Ответишь (СИ) - Стужева Инна - Страница 45

Артем выглядит полностью расслабленным. И мне так уютно, даже не хочется ни о чем разговаривать,а хочется просто сидеть, и наслаждаться его теплом.

Но едва мы прилетаем, доезжаем и переступаем порог квартиры Артема, атмосфера резко меняется. Захлопнув входную дверь, он поворачивается ко мне.

Расслабленность исчезает, а его глаза хищно прищуриваются.

— Надеюсь, ты не забыла о моем обещании? — низким, бархатным голосом спрашивает он.

— О каком? — я демонстративно непонимающе хлопаю ресницами, скидывая куртку, хотя по спине уже бежит предательская, горячая волна.

— Ты знаешь, — усмехается он уголком губ.

— Если ты о тех деньгах...

— Да, я о тех деньгах...

Я взвизгиваю и инстинктивно пячусь назад, когда Артем, не отрывая от меня потемневшего взгляда, демонстративно расстегивает ремень на брюках.

Пряжка издает тихий металлический щелчок, пока он медленно, словно хищник, загнавший добычу в угол, надвигается на внезапно ставшую мокрой от возбуждения меня...

Глава 39

Артем

Лебедева не просто сводит с ума. Она разжигает во мне нечто чертовски горячее, темное и неконтролируемое.

Как только за нами захлопывается дверь, с нежностью, что затапливала, пока мы добирались до дома, временно покончено.

Уступая место бурлящему по венам желанию.

— Иди сюда, — рычу.

— Ой, нет. Артем...Я лучше заберу те деньги назад, правда...

— Поздно спохватилась.

Косится на ремень, зажатый в моих руках, визжит и пытается убежать. Однако я перехватываю ее.

— Ааааа.

— Пора уже тебе признать, что я быстрее.

— Отпусти!

— И сильнее.

— Дай мне пройти!

Отрицательно мотаю головой.

Ни-за-что!

Не собираюсь, конечно, применять ремень, хоть и в моменте хотелось. Но проучить ее все же придется.

Зажимаю в углу, завожу ей руки за спину и перехватываю запястья ремнем. Брыкается, но этим лишь только сильнее заводит.

— Пора тебя проучить.

— Так не честно!

— Да что ты? На попе потом долго не сможешь сидеть, — Наклоняюсь к ней и предупреждающе шепчу ей на ухо.

— Извращенец!

— Да, я такой, — соглашаюсь. Когда дело касается Лебедевой и правда иногда чувствую себя извращенцем. — Столько всего мне хочется сделать с тобой.

— Ой, нет, Артем, — взвизгивает, когда одним рывком стягиваю с нее джинсы, сразу вместе с трусами.

— Артем!!!

Не обращая внимания на все мольбы, подхватываю Фиму на руки и перемещаю нас на диван. Сажусь, а ее укладываю поверх своих коленей. Носом в диван, попой к себе.

— Готовься, Лебедева.

— Артем, отпусти сейчас же, это...Это неприлично. Аййййй...

Визжит, когда наклоняюсь и с силой прикусываю круглую упругую ягодицу Лебедевой. И...какой же разматывает кайф.

— Нет, Артем, отпусти, отпусти сейчас же! Мне...мне нечем дышать!

М-м-м... Ну точно я извращенец. Ещё разок.

— Айййй. Я же сидеть потом не смогу!

— А я предупреждал.

— Ты пожалеешь! Ты пожалеешь, Волков, ты пожалеешь!!!

— Да? С чего бы?

Пока что от вида, что передо мной, я только лишь дико заведен.

— Проверим, насколько ты действительно против, — говорю.

И тут же, уже не в силах сдерживаться, просовываю ладонь между ее ног.

— Пиздец, какая ты горячая и мокрая.

— Отстань! Прекрати! Ахххх...

Не просто пробую пальцами, слегка в нее ввожу.

— Ах..., — голос ее становится тише, приглушеннее.

Мой же вообще срывается.

— Хочу тебя, — говорю Лебедевой.

Чувствую, как ее дыхание сбивается.

Несколько раз целую Фиму в места, что прикусывал, ещё немного трогаю пальцами. Затем только развязываю ей руки. Переворачиваю, но опомниться не даю, блядь, не даю даже отдышаться ей как следует, уже ложусь на нее, крепко прижимая к дивану.

