"Фантастика 2026-125". Компиляция. Книги 1-26 (СИ) - Кароль Елена - Страница 751

Отличную такую дорогу, роскошную прямо: гладкий-прегладкий асфальт, ровнейшая разметка… Что ж, не дремучее средневековье, уже легче.

— Предлагаю по-прежнему двигаться в сторону воды, — сказал Шнайдер, — там может быть туристическая инфраструктура.

— Погоди, — я присел на корточки, потрогал разделительную полосу. — Ничего странного не видишь, разведчик?

— Я тебе уже говорил, я не…

Шнайдер опустился на корточки рядом.

— А. Да.

Полоса была не нанесена поверх асфальта краской, а как будто в него вмурована. Она еще и слегка светилась, это было видно, стоило чуть прикрыть ее ладонью. Да и сам асфальт… Не зеркальный, конечно, и не скользкий, но по гладкости он на ощупь сильно отличался от привычного мне. Скорее линолеум, чем асфальт.

— Будущее, — сказал я. — В принципе, и раньше можно было догадаться. Путешествия в прошлое ОТО эксплицитно запрещает, а в будущее — нет. Я просто растерялся ненадолго.

— Насколько в будущее? — уточнил Шнайдер.

— Ну, если это Россия, то лет на сто, не меньше, — сказал я. — Или двести. Сколько нам нужно, чтобы гиперкомпенсировать национальную травму насчет плохих дорог? А если какая-нибудь Замбия, то сам считай.

— В Замбии осенью теплее. А для зимы солнце не там.

Я попытался прикинуть, как высоко поднимается солнце зимой в субтропической зоне, и решил, что Тимофей прав — оно должно быть выше. Так что мы далече от экватора.

И тут рядом с нами остановился автомобиль. Не флаер какой-нибудь, нет, обычный электрокар, и даже не зализанный до полной капельности. Наоборот, если бы не светодиодные фары и большой размер, я бы счел, что это что-нибудь довоенное. В смысле, построенное до Второй мировой. Круглые крылья, нос «чемоданчиком»…

«Будущее, — подумал я. — И стиль ретро тут в моде».

Из-за руля выскочила девчонка лет четырнадцати, одетая в длинную воздушную юбку, украшенную кружевами футболку и с диким количеством кос, в которые были по-настоящему вплетены ленты. «Ну, — подумал я, — по крайней мере, европеоидная раса все еще существует». Девчонка была явно белокожей, относительно славянской внешности — хотя что такое «славянская внешность», я так никогда и не понимал, хотя сам вроде как отношусь к ярко выраженному типу. Только что не блондинка: волосы темные.

— Господа, вам плохо? — спросила она по-русски, но с каким-то странным акцентом. — Или наоборот, слишком хорошо?

«Благополучное будущее, — подумал я. — Девчонка не боится посторонних мужиков!»

— Здравствуйте, — сказал Тимофей. — Нам бы попасть в ближайший город. Мы потерпели аварию.

— А где ваша машина? И почему спасатели не прилетели?

— Мы разбили все средства связи.

— Не может быть! — глаза у девчонки сделались круглые-круглые.

— Но это так, — сказал Тимофей. — Иногда бывает.

Почему-то это так напугало девочку, что она сделала шаг назад к автомобилю.

Залезла назад на переднее сиденье. Тронулась с места. Машина вильнула, объезжая нас, и снова заняла полосу. Поехала. И вдруг замерла, мерцая задними фарами. Хлопнула задняя дверца, и на дорогу вдруг вышли двое. Очень колоритные двое, я аж охренел.

Один — высоченный негр в легком «клубном» пиджаке, рубашке, брюках и шейном платке. Все — нежно-сиреневое, только платок пестрый. И какого-то слегка непривычного кроя: ну не разбираюсь я в моде! Другой — не такой высокий, но тоже немаленький кавказец с фактурным носом, одетый в растянутые треники и майку. Негр молодой, старше девчонки едва ли лет на десять. Кавказец — пожилой, с седыми висками.

— Простите, — сказал негр очень культурным тоном на куда более чистом русском языке, чем говорила девчонка: она слегка проглатывала гласные и жевала слоги, а этот разговаривал, как диктор на радио. — Нам с папой показалось по вашей речи, что вы, возможно, участники гериатрической программы. Не откажите, пожалуйста, сообщить свои имена, фамилии и город проживания? Если вы ощущаете дезориентацию и не вполне понимаете, где находитесь, мы будем рады связаться с вашей родней и полицией и помочь вам.

