Колония Альфа (СИ) - Прокофьев Роман - Страница 16

— В чем?

— Хитрейший — это моя копия.

Пауза. Скай выстраивала логические цепочки: от невозможного к реальности.

— Понимаю, как это звучит, — усмехнулся Рашидов. — Попробую объяснить. Меня, Олега Рашидова, вообще не было на ковчеге «Хельга». Как и тебя, Сигварта Морозова. Были только наши нейрограммы в базе данных, которые имплантировали выращенным клонам — и вот мы с тобой здесь болтаем. Но наши исходники остались на Земле, и мы не знаем, что с ними произошло. Так вот, Хитрейший — это такая же нейрограмма Олега Рашидова, как и я. Просто каким-то образом пережившая бездну времени и ставшая тем существом, что ты знаешь как Хитрейшего.

— Откуда ты знаешь? — спросил я. Хитрейший — копия землянина⁈ Это не укладывалось в голове, хотя объясняло очень многие его повадки. Правда, оставалось непонятным, как это было возможно, особенно на фоне других кел. Я вспомнил осанну с рождением Хранителей — выходило, что Искуснейший каким-то образом нашел и использовал старые исходники с Земли? Или… с первого ковчега? Ведь там наверняка содержалась аналогичная база нейрограмм… И тут же вставал вопрос — кто послужил основой для остальных Хранителей?

— Он сам мне сказал, представляешь? — Рашидов с улыбкой потер седеющий висок. — Да-да-да, я с ним встречался. И не один раз. Он пытался использовать меня — как пытается использовать тебя, Аврору, Колонию Альфа и вообще всех, кто оказывается в сфере его интересов. Знаешь, было довольно забавно разговаривать с самим собой спустя хрен знает сколько лет.

Я ощутил, как внутри неприятно шевельнулось что-то холодное. То, что говорил Рашидов, звучало слишком правдоподобно. Исходя из моего опыта, именно так и действовал Хитрейший, проводя свой сеанс одновременной игры на сотне досок сразу…

— И ты, конечно, отказался стать его фигурой?

— Видишь ли, я… — Рашидов чуть помедлил, будто обдумывая ответ. — Я гораздо ближе к нашему общему исходнику — просто потому, что для меня прошло мало времени, а он — ушел так далеко, что и представить невозможно. Поэтому он испытывает ко мне… что-то вроде ностальгии по давно утраченному, что ли? Это сложно объяснить, не имея моего… нашего совместного опыта, понимаешь?

— Если честно, не очень.

— Объясню проще. Он знает, кто я, и понимает, что я не тот человек, которым можно управлять. Да, я вел с ним переговоры и заключил нечто вроде… джентльменского соглашения. Да, на начальном этапе он очень помог. Собственно, Колония Альфа в значительной мере обязана ему своим существованием. Вероятно, он рассматривает, вернее, рассматривал нас как один из своих проектов по созданию Истока. Мы для него — фишки на доске. Посевной фонд.

Это была новость из разряда тех, что оглушают. Колония Альфа создана Хитрейшим? Это один из его личных проектов, прокси-сила в Единстве, подобная Гармонии у Полководца? В это легко можно было поверить — более того, в такую картину мира, как кусочки разбитой мозаики, ложились многие странные факты — Башня, растущая мощь Альфы, технологии, неуязвимость для влияния других кел. Их вели и терпеливо выращивали… подобно тому, как выращивали меня. Если Хитрейший невзначай подкидывал ресурсы и знания — а я знал, как он умеет это делать, — то все достижения объяснялись гораздо проще, чем гений «совета координаторов».

Кроме одного безжалостного факта. Зачем они задержали и так тщательно проверяют меня? Ведь мое появление в Альфе — наверняка часть его плана…

— И все координаторы в курсе? — подытожил я. — Значит, вы работаете… на Вечность?

— Нет, — с досадой ответил Рашидов. — Ты не понял. Колония Альфа, как и я лично, работаем только в своих интересах. В интересах Земли и землян. Просто мир устроен так, что иногда ради выживания приходится заключать сделки. Хитрейший полагает, что однажды снимет урожай со всех своих посевов. Я же хочу, чтобы, когда придет это время, серп оказался у его горла.

Он очень знакомо усмехнулся.

— Звучит красиво, — ответил я, усмехнувшись в ответ, — Но ты и правда считаешь, что фигура может стать игроком?

