Колония Альфа (СИ) - Прокофьев Роман - Страница 7

— Официально запрещенная, да, — согласился координатор. — Но вот насчет каши ты ошибаешься, технология давно отработана, и процент неудачных сканирований — очень небольшой. Сам проект «Космо» — лучшее тому подтверждение, ведь все его участники проходили такое сканирование. А вот обратная имплантация нейрограммы в биологический носитель — да, процедура более рискованная, в первую очередь потому, что рисунки нейронных связей должны максимально совпадать, а это… непросто. При различии, даже незначительном, возможны неприятные сбои. В твоем случае — явный конфликт нейрограммы с анимафикацией, так что ты еще легко отделался…

— Ничего не понимаю, — после небольшой паузы ответил я. — Какой еще конфликт?

— Брось, Сигурд. Твой когитор все уже просчитал, — откровенно усмехнулся Рашидов. — Альфа-модели — они ведь очень умные. Как, кстати, твоего зовут?

— Ты хочешь сказать, что я клон с чужой памятью? — Я проигнорировал очередной «крючок» координатора. Он снова оказался прав — мы со Скай действительно уже разбирали эту версию, да и термин «анимафикация» я уже слышал — причем из уст его альтер эго.

— Не совсем так, все немного сложнее. Твой носитель — вот это биологическое тело, — координатор на ходу дотронулся до моего плеча, — действительно клон Сигурда Морозова с нейрограммой Сигурда Морозова. То есть и тело, и память стопроцентно совпадают. Мы расшифровали ДНК, идентификационная Метка нанесена на «Хельге», ошибки быть не может. Само по себе это нормально — таково большинство колонистов…

— Ты хочешь сказать, что все колонисты — клоны? — перебил его я, потому что Рашидов вот так, невзначай, выдал мне одну из вещей, переворачивающих все с ног на голову. — Как это возможно?

— А что тебя удивляет? Удивительно было бы, случись наоборот. Вот ты, Сигурд Морозов, молодой офицер Звездного Флота, у которого впереди блестящая карьера, — зачем тебе залезать в криогенную капсулу ковчега на непонятный срок со неясными перспективами? Из любви к человечеству, что ли? — саркастически усмехнулся Рашидов. — На такое можно пойти в полной безнадеге, а большинство нужных «Космо» кадров — люди в своей сфере вполне компетентные и востребованные. Криогенная заморозка — легенда, мы никогда бы не набрали миллион добровольцев. Да, на ковчегах были и настоящие колонисты, но в общем соотношении — немного. Проект сразу рассчитывался на массовое внедрение нейрограмм в выращенные под них клоны. На «Хельге» установлены пятьдесят тысяч альфа-инкубаторов, способных по ускоренной программе с применением… особых технологий выпускать до двухсот тысяч готовых носителей за земной год. Судя по темпам отстрела капсул, посев ограничен репликацией спускаемых модулей, а не человеческим ресурсом.

— Так, — пытаясь осмыслить услышанное, произнес я. Возразить было нечего, потому что зачисление в «Космо» и само сканирование были в моей памяти белыми пятнами. — Допустим… А что со мной не так? Что такое анимафикация?

— А вот это уже правильный вопрос, Сигурд, — поднял палец Рашидов. — Тебе знаком термин «анима»?

— Душа, — кивнул я без особого удивления. Когда-то земные теологи спорили с агностиками о ее природе, но уже в двадцать втором веке существование энергоинформационной сущности было подтверждено экспериментально, а наука по ее изучению получила собственное название — «аниматургия». Поэтому удивление скорее вызывал вопрос Рашидова.

— Да. А-сущность, без которой невозможна жизнь. Приходящая из Грани и за Грань уходящая. Без нее любой клон был бы просто куском мяса — анима приходит в момент создания эмбриона. Обычно анима… — он помедлил, будто выбирая выражение, — подобна чистому листу. Но когда на этом листе уже что-то начертано, происходит анимафикация — подстройка, изменение организма под влиянием такой аномальной анимы.

— Поэтому ты и назвал меня аномалией.

— Да. Твоя анима — со старыми письменами. Она имеет характерное строение и некоторые особенности, которые нам знакомы, — он помедлил, а потом вдруг спросил: — Скажи, тебе что-нибудь известно о проекте «Стеллар»?

