Пекло. Полярный предел (СИ) - Панченко Сергей Анатольевич - Страница 21

Алена и еще несколько человек присели вокруг импровизированного игрального стола. Ивану было скучно наблюдать за ними. Он решил еще раз проверить погоду снаружи. Обошел Изольду стороной. Она внимательно следила за ним, но совершенно беззлобно, скалиться даже не пыталась. Иван оторвал ей соленую рыбешку и протянул. Песец схватила ее зубами и отпрянула. Обнюхала и принялась грызть.

Когда он уже вышел за ворота до слуха донеслось замечание Софьи Марковны:

— Валь, твой Ванька со всеми язык находит, кроме женщин.

— А ты-то чего из-за этого так переживаешь? — Огрызнулась мать.

Иван прикрыл дверь плотнее. Он и сам уже начал переживать, что годы идут, а семьи нет. Почему-то ему сразу вспомнилась официантка Полина из кафе в Уренгое. Он даже расстроился, представив, что ее возможно уже и нет в живых.

В тамбуре было все так же душно. Под внешние ворота затекла вода и собралась лужей. Иван опустился перед ней, обмакнул в горячую воду палец и понюхал его. Запах напоминал кавказскую минералку с большим количеством сульфидов. Попробовал на язык. Вкус воды оказался неприятным, немного мыльным и даже едким.

Подошел к внешним воротам и прислушался. Где-то далеко гремел гром, но у самого склада было тихо. Иван приоткрыл створку. Металл ворот стал еще прохладнее. В щель потянуло горячим воздухом, но пара внутри не образовалось. Наружная и внутренняя температура почти сравнялись.

День клонился к ночи. На улице начало темнеть. Иван открыл ворота сильнее. Часть жижи затекла внутрь, из-за чего под основанием стены, на которой держался козырек склада, появилась тропинка, по которой можно было выбраться наружу. Иван решил рискнуть. Открыл ворота нараспашку и поднялся наверх по узкой тропке открытой земли.

После промерзшего склада наружный воздух казался очень горячим. Он был еще и влажным, усиливая эффект высокой температуры. Иван осмотрелся. Он стоял на асфальтированной дорожке, ведущей от поселка к складу. Смола из нее выварилась, и теперь она больше походила на тропинку из черного гравия. Прошедший по ней смерч прилизал ее и даже выел местами до основания, обнажив крупный щебень.

Мир изменился до неузнаваемости. Русло реки исчезло. Его как будто выровняло ураганом с остальным рельефом. Сваи от домов наоборот, обнажило и они выглядели, как странные памятники существовавшему на их месте поселку. Пейзаж потерял яркость. Ни одного зеленого пятнышка растительности, ни намека на серо-голубую водную гладь. Трава и деревья, пережившие кратковременный холод, выгорели или высохли, сравнявшись цветом с землей. Часть ельника, росшего на той и этой стороне Пура сейчас топорщились голыми стволами с редкими ветками. Смерч обошел их стороной, но пекло сделало свое дело. Деревья высохли, а сильный ветер обломал им ветки. Мир сделался мертвым, безжизненным, истинно апокалиптическим. Даже небо больше не было голубым. В его палитре преобладал желто-коричневый, ржавый оттенок.

— Вот и люди вымерли, как динозавры. — Тихо произнес Иван.

Со спины прилетел раскат грома. Он обернулся. Северный горизонт озаряли частые вспышки грозы. Атмосферные фронты боролись за свое право владеть землями. Холодный воздух, продавленный пеклом на север, пытался отбить потерянные территории и двигался в сторону склада. Иван, успевший вспотеть за несколько минут на «свежем» воздухе решил, что жителям бывшего Тихого это сражение только на пользу. Станет еще прохладнее и погода вернется хоть к какому-нибудь приемлемому балансу.

Глава 7

Глава 7

Роберт Яковлевич Мартенс до катастрофы работал заместителем министра в министерстве промышленности и торговли. Несмотря на довольно молодой возраст для этого кресла он успел доказать, что недаром ест казенный хлеб. О надвигающемся землетрясении Роберт узнал заранее. Получил автоматический дозвон, в котором робот бесчувственным голосом предупредил его о высокой вероятности сильнейшего землетрясения. Сообщил, что чиновник и его семья выбраны для эвакуации в убежище, назвал место и время сбора, а так же посоветовал находиться подальше от высотных зданий, линий электропередач и газовых коммуникаций.