— Ты совершенно прав — он крайне опасный игрок. Но я понимаю, с кем имею дело. В конце концов, это я сам. Переиграть в открытую существо подобного ранга невозможно, поэтому стоит принять игру и постараться вытащить из нее больше, чем тебе планировали оставить. У меня тоже… есть план.

Мы помолчали. Затем Рашидов сказал:

— Видишь, Сигурд, я предельно откровенен. Как говорил мой папаша, мы с тобой сидим в одной лодке. В твоей Скрижали есть его Руны, ты с ним тоже встречался. Твое прибытие — это не случайность. Ты тоже его проект и тоже пытаешься стать фигурой, разве не так? Иначе ты не защищал бы от «агента Хитрейшего» то, что рассказал Авроре…

— Допустим, — ответил я. — Зачем ты мне все это рассказываешь?

— Чтобы ты понял — я не враг. И не пешка Хитрейшего — вернее, не в большей степени, чем ты сам. Можешь мне не доверять, но кое-что общее у нас есть, не находишь? Глупо было бы этим не воспользоваться.

— Раз так, прояви добрую волю, — сказал я, поднимая руку с браслетом супрессора. — Освободи меня. И моих товарищей. А потом поговорим, что конкретно мы можем изменить…

— Воу-воу, полегче! — шутливо вскинул руки координатор, но жесткость в его взгляде никуда не делась. — Давай без шантажа, Сигурд! Впрочем — я готов снять с тебя супрессоры прямо сейчас, если ты тоже проявишь добрую волю.

— Как?

— Видишь ли, у нас категорически запрещено ношение и применение Рун в жилых пространствах. Я могу снять блокаду Скрижали, если ты добровольно передашь все свои Руны на временное хранение.

Я откровенно усмехнулся. Отдай Руны, чтобы никогда их больше не увидеть? За дурака меня, что ли, считает? Кто бы ни был «старшим», в одном эти парни оказались схожи — норовили откусить руку вместе с пальцем. Торговаться с ними явно не стоило.

— Пожалуй, я откажусь от такого… щедрого предложения. Меня больше интересует, когда мне вернут изъятые вами Руны?

— Жаль, это реальный компромисс, — сказал Рашидов, пропустив вопрос мимо ушей. — И, между прочим, больше, чем получил бы любой другой на твоем месте. Мы ведь имеем все основания считать тебя агентом враждебной силы, причем самое страшное — ты сам можешь об этом не подозревать. Куча неизвестных нейропломб, ложный стигмат, редчайшие Руны и Навыки, которых у землянина твоего ранга и стажа не может быть в принципе. Поэтому предосторожности, извини, обоснованы.

Я насмешливо хмыкнул, но Рашидов даже бровью не повел:

— Как говорил мой папаша — на нет и суда нет. А с твоими товарищами все в порядке, ты можешь их увидеть…

Он включил голограмму — вернее, несколько голограмм — и передо мной появились проекции отсеков, один в один напоминающих мой собственный, и людей внутри.

Толя Грохот, привалившийся к стене и скрестивший ручищи. Судя по выражению небритой физиономии, держался он только на мысли, что скоро кому-нибудь свернет шею.

Андре Кроу — спокойный, почти расслабленный. Этот лежал на кровати, заложив руки за голову, и, казалось, дремал, но я слишком хорошо его знал — Кроу находился в полной боевой готовности.

Неожиданно — Инь! Азио сидел на краю койки и выглядел весьма хмурым. Его-то как схватили — неужели не успел отступить вместе с копьем Динамита?

И, наконец, четвертая, еще один сюрприз, Элли Кардо собственной персоной! Она что-то горячо объясняла сенсору автодвери, а на стене ее отсека было выведено чем-то засохшим — «ТРЕБУЮ КООРДИНАТОРА И ПРЕДСТАВИТЕЛЕЙ ПРЕССЫ!»

И все. С Юки и Фьюри все понятно, но где Жабник? Неужели доктор Мукерджи тоже остался в Либерти или смог сбежать в Портал? Но в любом случае — хорошо, что схватили оперативники Альфы далеко не всех…

— Энергичная личность, — усмехнулся Рашидов, глядя на Кардо. — Весьма продуктивная, уже написала три жалобы на стене. На имя координатора, гранд-координатора и, цитирую, «будущего независимого трибунала».

— Наше секретное оружие, — буркнул я. — Это все? А где остальные?

— Больше никого у нас нет, — ответил координатор. — А эти, как видишь, живы и здоровы. Можно организовать встречу, если хочешь.