— Нет, — не задумываясь ответил я. — Что это?

— Один из секретных проектов. Подобный «Космо» и «Авроре», о которых ты уже осведомлен, — ответил координатор. — «Стеллар» занимался именно изменением человеческой анимы, и твои особенности — оттуда. Я сейчас говорю об управляемой инкарнации, способности напрямую работать с А-энергией и наличии виртуального нейрокогитора.

— И какое я имею отношение к этому проекту?

Вопрос, вероятно, был очень важным и секретным, потому что Рашидов некоторое время молчал. Очевидно, он думал, сколько и какой информации мне «скормить». Наконец прозвучало:

— Двоякое, Сигурд. Все очень интересно… Во-первых, мы расшифровали твое био. Там есть секретный раздел, ты должен быть в курсе. Знаешь, что там?

— Нет, — коротко ответил я, чувствуя, что мы стоим на пороге давней тайны.

— Прочти сам, я открываю данные, — он коротко щелкнул пальцами.

Скай мгновенно вывела файл с полным содержанием моей Метки. Большая часть информации была мне давно известна: имя, год и место рождения, обучение, специализации и так далее, но меня интересовали только две старых лакуны: место службы после Академии и засекреченная вторая специализация.

С 2418 (альфа-доступ), зачислен в экспериментальную группу проекта «Стеллар» в рамках испытания программы «Инкарнация»

Вторая специализация: Инкарнатор

— И что это значит? — тихо спросил я.

— Это значит, что кто-то искусно запутал следы, — ухмыльнулся Рашидов. — Потому что настоящий Сигурд Морозов, тот, что участвовал в экспериментах «Стеллара», со стопроцентной вероятностью остался на Земле вместе со своей измененной анимой. Так же, как оригинал Авроры и мой… исходник. На «Хельге» хранится только база нейрограмм и выращиваются свежие клоны. Понимаешь?

— Нет, — я и правда уже ничего не понимал. Измененная анима, проект «Стеллар», программа «Инкарнация», оригиналы и клоны — слишком много новых вводных, которые требовалось хорошенько осмыслить. Скай уже делала выкладки, но сначала я хотел послушать, что еще интересного расскажет координатор.

— Ситуация, на мой взгляд, достаточно проста, хотя для неподготовленного человека, понимаю, звучит дико, — продолжил Рашидов. — В твой носитель, принадлежащий Сигурду Морозову и созданный на ковчеге, внедрилась посторонняя анима, имеющая собственный отпечаток, встроенного виртуального когитора и явные маркеры проекта «Стеллар» — например, онтоприон. Мы пока не знаем, внедрилась ли она самостоятельно или была помещена туда принудительно и является ли твоя душа подлинным изделием «Стеллара» или поздней имитацией, созданной с помощью кел-технологий уже в Единстве. Как, например, некие Истинные… Но выбор именно клона Сигурда Морозова с его бэкграундом неслучаен — это явная попытка маскировки настоящего обладателя анимы. Причем рассчитанная на…

Рашидов на мгновение задумался, а потом добавил:

— Тех, кто не имеет доступа к архивам Стеллара.

— А во-вторых?

— Что?

— Ты сказал, во-первых, мы расшифровали твое био… — терпеливо повторил я.

— Ах да, прости. Во-вторых, мы, скорее всего, знаем, кому принадлежит твоя анима на самом деле, — ответил Рашидов. — И предполагаем, зачем все это было сделано. Но ответ на этот вопрос ты узнаешь не раньше, чем мы получим от тебя ответы на свои.

Мы наконец подошли к краю головокружительного восьмигранного колодца, уходящего вниз. Масштабы, как и все здесь, просто поражали воображение — внизу тускло светились голубые, желтые и бирюзовые огни, дно тонуло во тьме… если у него, конечно, вообще имелось дно. «Домус» на краю оказался постом возле треугольника, в котором я опознал видоизмененные (и, вероятно, работающие) знаки Переноса. Однако, после того, как двое молчаливых ребят и «Обсервер» просканировали нас, Рашидов повел меня не к ним, а к магнитному лифту, закрепленному на длинном монорельсе на стене колоссальной шахты. Видимо, недоверие к этой конструкции так явственно отразилось на моем лице, что Рашидов с фирменной усмешкой бросил: