Пекло. Полярный предел (СИ) - Панченко Сергей Анатольевич - Страница 69

— Да, можно сказать. Немного дергает. Но радость от того, что ты не провалился, перевешивает эту ерундовую боль.

— Какие вы молодцы девчата, быстро сообразили. — Похвалил Иван женскую часть команды.

— Я тупила до последнего. Это всё Изольда. Только мы сказали, что она должна тебе за рыбу, как сразу представился случай вернуть долги. Она все понимает, сказать не может, но показать запросто.

— Мне с женщинами по жизни везёт. Ну, кроме того единственного случая, но это я сам виноват, что не слушал внутренний голос. — Иван поднял свой рюкзак, затем Полины.

— Ты собрался нести оба? — Возмутилась она. — Из-за моего сломанного ногтя?

— Я подумал… тебе может быть больно. — Иван смутился наезду Полины.

— Просто помоги мне повесить его на спину. Придумал тоже, герой дамский угодник. Мы в походе, у нас все поровну. — Она повернулась спиной к Ивану и приготовила руки, чтобы взяться за лямки рюкзака.

Иван подал его и помог надеть.

— Ну, как? — Заботливо поинтересовался он.

— Вот тебе. — Полина показала фигуру из забинтованного пальца. — Я не феминистка, даже привыкла ездить на мужиках, но у нас с тобой все будет по-другому, по-честному. Мы как два колеса на одной оси, везем поровну, чтобы не опрокинуться на одну сторону. Понял, мужчина, воспитанный женщинами?

— Хорошо, только ты слабее меня и устанешь быстрее. Поэтому, время от времени я буду предлагать тебе помощь. — Иван нашел компромиссное решение, чтобы Полину не обидеть и не выставить себя подкаблучником. — И еще, иди позади меня в пяти шагах, чтобы в случае чего, не провалиться вместе. Вот тут мы с тобой не два колеса на одной оси. Я главное, а ты запасное. В случае чего, возвращаешься в Тихий и докладываешь им, что дорога на Самбург слишком опасна и надо идти в другую сторону.

— В какую?

— Наверное, в Уренгой, а оттуда вниз по реке или по дороге в Нур, где людей больше и можно найти пригодные для жизни развалины. — Посоветовал Иван.

— Нет, этого не понадобится. Пошли дальше. — Полина затянула лямки самодельного рюкзака.

Провал, в который чуть не угодил Иван обошли стороной. Он теперь смотрел куда ставить ногу, чтобы снова не провалиться. Полина чаще наблюдала за реакцией Изольды, больше полагаясь на звериное чутье. Огромный провал с черной жижей на дне обошли по западной стороне. Спустя час, после того как он остался позади, повстречалось еще одно интересное место. Это было озерцо, вполне возможно появившееся в последние дни. Таких было много везде. Вечная мерзлота, пропитанная горячим дождем, проседала неравномерно, образуя рябую поверхность из частых луж. Но это озеро было больше лужи, и вода у него оказалась кристально чистой, как будто снизу бил родник, проходящий через веками промытую породу, в которой не осталось ни песчинки. Но в вечной мерзлоте родники не могли существовать.

Полина сбросила рюкзак возле него, с намерением проверить, питьевая вода тут или нет. Опустилась на колени и сунула в воду руку.

— Ванька, а тут лед плавает. — Полина придавила рукой толстую льдину. — Как такое возможно? — Она набрала в ладонь воды и попила. — М-м, а она очень приятная, почти как раньше.

Иван присел рядом, повозил руками льдины и тоже напился, даже с запасом. Вода оказалась отличной на вкус.

— У меня есть только одно предположение, что мороз тут был сильнее, чем у нас, а жара, наоборот, слабее. Вот эта возвышенность, через которую мы перемахнули, могла стать барьером, не позволившим им смешаться. А ведь люди в Уренгое сказали мне, что у них было минус тридцать, а в Тихом было минус шестьдесят пять. Если так судить, то тут могло быть и все минус восемьдесят. А при такой низкой температуре маленькое озерцо могло промерзнуть до дна за сутки.

— А что же тогда было в Самбурге? — Закономерно поинтересовалась Полина.

— Не знаю, но теперь хочется узнать еще сильнее.

Интрига заставила их идти быстрее. Но до ночи они все равно не успели добраться до намеченной цели. Переночевали в палатке, охраняемой Изольдой и утром, после горячего завтрака, двинулись в путь. Признаки сильного мороза стали встречаться всё чаще и чаще, а затем стали попадаться ельники с зеленым мхом и нижними зелеными ветками. Мороз законсервировал их, позволив пережить кратковременное пекло.

