Пекло. Полярный предел (СИ) - Панченко Сергей Анатольевич - Страница 5

Мимо проносились другие моторки и даже катера, направляющиеся в сторону Уренгоя. Все спешили. Иван еще надеялся, что землетрясение было локальным и что Тихий оно не задело. Но судя по лицам тех, кто встречался ему, по тому, как они спешили, понимал, что тряхнуло везде.

Обычно дорога между Тихим и Уренгоем занимала два часа, и в этот раз они показались бесконечными. Только когда река сделала знакомый поворот, за которым открывался вид на поселок, и показались неповрежденные дома, Иван облегченно выдохнул и сбавил обороты двигателя. Теперь он пожалел, что отменил заказ на соль и опилки, придется ехать снова.

— Вануйто. — Сестра ткнула его рукой в спину. — Смотри.

Иван обернулся и застыл. То, что он увидел, никак нельзя было назвать настоящим или реальным. Вместо привычного горизонта, обыкновенного в этих местах, где небо спускалось к земле, он увидел стену земной поверхности, наоборот, вздымающуюся к небу. Было ощущение, что они оказались в гигантском углублении и видели его края. Рука непроизвольно потянула рукоятку акселератор на максимум. Лодка ускорилась.

— Что это? — Алена перебралась ближе брату и вцепилась ему в руку.

Задранный горизонт как будто приближался. Происходящее казалось сном, бредом или же какой-то невероятной оптической иллюзией. Иван зацепил дном мель и чуть не опрокинулся. Алена завизжала от страха и вцепилась еще сильнее в брата, мешая управлять лодкой. Иван усилием воли сконцентрировался на управлении.

Мать ждала их на берегу и замахала руками, когда поняла, что это ее дети. Иван не стал причаливаться в положенном месте, на скорости выскочил на пологий пляж. Моторку протянуло метров на десять вглубь. Обернулся и увидел, как вспучившийся горизонт задирается ввысь вместе с рекой, озерами и ельниками. По его гребню часто сверкали вспышки молний.

— Алёнка, хватай мамку и бегите как можно дальше от берега. Я за вами.

Мать сослепу не сразу поняла в чем причина беспокойства. Забеспокоилась, что с детьми произошла какая-то неприятность, но дочь показа ей вздыбившийся горизонт. А помимо него земля под ногами начала опасно вибрировать. Иван схватил пару больших сумок, посчитав, что в них лежит самое ценное и побежал следом за своими женщинами. Народ начал выбегать на улицу и столбенел от ужаса, увидев такое, что не укладывалось в рамки представления о нормальности. Мир словно вывернулся наизнанку.

Зазвенели стекла в домах, закачались столбы и деревья.

— Бегите дальше от реки. — Выкрикнул Иван замешкавшимся землякам.

Повесил одну сумку через плечо, ухватил мать за руку и потянул за собой. Она уже начинала сдавать и принималась кашлять под нагрузкой. Тряска усиливалась. Люди стали спотыкаться и падать. Иван тоже оступился, когда его нога вдруг не нашла опору на нужной высоте. Тяжелые сумки перевесили его, и он упал. Мать упала вместе с ним. Алёна закричала и попыталась поднять их, но тут их понесло вверх с приличным ускорением. Земля под ними тряслась и лопалась с артиллерийским громом. Дохнуло ледяным холодом, сильным запахом озона и забросало грязью. Иван крепко держал мать за руку и чувствовал, как сестра схватила его за ногу и кричит.

Потом они начали опускаться и снова всё тряслось и скрежетало так, что болели уши. А после резко затихло. Кроме Алены, которая продолжала кричать, и уже осипла. Она вжалась в ногу Ивану и не отпускала ее.

— Ну, хватит уже. — Иван оторвал ее от себя. — Закончилось, кажется.

Алёна замолчала и медленно открыла глаза.

— Совсем? — Спросила она неуверенно ослабшим голосом.

— Надеюсь. — Иван осмотрелся и понял, что сам держит мать за руку железной хваткой.

Пальцы расцепились с трудом. Мать как будто ничего не заметила. Она в полной прострации смотрела по сторонам и ничего не понимала. Соседи постепенно подавали голос и тоже приходили в себя. Никто не ревел, не голосил. Ожидаемая реакция совершенно не подходила тому, что произошло.

— А что это было? — Спрашивал каждый, кто начинал понемногу соображать.

