком чеши. Нейл заправлял этим зоопарком уже как минимум лет двадцать. Некогда мой бывший партнер организовал ему развод с супругой с очень значительной скидкой – в обмен на то, что он будет пиарить нас среди местных завсегдатаев.

«Блин, да как этот гондон вышел под залог?»

«Через Эдди Флинна, вот как!»

Шум из камеры представлял собой жуткую какофонию из ругани, воплей и пьяного пения. Обычно в таком шуме и гаме никто и не заметил бы, что я общаюсь с Нейлом. Однако не далее как несколько часов назад мы успели кое о чем переговорить и выработали план, как обставить мое появление в изоляторе так, чтобы привлечь внимание объекта.

Остановившись перед Нейлом, я незаметно ему подмигнул. Он тут же загнал патрон в ствол своей пушки двадцатого калибра. При безошибочно узнаваемом звуке передернутого затвора все в камере застыли как вкопанные. Даже стоя спиной к решетке, я чувствовал, что все взгляды направлены на меня. Я протянул Нейлу правую руку, и мы обменялись рукопожатием. При этом я специально чуть развернулся влево, открывшись взгляду объекта. Нарочно пошире раскрыл ладонь, чтобы миллиардер как следует разглядел, как деньги переходят из руки в руку. Нейл мне тоже подыграл – так долго и с таким тщанием запихивал купюру в нагрудный карман на виду у всей камеры, что это заметил бы даже полный слепец. Потом открыл мне решетчатую дверь – строго запрещенное деяние, – и я вступил в «обезьянник». Теперь оставалось только забросить наживку в воду.

Попо – мой давний клиент-наркоман – приветствовал меня угрюмым наклоном головы. Изначально, у себя в Лос-Анджелесе, он был профессиональным стукачом и переместился в наши края после того, как во Фресно стало чересчур уж припекать. Для парня в его ситуации он выглядел еще неплохо. Джинсы его были разорваны на ляжке, а некогда белая майка сплошь уделана пятнами – кетчуп, горчица, майонез, всего понемногу. Воняло от него каким-то застарелым дерьмом и сигаретами. Впалая грудь лоснилась от толстого слоя пота – первый признак героинового отходняка. На ногах у Попо красовались дешевые кеды без шнурков. В таких случаях, если шнурков нету, обувь при аресте оставляют – обычная практика. По-настоящему звали моего давнего знакомца Дейл Барнс. Именно такие имя и фамилию он всегда сообщал копам – но на стукачестве попадался среди братвы столь часто, что заработал уличную кликуху Попо, которая означает не что иное, как «полиция». Происхождение этого слова не совсем ясно, но похоже, что возникло оно в Калифорнии – тамошние копы частенько патрулируют улицы на великах, а сзади на футболках у них буквы «ПО», что означает «патрульный офицер». Когда они катят бок о бок, получается «ПО-ПО». У стукача такое погоняло должно явно вредить бизнесу.

– Ну и где тебя носило, законник? – пробурчал Попо сквозь растрескавшиеся кровоточащие губы.

Тон у него был недовольный и обиженный – как и было условлено.

– Покупал тебе завтрак, – отозвался я, вручая ему упрятанный под папкой с делом бумажный пакет. Сам сел на скамейку слева от Попо. Тот располагался ближе всех к объекту, который сидел в нескольких футах правее Попо, на самом краешке. После того как рано утром я переговорил с Нейлом, тот передал трубку Попо, и я приказал своему клиенту, чтоб был с «белым ботаником» поласковей. Дрожащими пальцами он открыл пакет и принялся заглатывать гамбургер. Ладно, пускай поест. Второй гамбургер Попо предложил человеку справа от себя. Тот отказался. Довольно странная парочка, подумал я. Обоим по двадцать два года, оба родились в одном и том же городе, оба выросли в одном и том же городе, оба теперь прохлаждаются на одной и той же тюремной скамейке, но всё же оба словно свалились сюда с двух совершенно разных планет. Один – с планеты Богатство, другой – с планеты Бедность.

