Консолидация (СИ) - Юрич Валерий - Страница 29

Когда я закончил, Снег сделал шаг вперед и коротко ткнулся носом мне в плечо. Это был уже установившийся между нами знак подтверждения.

Я огляделся.

Михаил стоял чуть поодаль, делая вид, что проверяет затвор своей винтовки. Привычный жест, за которым он прятал любые эмоции, которые считал неуместными. Но лицо его все-таки немного выдавало: нескрываемое облегчение разгладило морщины на лбу, расслабило мышцы челюсти.

— Наконец-то хоть что-то, похожее на нормальную жизнь, — пробормотал он себе под нос, щелкнув предохранителем туда-сюда. — Без этого… адского зверинца.

Он думал, что я не слышу. Михаил не знал, что после прокачки пятого круга я начал различать даже тихий шепот на расстоянии как минимум двадцати метров.

Я не стал это комментировать. Его облегчение было и понятным, и наивным одновременно. Михаил был отличным бойцом и надежным товарищем, но он мыслил категориями прямой угрозы. Волки рядом — проблема, волки далеко — проблемы нет. Простая арифметика. Он до сих поре не понимал, что я полностью контролирую стаю. Михаил боялся случайных инцидентов неповиновения. Но, если отбросить эти притянутые за уши опасения, он все-таки осознавал полезность стаи. Во всяком случае так мне казалось. Особенно, если судить по тому, с каким сожалением он взглянул на Бурого, с которым уже успел сработаться.

Маша сидела на земле перед Тенью, обхватив волчицу за шею и уткнувшись лицом в густую серую шерсть. Тень, вытянув морду в сторону своей хозяйки, тихо поскуливала.

Я понимал Машину реакцию. Такое излишнее проявление чувств я, конечно, считал слабостью, но слабостью понятной и вполне себе человеческой. Тень спасала ей жизнь. Тень прикрывала ее от ящеров и Диких Погонщиков, тащила прочь от взрыва, грела по ночам. Для Маши расставание с волчицей было не сентиментальным нытьем. Это было возвращение к уязвимости. Любая восемнадцатилетняя девчонка на ее месте наверняка чувствовала бы то же самое.

Но слабость оставалась слабостью. В Камнегорске же нам понадобятся холодные головы и железные нервы.

И в этот момент на помощь пришла Майя. Она развернула предо мной краткую инструкцию, касающуюся связи между Сципионами и их питомцами. Быстро проштудировав текст, я понял, что надо делать, и направился к Маше.

Она подняла лицо. Глаза у нее были покрасневшие, но сухие. Девчушка не размякла окончательно. И это было очень хорошо.

— Есть кое-что, что я могу сделать, — негромко произнес я. — Вашу ментальную связь с Тенью можно усилить. Сейчас ты чувствуешь ее, когда она рядом: общие эмоции, смутные ощущения. Я могу расширить канал. Сделать его ярче, четче и мощнее.

Маша смотрела на меня, не шевелясь. В ее взгляде промелькнула затаенная надежда. Тень тоже замерла, уловив мгновенно изменившееся настроение хозяйки.

— Но за это придется заплатить, — продолжил я. — Усиленная связь потребует зэн на свое поддержание. Это будет хоть и небольшой, но постоянный расход. Если будешь все время держать канал открытым, быстро истратишь все запасы. Связь — это инструмент, а не игрушка. Используй ее как рацию: вышла на связь, получила информацию, отключилась. Никаких лишних трат энергии. Хорошо?

Маша решительно и даже немного нетерпеливо кивнула.

— Тогда не двигайтесь.

Я опустился на одно колено. Положил левую руку Маше на макушку, правую на склонившийся лоб Тени и прикрыл глаза.

Ментальная связь между ними уже существовала. Я видел ее через свой системный интерфейс. Сейчас она была довольно хрупкой, пропускающей только самые яркие эмоциональные сигналы. Этого было вполне достаточно для того, чтобы Тень чувствовала состояние Маши и при случае могла прийти к ней на помощь. Но для чего-то большего этого было явно маловато.

Под контролем Майи я потянул немного зэн из своего источника. Энергия потекла через мои руки, обволакивая нить связи, утолщая ее и напитывая структуру. Я старался работать аккуратно, не вламываясь в чужой энергетический контур, а лишь осторожно направляя в него зэн. Нить постепенно увеличивалась в объемах, превращаясь в устойчивую связь.