И земля здесь была крепче, чем до возвышенности. Разломы встречались, но они были резко очерченными, с промерзшими обрывами, на дне их часто клубился холодный туман. Во второй половине дня на горизонте показались серые дымные костры, а спустя час уже можно было рассмотреть развалины Самбурга.

Глава 21

Глава 21

Ликование общины, вдохновленной возвращением припасов, да еще и сверх того, что было, длилось долго. Больная супруга Литвинова, Раиса Алексеевна, изможденная непрекращающимся кашлем, скоромно дожидалась, когда сможет подойти к главе и задать вопрос о муже. Роберт не стал ее мучить, отвел в сторону.

— Саша погиб? — Спросила она, едва сдерживая позывы к кашлю.

— Мы не знаем, Рая. Было темно, началась стрельба. Когда закончилась, мы не смогли найти его. — Роберт приврал из лучших побуждений.

Если он погиб, то лучше для жены и детей, чтобы они не считали его трусом.

— Вы не хотите меня травмировать, да Роберт? — Литвинова не поверила. — Он у меня не вояка, мягкий.

— Я бы так не сказал. Я вам не вру. Была абсолютная тьма. Мы договорились о плане, как нам забрать вещи из-под носа бандитов, но всё пошло не так. Началась стрельба, мы все были немножко не в себе от страха. А когда она закончилась, ну вы и сами уже знаете. Если Александр жив, то он нас найдет. — Роберт взял женщину за руку. — Мы принесли бочонок с жиром, давайте я проведу вас к Анатолию и пусть он отмерит порцию побольше, для лечения кашля.

— Жир мне уже вряд ли поможет. Слишком все запущено. — Она показала свои ноги в развалившейся обуви, из которой торчали пальцы. — Надо было ноги беречь, а я их морозила.

— И все равно, Рая, не отказывайтесь от жира, он придаст сил и легким будет полегче дышать.

— Ну, вы глава, вам виднее, Роберт.

Он проводил её к Анатолию, занятому оприходованием продуктов, и попросил отмерить три столовые ложки твердого белого жира. Скорее всего это был вытопленный тюлений жир, судя по запаху. Раиса Алексеевна приняла подарок и ушла к своим детям. Анатолий проводил ее взглядом.

— Что, Завгар погиб? — Спросил он шепотом.

— Нет. По крайней мере, не в той перестрелке. Ночь была глухая, куда он делся, мы с Алексеем упустили. Стреляться в упор, это тебе не из-за стены вслепую шмалять. Тут психика на пределе. Алексей до сих пор думает, что это я всех убил.

— Серьезно? Стрелял в упор и не помнит.

— Да. Психика уходит в перезагрузку, чтобы с катушек не съехать.

— Завгар, похоже, еще не перезагрузился. — Анатолий ухмыльнулся. — Ну, шеф, говори, из чего обед готовить?

— Все равно. Давай из мяса и жира супец наваристый сделаем по-быстрому. У нас времени в обрез на самом деле, пятой точкой чую за нами будет послана карательная экспедиция.

— Полевая кухня нужна, чтобы на ходу готовить. — Размечтался Анатолий.

— Ага, еще полевая артиллерия и конница. Возьми помощников и приступай. — Отдал Роберт распоряжение и пошел к семье.

Мария и Эмилия перешивали старые тряпки в более пригодные вещи.

— О, мои любимые портняжки снова творят высокую моду. — Роберт обнял дочь, потом жену. — Что это будет?

— Блузка Эмилии. — Ответила супруга и показала недоделанную вещь.

— Ого, блузка, а мы, что, уже собираемся кого-то охмурять? — Спросил он со смехом.

— Папа, я девушка и должна выглядеть нарядно. — Произнесла дочь. — Временные трудности не повод убивать в себе женское начало.

— Конечно, не повод. Ты у нас красавица получилась, и не надо прятать красоту под старыми тряпками. — Роберт прижал к себе дочь и поцеловал в волосы. — Придет время и все снова будет примерно так, как было всегда. У детей будет детство, у подростков положенная возрасту вредность и дурь, у юношей и девушек время отношений и выбора пары, а у взрослых обыкновенная работа и свой дом, хоть и плохой, из дерьма и палок, но свой. — Он вздохнул. — Ладно, девчата, продолжайте портняжничать, а мне надо заняться охраной.