Консолидация (СИ) - Юрич Валерий - Страница 13

При себе я оставил только то, что постоянно должно быть под рукой: автомат, револьвер, снаряженные магазины, гранаты, аптечку, нож. Все остальное отправилось в Фолд. При необходимости я мог достать оттуда что угодно за считанные секунды.

Разница была поразительной. Я встал, сделал несколько шагов, присел, слегка подпрыгнул, просто чтобы почувствовать как изменился вес, который от долгого непрерывного ношения я уже начал воспринимать, как свой собственный. Без набитого рюкзака за плечами, без оттягивающих карманы подсумков тело двигалось иначе: свободнее, быстрее. Я будто сбросил десять килограммов.

Но кое-что в хранилище я все-таки не убрал. Мои глаза остановились на вытянутом серебристом предмете, лежащем у моих ног. Экстрактор с мутагеном Хамуса. Наша с Матвеичем последняя совместная добыча. С тех пор, как я взял его с Хилла, капсула тряслась на дне рюкзака, ожидая своего часа.

Я поднял и задумчиво взвесил экстрактор в руке. Мутаген маскировки. Идеален для того, кто выполняет в команде роль магической поддержки. Я присел и пока что отложил его в сторону. Для начало надо было закончить с текущим делом.

Рюкзак, кстати, я тоже собрался отправить в хранилище. Пустой, он был мне не нужен, а места в Фолде хватало с избытком. Из двадцати семи кубометров я использовал от силы два.

Перед отправкой в хранилище я еще раз тщательно проверил рюкзак и, на удивление, во внутреннем кармане, там, куда обычно не лезешь, пока не перевернешь все вверх дном, мои пальцы что-то нащупали.

Я заглянул внутрь и увидел два медальона.

Протянув руку, я достал их из кармана. На моей ладони лежал вычурный и богато украшенный амулет Хилла и простенький невзрачный кристалл Маши. Я обругал себя последними словами, что совсем забыл про них. Точнее, про один из них. Про последний, Машин.

— Майя, просканируй оба, — мысленно попросил я.

Секундная пауза. Потом данные потекли в интерфейс.

— Первый медальон: артефакт, изъятый с тела Хилла. Материал: зэн-активный кристалл высокой плотности. Функция: сверхъемкий аккумулятор зет-энергии. Емкость… сто тысяч единиц.

Я присвистнул от удивления. Сто, мать вашу, тысяч! Число заставило меня на мгновение прикрыть глаза. Это было колоссально. Это был стратегический ресурс, целое состояние, сжатое до размеров монеты.

Но медальон был снят с Хилла. С человека… которого знали в Содружестве все, вплоть до последней собаки. Медальон, пропитанный его энергией, его отпечатком. Носить такое на себе, все равно что вывесить на грудь табличку с признанием вины, а заодно и со смертным приговором.

Я молча отправил медальон Хилла в Фолд. Пусть пока там полежит. Потом решу, что с ним делать.

— Второй медальон, — продолжила Майя. — Материал: зэн-активный кристалл малой плотности. Функция аналогичная: аккумулятор зэн-энергии. Емкость: пять тысяч единиц. Текущий заряд: ноль.

Я взглянул на амулет. Маленький, неприметный, потускневший от времени. С простым узором на одной из граней, который я только что заметил: стилизованный цветок, почти стертый.

Медальон Маши. Вернее, медальон ее матери.

Я сжал его в кулаке и почувствовал, как тупая, тяжелая злость на самого себя волной поднимается из глубины сознания. Я таскал его с собой больше суток, пока девчонка, потерявшая семью, шла рядом, не зная, что единственная вещь, связывающая ее с матерью, лежит забытая на дне моего рюкзака.

— Идиот, — пробурчал я себе под нос.

Майя тактично промолчала.

Я убрал медальон в нагрудный карман, потом взял экстрактор с мутагеном Хамуса и поднялся на ноги.

Маша сидела все в той же позе: обхваченные руками колени прижаты к груди, отсутствующий взгляд уставился в костер. Пламя было едва заметным. Подернутый серым пеплом костер дышал ровным багровым жаром. Отсветы ложились на Машино лицо, углубляя тени под глазами и скулами. Сейчас она выглядела старше своих лет. Усталость, горе и километры аномальных земель еще не такое делают с людьми.

Я подошел и сел рядом. Но не слишком близко. На расстоянии вытянутой руки. Достаточно, чтобы быть услышанным, но при этом не влезать в личное пространство.

Маша даже не повернулась. Просто чуть качнула головой, показывая, что заметила мое присутствие.

