Развод с драконом. Хозяйка заброшенной оранжереи (ЛП) - Снежина Алена - Страница 14

Это было невероятно сложно. Я сидела с закрытыми глазами, сжимая в ладони крошечное, безжизненное семя, и пыталась… что? Любить его? Жалеть? Ничего не происходило. Только от напряжения начала болеть голова.

— Не насилуй себя, — рявкнула Ильма, и я вздрогнула. — Ты пытаешься вскрыть его силой! Расслабься. Просто будь.

Урок длился, казалось, целую вечность. К концу я лишь научилась немного успокаивать свой ум, но никакого чуда с семенем не произошло. Когда я, наконец, открыла глаза, разочарование, должно быть, было написано у меня на лице.

Ильма фыркнула.

– Ждала, что оно расцветёт у тебя на ладони? Нет, детка. Первый шаг – самый маленький и самый трудный. Ты научилась слушать тишину. Этого пока достаточно.

Она проводила меня к двери.

– Теперь иди. И возвращайся не раньше, чем научишься делать то, что я показала. По-настоящему. Не для галочки. Всё остальное бесполезно, пока не усвоишь азы. И помни слушать надо этим, – она ткнула пальцем мне в грудь, – а не этим, – она постучала по моему лбу.

Следующие два дня в «Чёрном Вереске» прошли в странном ритме. Днём я продолжала руководить работами, обсуждала с Дарстом план удобрения полей, с Мэри — меню на неделю. Но в перерывах, а особенно вечерами в своём кабинете, я закрывала глаза и пыталась найти ту самую «точку покоя». Я брала в руки разные семена из наших запасов, гладила кору яблони в саду, прикасалась к земле у фундамента оранжереи. Я не пыталась ничего изменить. Я просто… знакомилась. Училась чувствовать разницу между сонной жизнью в старом семени и бурлящей — в купленном цветущей розе. Это было тонко, едва уловимо, но что-то начало проявляться. Как лёгкая вибрация, как смутное тепло.

На третий день, ближе к полудню, я стояла на крыльце, проверяя список поставок древесины, когда привычный гул работ во дворе сменился нарастающим рокотом.

Сначала это был низкий, гудящий звук, от которого закладывало уши, и содрогались стёкла в окнах. Потом — огромная, стремительная тень, метнувшаяся по земле, поглотив солнце, и накрыла двор холодом. Я подняла голову.

С неба, разрезая воздух, пикировал дракон.

Он был огромен, цвета стали с красным отливом. Широкие кожистые крылья, сложенные в последний момент, смягчили падение, но удар лап о выбитую грунтовую площадку перед домом отозвался глухим ударом в груди. Пыль взметнулась клубами. Дракон встряхнул массивной головой, из ноздрей вырвалось облачко едкого пара, и он испустил низкое, гудящее ворчание, от которого задрожала земля под ногами.

На его спине, в седле, напоминающем часть доспехов, сидел Райден.

Он был в походном мундире, без плаща, но от этого выглядел только опаснее. Его движения, когда он отстегнул крепления и спрыгнул на землю, были резкими, точными, полными сдерживаемой силы. Он даже не оглянулся на своего зверя, который, свернув шею, исподлобья наблюдал за двором горящими янтарными глазами.

Вся суета во дворе замерла, парализованная страхом и благоговением. Работники застыли, пригнувшись, с досками и инструментами в руках. Даже птицы умолкли.

Райден направился к дому. Его взгляд, холодный и тяжёлый, как и взгляд его дракона, пригвоздил меня к месту.

Он остановился в двух шагах. Смотрел на меня сверху вниз, молча, изучая.

Зачем он здесь? — промелькнуло у меня в голове. Но я по привычке упрямо подняла подбородок и ответила таким же тяжёлым взглядом.

Я не та Азалия, которую ты привык подавлять, Райден.

— Вы должны приветствовать своего мужа поклоном, — процедил Райден сквозь зубы. — Или жизнь в деревне затуманила ваш мозг?

_______

Дорогие читатели, приглашаю вас в новинку Евы Енисеевой

Развод с драконом запрещён (16+)

https:// /shrt/2hL2

Я очнулась в чужом мире в теле «бесплодной» жены властного генерала-дракона. Красивый мужчина, уважаемый аристократ, любимец подданных… и тот, кто провёл со мной ночь, а утром объявил развод и отправил в темницу за подделку метки истинности!