Маша вздрогнула и сдавленно ойкнула под моей ладонью.

— Не двигайся, — быстро напомнил я.

Проведя последнюю коррекцию и стабилизировав канал, я убрал руки.

Маша недоуменно моргнула.

— Я… — она запнулась и посмотрела на Тень. — Я чувствую ее. По-настоящему чувствую. Запах хвои, Бурый за кустом… Это что… она так видит мир?

— Это всего лишь отголоски, — поправил я. — Ты получаешь смутные образы, а не полную картину. Чем ближе вы друг к другу, тем четче сигнал. На расстоянии он ослабнет, но полностью не пропадет. По крайней мере, в пределах десятка километров ты будешь точно знать, жива ли Тень и в каком состоянии находится.

Маша кивнула. В ее взгляд засветилась неподдельная благодарность.

— Спасибо, Алекс, — тихо проговорила она.

— Пользуйся на здоровье. Но с умом, — улыбнулся я. Потом поднялся и отошел, давая им еще немного побыть вдвоем.

Михаил нервно поглядывал на солнце, которое уже выбралось из-за гребня и заливало поляну косым утренним светом. Время уходило. Чем позже мы выйдем, тем больше шансов подойти к воротам в пик дневной активности: караваны, группы сталкеров, мелкие торговцы. Толпа — это, конечно, хорошее прикрытие, но становиться объектом излишнего внимания окружающих Михаилу явно не хотелось. Впрочем, как и мне.

— Алекс, — позвал он, и в его голосе прозвучало нетерпение, плохо замаскированное под деловитость. — Солнце уже высоко. Если хотим добраться до ворот к полудню…

— Знаю, Миша, — кивнул я, не дав ему договорить.

Я положил ладонь на шею Снега и провел по жесткой белой шерсти.

— Ну что, дружище, не прощаемся. Береги себя.

И тут же получил в ответ короткий и четкий образ: белый волк на скале смотрит в сторону города. Наблюдает. И ждет.

Я еще раз потрепал его по мохнатому боку, потом обернулся к Михаилу с Машей и решительно произнес:

— Пора, народ. Выдвигаемся.

Маша встала, отряхнув колени. Ее лицо отражало невозмутимое спокойствие. Еще минуту назад она прижималась к своей волчице, а теперь выглядела вполне себе хладнокровной и собранной.

Михаил подхватил рюкзак и винтовку, мгновенно преобразившись из скучающего ворчуна в собранного бойца на марше. Свой кибр он снял еще на выходе с нашего последнего привала. Пришлось поместить его в Фолд. Других вариантов спрятать от чужих глаз эту махину просто не было.

Мы двинулись по тропе, которую Сойка обозначила как самый безопасный подход к восточным воротам. Узкая, петляющая между камнями и зарослями кустарника, она постепенно забирала вниз, к предгорной долине, где аномальный лес уступал место обычному. Это была некая переходная зона. Еще не территория людей, но уже и не владения аномалии.

По обыкновению я шел первым, Маша — за мной, а Михаил замыкал.

На последнем повороте тропы, где она огибала высокий скальный выступ, я оглянулся.

Поляна осталась далеко позади. На ней уже не было волков. Я лишь успел заметить мелькнувший в подлеске серый силуэт Бурого. И чуть выше, среди камней, белую тень, быстро скользнувшую между валунами.

Снег повел свою стаю не на привал и не на поиски подходящего логова, а на первое патрулирование периметра. У белого волка все было просто: получил приказ — приступил к его выполнению. Идеальный боевой товарищ.

Вообще, я заметил, что за время нашего путешествия через аномальную зону гримлоки превратились из обычных неорганизованных и кровожадных зверей в сплоченный стратегический резерв. Теперь это были наши глаза и уши, рассредоточенные по аномальной зоне вокруг Камнегорска.

Глава 17

Последняя полоса леса осталась позади и мы вышли на плоский, продуваемый ветром скалистый уступ, нависший над долиной. Отсюда Камнегорск был виден, как на ладони.

Это была крепость. Настоящая, продуманная крепость, выросшая на останках чего-то более древнего, то ли стертого с земли промышленного комплекса, то ли военной базы. Фундаменты старых построек просматривались в основании стен, словно геологические слои: бетон, потом грубый камень, затем вкрапления темного металла, местами проржавевшего до бурой коросты.