Пекло. Полярный предел (СИ) - Панченко Сергей Анатольевич - Страница 23

— Пап, а мы до зимы ушпеем добраться до щевера? — В очередной раз за неделю поинтересовался Даниэль у отца.

Роберт посмотрел на беззубый рот сына, придающий его внешности несерьезности и вздохнул.

— Север — понятие растяжимое. Нам нужен не север сам по себе, а место, где нас не будут преследовать и пытаться убить. Где мы сможем сажать картошку и собирать урожай сами, а не кто-то вместо нас, угрожая автоматами.

— Яфно. — Даниэль принялся наматывать на указательный палец тонкую бородку.

В самые голодные времена у сына случилась возрастная перестройка организма. Телу требовались витамины и минералы в больших количествах, но их неоткуда было взять, голодали абсолютно все. И на фоне этого у Даниэля приключилась цинга и выпали все резцы. Мало того, что он стал смешным, так ему еще тяжело было кусать пищу. Судьба словно в насмешку над Робертом и Марией сделала их сына со звучным именем на иностранный манер, беззубым. Его так и стали звать Беззубый Даниэль.

Сын всегда носил с собой острый перочинный нож, которым мельчил любой продукт, требующий откусывания перед тем, как разжевать. От любого растительного стебля, до куска мяса. Впрочем, последнее было очень редко, а мясо, как правило являлось человеческим. Погибший свой или удачно подстреленный чужой. Впрочем, за последнее часто приходилось серьезно расплачиваться, поэтому охота на людей являлась крайней мерой.

Основным продуктом питания являлась трава и случайно найденные припасы в разрушенных домах. На пятое лето после катастрофы земля начала активно преображаться. Жизнь снова отвоёвывала себе пространство. Семена трав и кустарников разносились от разломов, в которых они преимущественно выжили, дальше по голой земле, напитанной растворенными минералами. Растения буйно размножались, потребляя увеличившийся в атмосфере углекислый газ.

Некоторые травы, такие как лебеда, щирица, крапива можно было есть сырыми. Другие замачивали, давая им немного ферментироваться для облегчения переваривания в неприспособленных человеческих желудках. Бывало, что попадали на злаковые и картофельные поля. Колоски с зерном в молочно-восковой спелости ели не шелуша их. Казалось, что нет ничего вкуснее в мире, чем это. Однажды вышли на огромное поле травы, очень похожей на кукурузу, но это была не кукуруза. Кто-то из имеющих представление, сказал, что это сорго. Сырыми есть листья, в отличие от сочных стеблей оказалось не очень приятно, но выкидывать все равно было жалко. Их плотно утрамбовали в несколько сумок и взяли с собой. От хозяев поля пришлось долго уходить. Три дня они гнали их без остановки. Наверняка у них не было цели убить бродяг, просто хотели отогнать подальше, чтобы они не нашли обратной дороги.

Все три дня почти не ели, непрерывно двигаясь, даже ночью. А когда открыли сумки, то получили в лицо довольно кислый, но приятный запах забродившей травы. Оказалось, что в ее листьях достаточно сахара, превращающегося во время ферментации в молочную кислоту, консервирующую растения и делающую их более усвояемыми для человека. Беззубый Даниэль догадался сохранить несколько соцветий метелок с зелеными еще семенами. Роберт понадеялся, что они дозреют до состояния продуктивных семян и когда они доберутся до земли, на которой смогут обосноваться, то посеют сорго и будут собирать урожаи в промышленных объемах, обеспечивая себя на год.

Он допускал вероятность, что на севере подобная культура может и не вызреть до семян, но успокаивал себя мыслью, что нынешние лета стали намного теплее тех, что были до катастрофы. Разброс пиковых температур уменьшился, климат стал мягче, влажнее и теплее. Лето больше напоминало экваториальные погодные условия, чем среднюю полосу России. И даже двигаясь на север от Москвы не чувствовалось особое различие от изменения широт, разве что зимы становились более снежными.

В то лето состоялся разговор, который привнес ясности и дал вполне осязаемую цель группе. Они наткнулись на засаду военных. Не видели их до последнего момента и были здорово напуганы, когда из-за каждого пригорка появились люди с оружием. Военные ждали не их, каких-то бандитов, промышляющих в здешних краях.