Ответов не было. Как можно было назвать то, что даже описать не получалось. В человеческой истории подобного события не происходило и потому у него не имелось никакого названия и описания.

Иван посмотрел в сторону Тихого. Часть домов осталась стоять, но относительно горизонтали они все покосились на одну сторону. Если кто-то не успел выбежать, то скорее всего они не пострадали. Не было видно двух крайних домов, в которых уже давно никто не жил. Над землей в той части, через которую уже прошла катастрофа, висела дымка. Бугрящийся горизонт удалялся, вздымая земной рельеф.

Алёна принялась кашлять. Сказывался долгий крик, саднило горло. Она кинулась в одну из спасенных сумок и вынула из нее бутылку воды. Сделала несколько глотков и замерла, боясь снова сорваться в кашель.

— Если я осипну навсегда, мы меня точно с рук не скачаете. — Нашла она в себе силы пошутить. — Мам, попей воды. — Она протянула бутылку.

Мать взяла, но что с ней делать не знала. Сознание ее еще блуждало где-то вне тела.

— У тебя нашатыря с собой нет? — Спросил Иван.

— Нет. Я не падаю в обмороки. — Алена поднялась во весь рост. — Ого, а река наша где?

Иван тоже поднялся. Русло от реки блестело мокрым дном, но воды в ней не осталось. Он посмотрел чуть дальше и увидел огромный разлом, от краев которого интенсивно растекался туман. Он решил, что речка слилась в него, подгоняемая вздыбившейся землей.

— Что, соседи, кажется, мы пережили что-то страшное. — Ухмыльнувшись произнес Борис. — Я про такое даже не слышал, чтобы земля задиралась вверх до неба. Как такое вообще возможно?

— Надо возвращаться, посмотреть, какой убыток понесли. — На ноги поднялась соседка матери, Софья Марковна. — Валя, а ты чего, ударилась? — Она заметила неадекватное состояние матери Ивана и Алёны.

— Нет, просто сильно напугалась. — Ответила за нее дочь. — У вас дома есть нашатырь.

— Наверное, сто лет не проверяла. Давайте, возвращаться, народ. — Добавила она громче.

Иван помог матери подняться. Сестра взяла одну из своих сумок и понесла сама. В воздухе разносился неприятный запах тухлого яйца и тянуло прохладой, несвойственной этому времени года. Пока вернулись в поселок туман сделался гуще. Поселок в нем выглядел жутковато. Земля после того, как совершила подъем и опускание, легла не совсем так, как было. Рельеф поменялся и потому обе жилые двухэтажки оказались на уклоне.

Стёкол не осталось ни в одном проеме. Подъездную дверь в доме, где жил Иван, выдавило поехавшим косяком. На стенах виднелись трещины, а шифер с крыши местами свалился на землю.

— Блин, а ведь до нас помощь не дойдет никогда. Наш Тихий уже давно списали со всех балансов. — Запричитала Софья Марковна.

— Да еще неясно, можно жить в таких домах или нет. Соберем манатки и пойдем в Уренгой пешком, чтобы поселили нас куда-нибудь. — Предположил Родион Сергеевич, пенсионер из соседнего подъезда. — Хорошо, внука не успели привезти, а то, что делать с ним?

— А вы думаете, это только здесь случилось, у нас? — Спросил Иван.

Ему самому казалось, что катастрофа имела глобальный характер и землетрясение в Уренгое было прелюдией перед настоящим апокалипсисом.

— Ну, сто километров от силы в диаметре. Землетрясения они же случаются в какой-то точке, эпицентре и от нее расходятся волнами. — Пояснил Родион.

— Хрена се волну мы видели. — Усмехнулся Борис.

— Софья Марковна, вы обещали посмотреть нашатырь. — Напомнила Алена.

— Сейчас. Стойте здесь, вдруг дом завалится. Я уже старая, могу и рискнуть здоровьем. — Она ушла.

За дверями раздался шуршание ее ног по осыпавшейся штукатурке и стеклу.

— Сколько работы, а, сколько работы теперь. — Донесся ее сокрушающийся голос из подъезда.

Скрипнула громче обычного дверь и раздались стенания по поводу бардака в доме. Через минуту Софья показалась в проеме окна.

— Нате. — Она протянула бутылку. — Мокните в тряпочку и к носу. — Иван взял у нее бутылку. — Надо же, Валентина, всегда считала тебя стальной бабой, а тут расклеилась.