Обретенная семья (СИ) - "Shkodina" - Страница 2

— Замуж не хочу пока.

Я пыталась скрыть свою неловкость, теребила пальцами то края скатерти, то полол собственного сарафана. Внутри меня колотило от несправедливости, но протестовать вслух я просто не могла… только не против него.

— Тебе девятнадцать. Вполне подходящий возраст.

Как ни в чем не бывало констатировал мужчина. Я первый раз в жизни отчаянно его не понимала. Он никогда… никогда не показывал какого бы то ни было интереса ко мне. Как эта идея вообще могла зародиться в его голове?

Да последние три года мы виделись-то урывками, он сам же как будто избегал меня. Все время в разъездах… Никто дома не знал, где он и что с ним. Непонятные компании, разборки… Но он как мог старался изолировать семью от этих аспектов своей жизни.

Появлялся раз в несколько месяцев, привозил много денег. За закрытыми дверьми кухни они о чём-то разговаривали с матерью, потом она всегда плакала. А мне он даже ни одной улыбки, ни доброго слова за все приезды не подарил. А я ведь поначалу даже обижалась…

В это время, собственно, мы и сблизились с Матвеем, правда дальше неловких поцелуев у нас никогда не заходило. Да и не так уж крышесносны были эти поцелуи, честно говоря, чтобы кидаться в омут с головой. Но все шло к продолжению, до сегодняшнего дня.

— Но… я не люблю тебя. Как жена должна любить мужа…

Мой не вполне уверенный лепет Клим как буто не слушал, все для себя решив.

— Так ты пока и не жена. В общем, стерпится-слюбится.

Но я не хотела терпеть и любить его не хотела. После суетливых и каких-то вязких поцелуев с Матвеем, я едва ли могла себя представить с ним в постели, даже с тем условием, что люблю его без оглядки.

А тут с Климом. Это же вообще противоестественно все будет… Если будет… Нет, не будет. Не должно этого случиться.

— Зачем тебе это, Клим?

Мой голос уже был полон отчаяния, расплакаться не хватало. У меня всерьез начали дрожать пальцы, стоило только подумать, что за свадьбой следует брачная ночь.

— Так будет лучше для всех. И да… я-то тебя люблю.

Он встал и спокойной походкой вышел из кухни. Скрипнули старые половицы в коридоре, звук удаляющихся шагов в сторону спальни. Клим этой ночью снова «работал». А я уже действительно не ребёнок. И знаю, что никакой он не супер-герой.

«Люблю»… Я уверена была, что любит, но как младшую сестру, не более. Да и то в последнее время сомневалась и в этом. Но сейчас он сказал определённо о другом.

И что мне делать? Как на такое реагировать? Мне даже Матвей никогда в любви не признавался, не то что кто-то другой. Ладно хоть Клим не ждал от меня никакого ответа.

Чтобы как-то отвлечься, я начала готовить обед. Матвей скоро проснётся. У них с братом совершенно противоположный режим. Но чем бы я не пыталась занять свои руки, в голове набатом била одна мысль: как избежать этой участи?

Я просто не могла сказать ему «нет», не умела никогда. Слишком зависима была от Клима, и просто его боялась. Не на физическом уровне, а на каком-то ином.

Его аура как будто притягивала зло, концентрировала его в человеке, накапливая и усиливая, чтобы потом выплеснуться самыми страшными поступками, которые только может совершить человек.

Я не верила, что это зло когда-то коснётся меня, но все равно боялась его. Возможно, виной тому ночь, которая не только забрала мое беззаботное счастливое детство, но и сломала судьбу, навсегда переплетая ее с Климом.

Глава 2

Настоящее.

Лола.

— Маруся! Куда ты убежала? Я чуть с ума не сошла! Сколько раз тебе говорить, что ты можешь потеряться, это же аэропорт!

Я бежала к дочери не видя ничего вокруг. Когда я сдала наш чемодан в багаж и не обнаружила Машу рядом, меня охватила паника. Москва. Аэропорт, в котором я сама-то не ориентируюсь.

За десять минут пока ее искала, я едва не поседела и сто раз прокляла этот злосчастный отпуск. Куда нас понесло? Что нам дома не сиделось?

Но дочка никогда не видела море, а мне очень неожиданно для августа месяца выплатили тринадцатую зарплату. Плюс не отгулянные сорок два отпускных дня. В общем, все эти события наложились друг на друга и привели к нашей незапланированной поездке в Сочи.

— Мамочка, прости меня.

Глаза моего ребёнка налились слезами, а губы мелко задрожали. Она всегда так реагирует, когда понимает, что расстроила меня. И я в который раз чертыхнулась, обещая себе больше не повышать голос на дочку даже на эмоциях.

Смысла в этом нет никакого. Если ребёнок убежал и потерялся, виноват не он, а родитель. Можно поругать только саму себя, всыпать себе по первое число, но главное — вынести урок.

Мы с дочкой друг у друга одни. Она старается меня понапрасну не расстраивать, но шалости свойственны всем детям. А я прилагаю все возможные усилия, чтобы на Машке никак не сказывался факт отсутствия в ее жизни второго родителя.

— Ну что ты, маленькая моя, это ты меня прости, что накричала, просто я очень-очень сильно испугалась.

Я присела и крепко обняла свою малышку, поцеловала в макушку. Она — мой стимул и смысл жизни. Иногда мне кажется, если бы не она, у меня не хватило бы внутреннего ресурса и мотивации, чтобы выжить и достичь всего, что мы сейчас имеем.

Конечно, живем мы не роскошно, но в прошлом году я смогла взять в ипотеку небольшой частный домик, после тех комнатушек, где мылились, это настоящая сказка.

Зимняя. Ведь живем мы за полярным кругом, в небольшом городке Мурманской области. Именно сюда завела меня долгая дорога. В тот год, когда я ещё не подозревала о факте наличия Машки у меня в животе.

Если бы знала тогда, наверное, выбрала бы более тёплый край. Например, Краснодарский. Глядишь, и не было бы необходимости сейчас никуда лететь. Море было бы в круглогодичном доступе.

Но тогда я просто бежала. От своего прошлого и от Него. Как можно дальше, на север, заметая снегом следы и замораживая кровоточащие раны на сердце.

— Мне деда помог.

Ошарашил меня мой ребёнок, возвращая в реальность и отгоняя снежные воспоминания.

— Какой деда?

Взгляд непроизвольно метнулся влево, боковое зрение именно там уловило шевеление. Я все ещё находилась на корточках, обнимая Машу, поэтому первое, что я увидела — дорогая обувь, предположительно из кожи змеи, серые брюки с идеальными стрелками…

Мой взгляд поднялся до уровня колен мужчины, а потом я резко поднялась, смело взглянув в лицо своему прошлому. Я седьмым чувством ощутила его энергетическое поле, и приближение чего-то страшного, что грозит сломать нашу жизнь.

Это он… Клим Грамарь… Человек, чью фамилию я нашу уже семь лет. Пять из которых, я нахожусь в бегах и скрываюсь от него… Но так и не нашла способ вернуть свою фамилию.

Наш вынужденный брак продлился два года. Я не могу сказать, что это было худшее время моей жизни, было разное… и хорошее и плохое.

Но себе я не принадлежала, поэтому и сбежала при первой же возможности. Сам он никогда бы меня не отпустил.

И сейчас этот человек возвышался над нами, обжигая дьявольским взглядом. В данный момент огонь в его глазах был предназначен мне. Я инстинктивно прижала к бедру Машку, вызывая тем самым смещение траектории его взора.

Он смотрел то на меня, то на неё, словно проводя параллель. Не нужно иметь семи пядей во лбу, чтобы определить, что это моя дочь. От Клима Машка не взяла почти ничего, кроме цвета глаз.

Маруська родилась в полутора тысячах километров от дома, где мы жили с Климом, и, естественно, он не в курсе о существовании дочери… Девочки, которая только что назвала его «дедой» и носит не его фамилию.

За время беременности я нашла свои корни, благо, получить практически любую информацию сейчас можно дистанционно, был бы интернет. Я узнала фамилию своих родителей, и именно ее дала дочке. Она — Мария Самойлова.

Ее ничего не связывает с Климом и его семьей. И непременно нужно все оставить именно так. Ей не нужен такой отец как Клим. Он ничего ей дать не сможет. До сегодняшнего дня я почти уверена была, что он меня забыл, и никакой ребёнок ему близко не нужен.