— Вам просто повезло, что вы до сих пор на них не наткнулись. — Пояснил старший отряда. — Укокошили бы всех, мясо засолили и скормили бы своим рабам.

— Жуть. — Испуганно удивился Роберт.

На самом деле он предвидел, что такое может случиться.

— А вы-то куда таким табором направляетесь? — Спросил военный. — Вид у вас, конечно, потрепанный.

— Да, собственно, туда, где людей поменьше. Хотим осесть на относительно безлюдной территории, обосноваться попробовать.

— Ясно. А почему не обосновались в том месте, где жили?

Вопрос застал Роберта врасплох. Он знал, если признаться, что они из аппарата руководства страны, то отношение запросто может поменяться. Военные до сих пор владели связью и могли узнать, что это мятежники, негодяи, которые живя в превосходных условиях желали большего, за что и поплатились.

— Не смогли. Конкуренция жуткая, бесконечная мясорубка. Решили, что нам не хочется выживать такой ценой. Собрались единомышленниками и ушли. Бросать-то особо было нечего, все что имели, сложили в сумки и подались, куда глаза глядят. — Правдоподобно соврал Роберт.

— В общем-то идея правильная, учитывая, что и оружие у вас было. — Согласился военный. — Но что я хочу вам сказать, тем маршрутом, которым вы идете, ничего не хорошего не найдете. Там то же самое, что и везде. Вам надо в сторону Архангельска поворачивать или еще восточнее. Вот там реально плотность людей никакая. А еще, достоверно знаю, что самый кормовой регион, это побережье северных морей. Рыбы там полно осталось. А еще там сохранились птицы, всякая живность прибрежная, комарье, конечно, гнус. Если серьезно хотите осесть, то надо туда. Мы и сами уже об этом задумываемся.

— А там не было пекла? — Удивился Роберт.

— Почти не было. Когда прошла сейсмическая волна по северным морям, местами дно оголилось, а там какие-то кристаллы были, которые начали резко испаряться и сделалось так холодно, что пекло напоролось на ледяной фронт и они долго бились между собой. По всему заполярью бушевали смерчи дня два без перерыва. Я сам видел снимки. А потом пекло отступило и холод тоже ослаб. Так что животным, которые смогли спрятаться в скалах, в пещерах или норах, повезло. За пять лет размножились и там говорят сейчас как было раньше. Врут, конечно, но мы же привыкли верить в хорошее, особенно сейчас, когда интернета нет и ничего не проверить. Насколько мы знаем, от Мурманска до Архангельска береговая линия поделена уже и там просто так не встроишься в пищевую цепочку. Идите восточнее, но аккуратно, вечная мерзлота там начала таять, появилось много болот и гнуса полно развелось. Мой совет, дойти до берега, а потом вдоль него, пока не найдете удобную бухточку.

— До Архангельска еще топать и топать. — Роберт задумался. — Неужели прям все побережье занято? Народу-то осталось всего ничего.

— Оно понятно, что немного осталось, но кормежки еще меньше. Каждая община как волчья стая, пятьдесят километров туда и пятьдесят километров сюда это их территория. Зашел поохотиться на нее, получи пулю в лоб. Разделают на мясо, а из кишок колбасу сделают. — Припугнул военный.

— Ладно, понял. Пойдем до Архангельска.

— Восточнее. В Архангельске народу много выжило и все на рыбных промыслах теперь. Была там такая Мезенская губа, к ней путь держите.

— Мы не дойдем своим ходом. Люди в изнеможении. Многих приходится тащить на себе. Архангельск — это наш физический и духовный предел.

— Ну, как знаете, я вас предупредил. — Военный посмотрел на уставших людей. — Может и к лучшему, что кто-то окончит ваши страдания.

— Надейся на лучшее, но готовься к худшему. — Произнес Роберт. — Еще постоим за себя, но будем надеяться, что встретим хороших людей. Вы же нас не постреляли.

— Вас при всем желании за бандитов не примешь. — Признался военный. — А я повидал всяких людей.