О бессмертных тенях (ЛП) - Моронова К. М. - Страница 35

Я собираюсь отстраниться, но он вцепляется в затылок, наматывая мои волосы на кулак и удерживая на месте, углубляя поцелуй. Я стону, когда он начинает тереться об мои влажные бедра, и основание его члена касается клитора, доводя меня до исступления. Наши языки сплетаются в танце. Его мускусный, древесный аромат заполняет всё пространство, пока мы сталкиваемся в этом порыве.

Голод. Я чертовски голодна до всего, что он мне предлагает. Он другой — он не ранил меня так, как Элиас. Я тянусь вниз, чтобы схватить его за член, но он останавливает меня, отталкивая и удерживая руку на моей груди, прижимая меня спиной к холодной плитке.

— Хватит.

Я вскидываю бровь.

— Почему ты тогда пришел? Разве не этого ты хотел? — Я чертовски нетерпелива, особенно теперь, когда он довел меня до края.

Он бросает на меня тяжелый взгляд, опуская глаза на мои губы. Вода стекает с его темных волос. В нем скрыт целый океан недоверия. Теперь я вижу. Он из тех, кто любит держать всё под контролем. Его челюсть напрягается, он разворачивается и выходит из душа.

— Одевайся… Поздно уже, а завтра у нас долгий день.

Я вздыхаю, выключаю воду и иду следом.

Хейли всё еще ждет в гостиной, пожирая глазами Рейна, пока тот идет через всю комнату абсолютно голый. Идти следом, прикрывшись лишь белым полотенцем, — это, блядь, неловко. Хейли бросает на меня тяжелый, полный ненависти взгляд. Я закатываю глаза. С меня уже хватит этой девицы. Почему люди такие утомительные…

— Не переживай, милочка. — Я насмешливо приподнимаю брови, глядя на Хейли с притворным сочувствием. — Мы не трахались.

Её челюсть отвисает, а я довольно усмехаюсь. После чего даю себе мысленную установку: никогда больше не говорить как Элиас. Это прозвище само выскочило у меня в голове, и я ненавижу этот факт.

Рейн указывает на гостевую комнату в конце коридора, и я захожу внутрь, не оборачиваясь.

Я прислоняюсь спиной к двери и с облегчением выдыхаю. Ну и день, черт возьми. По крайней мере, я наконец нормально помылась. Комната довольно простая: кровать, комод, зеркало и шкаф. По сути, более роскошная версия постоялых дворов в Навасике. В комоде я нахожу спортивные штаны и мужскую футболку на пару размеров больше.

В комнате пахнет сиренью, и на мгновение мне хочется остаться здесь надолго. Я устала от скитаний и холода… но я должна продолжать поиски Финна. Он всё еще может быть в городе, и как только я его найду, нам нужно сваливать отсюда к чертовой матери. Ситуация катится под откос, и с таким нестабильным типом, как Рейн, во главе города, я даже не знаю, чего ожидать.

Раздается резкий стук в дверь, когда я как раз натягиваю футболку. Не успеваю я даже подойти, как Рейн входит сам. Он оглядывает меня и улыбается.

— Выглядишь отлично, малыш. — Он протягивает руку, и я беру её.

— Что — теперь я тебе снова нравлюсь? — спрашиваю я с каменным лицом, пока мы выходим из комнаты и сворачиваем направо к другой двери. Быстро осознаю, что мы в его спальне, когда он запирает за нами дверь на замок.

Его комната огромная, всё в белых тонах, безупречно чисто. На прикроватной тумбочке пара фотографий, но в остальном это выглядит как оболочка жизни.

— Удручающе, правда? — бормочет он, направляясь к кровати и падая на неё. Пушистое белое одеяло поглощает его. Он издает усталый вздох и хлопает по месту рядом с собой.

Я не двигаюсь. Вместо этого прислоняюсь к стене у выхода.

— Да, немного. Ты что, здесь не живешь? — Я изучаю комоды и ковер. Место выглядит совершенно нежилым.

Он не утруждает себя тем, чтобы поднять голову, и это дает мне время получше его рассмотреть. На нем свободная черная футболка и спортивные штаны, приспущенные как раз настолько, чтобы я могла полюбоваться его тазовыми костями и V-образными мышцами пресса.