Тревожный звонок застал Роберта на работе. Он поинтересовался у коллег пониже рангом, не получали ли они подобные звонки. Никто не получал. Именно это обстоятельство и заставило его серьезно отнестись к предупреждению. Он ничем не рисковал, потому что звонок был записан на телефон и, если это был розыгрыш, он мог его предъявить. Взял машину с шофером, съездил домой за женой и забрал детей из школы, сына Даниэля и дочь Эмилию. Экзотические имена они с Марией дали детям, будучи уверенными, что те будут жить в Европе, на исторической родине Роберта. И хотя его предки жили в России уже лет двести, в его жизни был период, когда он вдруг начал считать себя истым немцем, несправедливо оторванным от корней.

Успешно стартовавшая карьера благоразумно похоронила эти планы, отбила налипшую к телу немецкость, и в целом направила ум в нужном направлении. Роберт был исполнительным, умным, дисциплинированным работником. Тонко чувствовал состояние начальника и умел создать у того хорошее настроение, когда происходили серьезные неприятности. А все знакомые, переехавшие в Европу, которым он раньше завидовал, в один голос жаловались, что их жизнь становится похожа на бег белки в колесе. Ни карьеры, ни успехов, каждый день похож на вчерашний, а в будущем никакого просвета.

Так что идея фикс умерла, но на память о себе оставила имена детей. Ходили они в элитную школу, а там многим детям имена были даны родителями с целью выделиться. В итоге ярмарка тщеславия разбилась о многообразие экзотических, а иногда и просто дурацких имен.

Роберт забрал детей, жену и выехал за город, в министерский дом отдыха на берегу реки. Там уже находились несколько семей первых замов и просто важных людей. Все были удивлены обзвоном и коллективно решили, что это учебная тревога. Но новости по телевизору в тот день звучали пугающе. Многочисленные поднятия и наоборот, провалы земной коры происходили по всей планете. А потом пришло сообщение о том, что началось. Заработали генераторы, спутниковая связь. Семьи пригласи в капсулы, о существовании которых никто не подозревал. Это были укрепленные небольшие помещения яйцевидной формы, рассчитанные на одну семью. Внутри находился монитор, на который передавалась картинка с нескольких наружных камер. Люди сидели в специальных амортизирующих креслах, пристегнутые ремнями безопасности.

На монитор выводился обратный отсчет, предупреждающий о надвигающейся сейсмической волне. Прошло не больше четверти часа, как их убежище подняло вверх, тряся так, что казалось, сейчас «яйцо» расколется. Потом оно пошло вниз и жестко остановилось. Жена Мария, испугавшаяся за детей, чуть не лишилась рассудка от переполнивших ее эмоций. Из всех камер после прохождения волны, работала только одна. И то, что она показывала, вызвало шок. Она смотрела в сторону темной бездны, из которой вверх поднимался пар.

Семью Мартенс доставали из капсулы специнструментом. Железобетонный корпус дал трещину и заклинил дверь. Когда они выбрались наружу, оказалось, что дверной проем смотрит в небо, а больше половины таких же капсул провалились в ту самую бездну, которую показывала камера. Огромный разлом земной коры, клокочущий на дне то ли кипятком, то ли подступающей лавой, вызывал оторопь и содрогание. Он протянулся на многие километры в стороны, а противоположный край едва угадывался через дымку теплых испарений, поднимающихся со дна.

На сильно разрушенной базе они прожили более суток. Выяснилось, что половина людей, в числе которых были женщины и дети, погибла. А сколько погибло из тех, кого не предупредили, страшно было представить. Съемки Москвы с вертолета показали жуткую правду, столицы больше не существовало. Как и не существовало всех остальных городов мира.

На вторые сутки, буквально за часы до наступления пекла, непонятно откуда появились вертолеты, собрали всех, кто имел особые пропуска и вывезли в убежище в двухстах километрах от центра Москвы. Роберт не знал, что у правительства, высших чинов различных министерств, известных людей страны имелся настоящий подземный город, рассчитанный на продолжительное автономное существование. Он должен был выдержать прямой удар ядерным оружием, но на землетрясение, уничтожившее мир, город не рассчитывался.