— Не спится? — спросил я.

— Угу, — коротко буркнула она. Ее голос звучал сухо и ровно. Он не приглашал к разговору, но и не отталкивал.

Я помолчал. Потом протянул ей экстрактор.

Она скосила глаза, увидела цилиндр и нахмурилась. Судя по ее взгляду, она прекрасно поняла, что это за штука. Думаю, ее отец, да и другие сталкеры всегда брали с собой экстракторы, когда отправлялись за добычей в зону.

— Что там? — настороженно спросила она.

— Мутаген Хамуса, — спокойно, по-деловому, ответил я. Так, как говорят о снаряжении, а не о подарках. — Маскировка. Подавление энергетического следа, визуальная мимикрия. В общем, ты и сама знаешь. У тебя должны быть свободные слоты под мутагены. — Немного помолчав, я добавил: — Мы со Степаном добыли его на нашей последней охоте.

При упоминании отца что-то дрогнуло на ее лице. Будто мимолетная судорога пробежала по скулам.

— Рекомендую имплантировать и начать прокачку как можно скорее, — продолжил я. Мой тон был не приказным. Но он был твердым. Это был тон человека, который знает, о чем говорит. — Возможно, нас преследуют. Да и впереди еще десятки километров аномальной зоны. В нашем положении скрытность — это не роскошь. Это вопрос выживания и эффективности.

Маша медленно протянула руку и взяла экстрактор. Пальцы у нее были тонкие, но хватка, на удивление, оказалась уверенной и сильной.

— Хамус, — повторила она. — Да, я помню. Папа пару раз проговорился, что у него какой-то крупный заказ. Выходит, это был Хамус. Еще он говорил, что выследить одного такого монстра — это, как минимум, неделя работы. Что они часто чувствуют охотника раньше, чем охотник их.

— Твой отец не преувеличивал, — подтвердил я.

Она кивнула, потом сжала экстрактор в кулаке и без колебаний убрала в свой рюкзак. Хорошо. Значит, все правильно поняла.

— Имплантирую завтра, — устало выдохнула она. — Сегодня уже сил нет.

Я понимающе кивнул. Потом выждал с полминуты и полез в нагрудный карман.

Пальцы коснулись холодного кристалла. Маленький, неровный, заключенный в простенькой оправе из потускневшего серебра. Я достал медальон и секунду держал его в закрытой ладони. А потом протянул Маше.

— Это, кажется, твое, — тихо произнес я.

Она машинально повернула голову и… застыла.

Я увидел произошедшую с ней разительную перемену. Увидел, как зрачки расширились, вбирая отражение тусклой серебристой оправы. Как рука, уже начавшая по инерции подниматься, замерла на полпути. Как рот слегка приоткрылся, словно она хотела что-то сказать и тут же забыла.

Она узнала его. Мгновенно. Единственная нить, связывающая ее с матерью. Машин взгляд затуманился. Похоже, в этот момент перед ней пронеслись теплые детские воспоминания. Скупые и от этого еще более ценные.

— Это… — начала она, но тут же осеклась. Голос надломился на полуслове, словно сухая ветка.

Ее глаза метнулись к моему лицу. Это был быстрый, острый, почти испуганный взгляд. В нем не было вопросов и благодарности. Лишь что-то первобытное и невысказанное. Сейчас она была похожа на человека, который вдруг увидел невозможное и боится, что стоит моргнуть, и оно исчезнет.

— Это мамин… — Голос едва слышный. Почти шепот. — Откуда…? Как…?

Она не договорила. Ее рука медленно потянулась к медальону. Трясущиеся пальцы коснулись металла, и Маша вздрогнула всем телом, словно от удара током. А потом она схватила его. Резко, жадно, обеими руками, прижав к груди так, что побелели костяшки пальцев.

Я перевел взгляд на костер и замолчал, давая ей время хоть немного прийти в себя.

Тишина. Только треск догорающих углей и далекий, едва различимый шорох ветра в кронах аномальных исполинов.

— Я думала, он потерян. Навсегда, — тихо прошептала Маша. Ее голос предательски дрожал, срываясь на каждом слове. Внутри у нее шла нешуточная борьба. Мари стискивала зубы, сглатывала, пыталась сдержать подступающие слезы. Но было заметно, что она проигрывает в этой неравной борьбе. — Когда папа… когда все случилось… я первым делом проверила… а его нет… Перерыла всю одежду и… ничего. Думала, что это все. Что у меня больше ничего от нее не осталось. Ничего…