Я сбежала. Но только начала устраивать свою жизнь, как узнала, что беременна. И без его близости моё драконье дитя не выносить…

Глава 15

Его слова отрезвили меня мгновенно. Все кто был во дворе, будто застыли. Но внутри меня, вопреки всему, не было страха или трепета, наоборот, закипело возмущение.

Я медленно, с преувеличенной чёткостью, наклонила голову ровно настолько, насколько это допускало самое формальное приличие между равными. Ни на йоту ниже.

— Добро пожаловать домой, генерал, — сказала я ровным, лишённым всяких эмоций тоном. — Я проявляю учтивость к тем, кто сам ведёт себя как цивилизованный человек. И требую к себе подобного отношения.

На его лице не дрогнул ни один мускул, лишь в глазах, серых и беспощадных, как зимнее море, промелькнула вспышка удивления. Видимо, Райден, ещё не привык, что его жена перестала быть размазнёй.

Он бросил короткий взгляд на дракона, который под стать хозяину деловито развалился посреди двора, затем окинул двор и замерших работников и только после этого снова посмотрел на меня.

— В кабинет, — произнёс он, не повышая тона. — Сейчас же.

Он не стал ждать ответа, просто прошёл мимо меня, уверенный, что я поплетусь следом, как послушная собака.

Гнев жаркой волной ударил мне в виски. Я сделала глубокий вдох, расправила плечи и пошла за ним, отмеряя шаги с холодным достоинством.

Когда мы вошли в кабинет, я увидела, как его взгляд скользнул по комнате. Она больше не была пыльным склепом, теперь это был мой кабинет. Здесь теперь пахло воском и распустившейся розой, которая продолжала цвести, книги стояли ровно на полках, а с каминной полки, чисто вымытой, на нас смотрели портреты его родителей — те самые, что я нашла, отмыла и выставила на видное место. Я видела, как его взгляд на секунду задержался на них, но он ничего не сказал.

Он занял своё место в кресле за массивным столом. Я остановилась напротив, скрестив руки на груди.

— До меня дошли слухи, — начал он без прелюдий, его голос был ровен, но это была ровность затянувшегося льдом озера. — Ты общаешься со старой каргой из Совиного кургана. Ильмой. Ведьмой.

Он выдохнул последнее слово с таким уничтожающим презрением, что воздух в комнате стал ядовитым.

— Ты позоришь мой род, Азалия, — он медленно, с отвращением покачал головой. — Жена генерала, ползающая по болотам и консультирующаяся с полоумной старухой. Ты выставляешь себя и моё имя на посмешище всему Приграничью. Ты что, совсем безмозглая?

Я слушала, с трудом сдерживаясь, чтобы не перебить его. Будь я в своём мире, не сносить бы ему головы, но тут надо было следить за каждым словом.

— И что это за ненормальная идея с оранжереей. В этом болоте. Ты спустила все выделенные средства в трубу, наняла работников для какой-то дурацкой затеи. Эта земля мёртвая. Ничего, кроме бурьяна, здесь не вырастет. Ты возомнила себя хозяйкой, но на самом деле ты обычная глупая баба, которую оторвали от столичных балов и бросили туда, где нужны мозги, а не розовые мечты.

Ох… сколько же мне сил понадобилось, чтобы себя сдержать и не зарядить ему пощёчину по этому наглому и высокомерному лицу. Его зашоренность и слепота бесила неимоверно. А в этой зубодробительной правде, как ему казалось, было что-то… шаблонное. Слишком похоже на чужой пересказ.

Внутри у меня всё клокотало. Каждая клетка кричала от обиды и злости. Но я помнила урок Ильмы. Тишина. Точка покоя. Я нашла её внутри, маленький островок льда в бушующем море эмоций.

— И кто же вам всё это так красочно доложил, генерал? — спросила я холодно, когда он замолчал.

Он замер, будто не ожидал вопроса.

— Это неважно. Мне доложили.

— О, это очень важно, — парировала я, делая небольшой шаг вперёд. — Судя по степени вашего возмущения и количеству… творческих интерпретаций, человек этот обладает весьма скромным умом и богатой фантазией. Позвольте внести ясность.

Я начала говорить чётко, по пунктам, как на военном совете, который он наверняка ценил.