— Не-а. Я здесь только моюсь и одеваюсь, поддерживаю имидж «короля», понимаешь? Но сплю внизу, в холле, с остальными. — Он поднимает голову и смотрит на меня. — Когда мы вместе, появляется иллюзия безопасности. Я поклялся, что буду держать их в безопасности под своим крылом, и намерен сдержать это обещание так долго, как только смогу.

В глазах Рейна — тяжесть, которую, мне кажется, я теперь понимаю лучше. Он несет на себе бремя каждого из них, этих забытых детей и их несбывшихся мечтаний. Он один взвалил всё это на свои плечи.

Я расслабляю плечи, отталкиваюсь от стены, подхожу к нему и сажусь рядом. Солнце давно зашло, и я готова отдохнуть. Надеюсь, всё, что нам нужно обсудить или решить, мы отложим на завтра.

— Понимаю… так вот почему ты такой уставший.

Его глаза закрыты, но печальная улыбка прорезает его суровое лицо.

— Наверное, так и есть. Но можешь ли ты придумать причину для усталости получше этой?

Я обдумываю его вопрос, позволяя тишине повиснуть в комнате.

— Нет, не могу. Тогда к чему этот спектакль с «крутым парнем»? — я хмурюсь и ложусь рядом с ним.

Он смотрит на меня:

— Я всё еще крут. Этот мир должен кого-то бояться. Каждый из этих детей в ужасе от меня, и это правильно. Они знают: если нужно, я убью, не задумываясь. Знаешь, жертвы ради общего блага стоят дорого.

Я выдерживаю его пронзительный взгляд.

— Тогда почему ты не убил меня? И что насчет Элиаса?

Его глаза вспыхивают.

— С фернестийцем я разобрался. А зачем мне убивать тебя? Ты никому не причиняешь вреда. — Он проводит кончиками пальцев по моей руке, лениво вычерчивая круги на коже.

Я напоминаю себе, что должна держать свою Тень в секрете, поэтому просто пожимаю плечами.

Он плотно сжимает губы.

— Давай спать — завтра у нас долгий день. — Я приподнимаю бровь, пока он садится и обходит кровать, взбивая подушку и кивая на место рядом с собой.

— Эм… нет, спасибо. В соседней комнате есть отличная кровать, а я и так провела больше времени, чем хотелось бы, засыпая рядом с незнакомцем. — Я направляюсь к двери, тянусь к замку, но Рейн накрывает мои руки своими.

Я напрягаюсь, когда его губы касаются моего уха.

— У тебя нет выбора, малыш. Я не выпущу тебя из виду. — Он обхватывает ладонью мой затылок и сжимает — по спине пробегает дрожь. — В кровать. — Он отпускает меня, но оставляет руку на двери, не давая выйти. Я делаю глубокий вдох, возвращаюсь к постели и ныряю под одеяло.

Слава богам, Рейн не стал снимать футболку и спортивные штаны. Я наблюдаю за ним, пока он устраивается под одеялом, оставаясь на своей стороне, но повернувшись ко мне лицом — чтобы следить за каждым моим движением. Когда наши взгляды наконец встречаются, я одариваю его сердитым взглядом.

— Ты мог бы просто запереть меня в гостевой комнате.

— Только придурки теряют бдительность, малыш. — Он достает из-под подушки маленький флакон, открывает крышку, чтобы я могла заглянуть внутрь. — Эти таблетки вырубят тебя на три дня. Мне ведь не придется ими пользоваться, верно? Скажи, что ты будешь хорошей девочкой.

Мне требуется недюжинная сила воли, чтобы не броситься на него с кулаками. У меня возникает неприятное предчувствие: Рейн не будет вести со мной шутливые перепалки, как Элиас. Я сужаю глаза и киваю.

— Хорошая девочка. — Он закрывает флакон, запихивает его обратно под подушку и тянется, чтобы убрать прядь волос с моего лица.

— Не трогай меня, — бросаю я, натягивая одеяло до подбородка.

Он усмехается и вскидывает бровь, словно наслаждаясь происходящим.

— Взаимно.

— Терра.

— М-м? — Я зарываюсь носом в мягкую ткань, пропитанную запахом эвкалипта. Мои руки обнимают кого-то. Этот человек такой теплый, что даже моя Тень чувствует себя в безопасности.

— Скажи, что ты не боишься высоты.

Мои глаза распахиваются. Я осознаю, что нахожусь в пентхаусе Рейна и обнимаю его со спины. Я стараюсь дышать ровно. Может, он подумает, что я все еще сплю, если я не пошевелюсь? Боги, как же это стыдно.