Моего объекта звали Дэвид Чайлд. Он владел самой быстрорастущей социальной сетью за всю историю интернета. Всего за три года после запуска сеть под названием «Рилер» сделала его миллиардером, а «Фейсбук»[8] отбросила туда, куда тот отбросил в свое время «Майспейс»[9]. И месяца не проходило, чтобы в газетах не появлялась какая-нибудь очередная история про «Рилер» или самого Дэвида, причем на первой полосе и под аршинными заголовками. Теперь, когда он сидел, уткнув в грудь голову со слипшимися от пота волосами, я едва его узнал. Вблизи он никак не походил на того, кто способен совершить хоть что-нибудь незаконное. Производил впечатление совершенно честного малого. Но все-таки: на убийство способно и целое множество совершенно честных людей. Да, мальчишка реально гений, но я никак не мог понять, какое отношение он мог иметь к «Харланд и Синтон». Разве что как клиент, но какое еще? Кеннеди сказал, что только этот «пацан» и может привести их к деньгам. Как именно – мне было пока неясно. Я поглядел на Дэвида и Попо, сидящих на одной скамейке. Да уж, ничто так не уравнивает людей, как совершенное преступление.

– Скока там торчать-то сегодня, Эдди? – недовольно спросил Попо.

Я со свистом втянул воздух сквозь зубы. Нечего, мол, задавать дурацкие вопросы.

– Ну, «положение о трех правонарушениях»[10] – это не наш случай, но с учетом того, что прихват у тебя уже не третий, а примерно сорок третий, то, думаю, где-то с полчаса, сорок пять минут максимум. Пожалуй, этого хватит, чтобы убедить прокурора снять обвинения – потерпи, погулять еще успеешь.

Пока я втолковывал нетерпеливому правонарушителю, что через час моими усилиями он выйдет на свободу, услышал короткий нервный смешок. Голова Дэвида повернулась, и он уставился на меня. Я намеренно не стал смотреть ему в глаза, бесстрастно изучая взглядом своего клиента.

– Говорю тебе, Эдди реальный мужик! – осклабился Попо, поворачиваясь и шутейно пихая Дэвида кулаком в плечо. – Тока не тяни резину, Эдди. Меня пацаны в городе ждут.

– Постараюсь. Но вообще-то я не волшебник. Лично мне нужно выкинуть тебя отсюда к половине одиннадцатого, но ничего не обещаю.

Он опять заулыбался. Правда же заключалась в том, что Попо арестовывали каждый воскресный вечер. Так у нас с ним было заведено. Пару месяцев назад его замели за грабеж, и ему корячился серьезный срок. Не оставалось ничего, кроме как согласиться на сотрудничество с полицией, и с моей помощью он и заключил соответствующую досудебную сделку. Если вы – платный информатор, то расплачиваться с вами могут двумя способами: либо получай на руки шестьдесят три доллара шестьдесят центов в неделю, либо государство будет оплачивать тебе защитника по твоему выбору по ставке не более ста пятидесяти долларов в час. Эта новая пробная схема оплаты услуг частных адвокатов – альтернатива привычным благотворительным или частично финансируемым из бюджета – была разработана, чтобы снизить нагрузку на заваленных делами государственных защитников и избежать конфликта интересов. А то дело доходило до того, что и полицейского информатора, и парня, которого он сдал, представлял в суде один и тот же государственный адвокат. Идея неплохая, но большинство таких ребят все-таки предпочитают просто положить в карман свои шестьдесят три шестьдесят и не париться.

Но только не Попо.

Каждое воскресенье, когда его в очередной раз задерживали за хранение наркотиков, я имел законное право выставить любимому государству счет за шесть часов работы по его освобождению. Почему-то тот факт, что он платный полицейский информатор, регулярно испарялся из его изъеденной наркотиками головы, так что мне приходилось с той же регулярностью являться в суд и объяснять там одну и ту же ситуацию за сто пятьдесят долларов в час – типа, ну какой из тебя шпион в среде наркоторговцев, если ты не носишь при себе хоть сколько-то наркоты? В общем, обвинение всякий раз можно было снять хоть за пять секунд. Но я не спешил – спешка в таком деле ни к чему. С помощью Попо ежемесячно снимал с Министерства юстиции где-то сотен по пятнадцать, из которых полтос уходил сержанту, регистрирующему задержанных, а пятихатка – самому Попо. А тот, в свою очередь, платил отступные местному наркодилеру, чтобы его не грохнули за стукачество. С кликухой вроде Попо без посторонней помощи на улице долго не проживешь. Дилер снабжал Попо именами своих самых тупых и ленивых подопечных, от которых на уличных углах и в подворотнях все равно не было проку, – тех забирали на отсидку, а их криминальный руководитель набирал вместо них свежие, более расторопные и непритязательные кадры. В конце концов, если не можешь выгнать ежедневно два косаря выручки, толкая наркоту на углах в Нью-Йорке, то нечего тебе вообще делать в этом бизнесе! По-моему, в итоге все довольны. Все при деньгах, криминальная статистика в шоколаде, а государственным защитникам можно хоть минутку продохнуть у себя в офисе. Никто не в обиде – за все платит городская казна.