— Моя, — рычу ей в губы. — Скоро я буду трахать тебя. Столько раз, сколько захочу.

— Артем...

Не слушая, припадаю к ее полураскрытым губам. Пока что трахаю бесстыдно языком.

Фима

Твердость Артема упирается мне прямо между ног, его язык буквально насилует мой рот, а ягодицы пламенем горят. Сколько раз он меня укусил? Вот, черт, Правда потом целовал и зализывал. И...возбуждало меня это всё ещё как.

Я так его хочу. Мне кажется, я сойду с ума от вожделения. Его ладонь тем временем забирается под футболку, сминает грудь.

Бесстыдно трогает.

Она не только мнет, накрывая ладонью, ещё и исследует соски. Которые под его умелыми пальцами крайне тугие и чувствительные. Простреливает. Я содрогаюсь.

Потом его ладонь скользит вдоль живота и ниже.

Мне отчего-то кажется, сегодня мы так и не заснем.

Однако после разрядки, моей и Артема на мой живот, мы, приняв душ и обнявшись, крепко засыпаем.

Артем

И они хотят, чтобы я отказался от этого всего???

Сгребаю к себе Лебедеву, только тогда проваливаюсь в сон. С мыслями, что терпеть, не входить в нее, тупо разряжаться ей на живот, с каждым разом становится сложнее и сложнее.

С мыслями, как же кайфово с ней вместе засыпать.

Если бы ещё в голову не лезли обрывки сегодняшнего разговора с отцом, который прошел как раз перед тем, как позвонила Фима...

— Артем, ну, как продвигаются дела? — с улыбкой спрашивает отец.

— Отлично, — откидываюсь в кресле, давая понять, что очень рад видеть родителя и полностью расположен к разговору. — Только вот перебирать бумажки оказалось как-то совсем неинтересно. Как ты с этим справляешься…

— Я же говорил, — довольно усмехается. — Лучше бы Кристиночку куда-то лишний раз сводил, чем просиживать в офисе. Это гораздо приятнее, а денег эта женитьба больше принесет, чем ты бы сам заработал.

— Да, это очень умно и дальновидно, — соглашаюсь. — Кстати, как у вас с матерью?

— А что с ней? — отец прячет улыбку и хмурится.

— Да…просто так спрашиваю. Вы ведь уже женаты…сколько…что-то около двадцати лет?

— Двадцать три, если быть точным.

— Ну…И у вас все в порядке? Я имею в виду, на личном фронте.

— Ну и вопрос. А почему у нас должно что-то быть не в порядке? Да, твоя мать много работает, особенно сейчас, это всегда так было, но в остальном…Да, в полном порядке.

— И…тебе никогда не хотелось ей, скажем…Изменить?

— Нет, я об этом не думал. Почему ты спрашиваешь?

— Да вот, задумался…Сам не изменяешь, а мне предлагаешь спокойно это делать.

— Я не против, если ты влюбишься в Кристиночку и не станешь ей изменять. Так было бы идеально. Но у тебя же эта…Фима, к которой ты ещё мотаешься, тратишь кучу времени. Приходится искать альтернативу.

­— Да, да…, — киваю.

— Сын, пойми, не для себя мы с матерью стараемся. Все для тебя и твоего дальнейшего благополучия.

— Ага, спасибо.

То полугодовое затворничество, каким бы ужасным оно ни было, но кое в чем и оно все же пошло на пользу.

Научило спокойствию и выдержке.

Даже в тех ситуациях, в которых я раньше рвал бы и метал.

Но теперь…

— Спасибо, отец, — только и произношу.

Соблюдать спокойствие дается почти без видимых усилий.

— Ну...Если на этом все...

Отец поднимается из-за стола

— Нет, я кое о чем ещё хочу поговорить, — останавливаю его.

— Да, я слушаю, — усаживается обратно. — О чем ещё ты хотел со мной поговорить?

Теперь нужно быть крайне осмотрительным. Повести разговор так, чтобы он был уверен, что знаю намного больше, чем показываю.

— Например об офисе на Садовой, — произношу, придав лицу дополнительной невозмутимости.

Отец застывает и по его лицу я отчетливо вижу, такого вопроса он не ожидал...

Этот разговор вдруг кажется невероятно далеким, несущественным. Потому что нет ничего важнее того, что происходит сейчас и здесь.