А-хре-неть.

— Ага, — сообщил кавказец в трениках. — Давно я такого московского прононса не слышал, как у него вот! — и ткнул пальцем в Шнайдера, очень невежливо.

Кстати, он говорил с легким «кавказским» акцентом.

Я снова ощутил легкое дежавю, будто оказался в старой фантастике. Папа-кавказец, сынок негр, дочка-белая… или она не дочка? А кто? Между ней и негром совсем небольшая разница в возрасте, и вряд ли такую пигалицу отпустили бы в поездку с посторонними мужчинами. Так что она кавказцу либо дочь, либо племянница.

Однако мой спутник воспринял это совершенно нормально.

— Я действительно не понимаю, где нахожусь, и ощущаю легкую дезориентацию, — согласился он. — Меня зовут Тимофей Витальевич Шнайдер.

— Год рождения? УИН?

— Год рождения тысяча девятьсот восемьдесят восьмой… Номер паспорта сказать?

Негр, который уже достал из кармана сотовый и начал что-то набирать на экране, бросил на Тимофея полный изумления взгляд.

— Какого паспорта?

Кавказец крякнул.

— Эк вас разобрало! — сказал он.

Негр вздохнул.

— Ладно, давайте я вас сфотаю, — сказал он, причем «сфотаю» в его устах прозвучало абсолютно естественно, несмотря на прочую архаику. — Поисковику достаточно.

Он действительно сфоткал Шнайдера, потом меня.

— Кузнецов Иван Петрович, — представился я. — Тысяча девятьсот девяносто первый.

Охренеть, мы попали в светлое будущее, где людей, видимо, мощно омолаживают, и нас приняли за старичков, сбежавших из местного дома престарелых! Прямо… прямо…

Блин, а ведь круто, если так! Мои личные трагедии побоку — я даже не представляю, какой исход для нашей страны и планеты мог бы оказаться лучше!

Или… или нет никакой личной трагедии? Может, мама умудрилась дожить до этой их «гериатрической программы»?

Хотя погодим делать выводы. Вдруг эти двое мошенники. Вдруг я вообще брежу. Или еще что.

— Запускаю поиск, — сказал негр. — Простите, я не представился. Меня зовут Боливар, фамилия Кабидзе. А это мой отец, Георгий.

Передняя дверь машины, водительское место, опять хлопнуло.

— Пап, ну что ты со своими церемониями! — воскликнула девушка. — Если они правда гериатрики, их же в машину надо, замерзнут! Один на переднее сиденье, другой к вам как раз влезет.

Я думал, ей ответит кавказец. А к ней обернулся негр.

— Приличные юные дамы и господа не перебивают родителей, — сказал он спокойным тоном. — Но сердце у тебя на месте, молодец.

Затем обратился к нам.

— Приглашаю вас занять места в машине, если не возражаете. На улице действительно несколько свежо.

Тут он поглядел на экран своего телефона и сказал:

— Отлично! А вот и родственники ваши отыскались!

Чего?

— Наши родственники? — спросил я, обмирая.

Неужели мама правда дожила⁈

— К сожалению, не ваши, — покачал головой негр. — А Тимофея Витальевича. Найден один ближайший родственник — сын, Шнайдер Снег Тимофеевич. Сейчас система разыщет его номер и свяжется.

Снег?

— Но моего сына зовут не так, — сказал Тимофей очень спокойным тоном. — Наверное, какая-то путаница.

— Ну, не он, так значит, с полицией свяжемся, — сказал Кабидзе-старший. — А пока в самом деле ныряйте-ка в машину, согрейтесь.

Мы уселись в машину ждать. Странно она выглядела изнутри: очень просторная, как будто кроме стенок ничего не было. Вместо руля — пульт, причем водительское место ничем не отличалось от переднего пассажирского, там пульт был такой же. Да и отдельных мест ни спереди, ни сзади не было — диванчики. Ремни безопасности, правда, имелись, но они перемещались в пределах сиденья. Можно было пристегнуться с краю и сесть в середину, как-то это хитро было реализовано. В машине было чисто и приятно пахло.

Негр Боливар тем временем показал Тимофею данные этого самого Снега Шнайдера: год рождения и фотка. Год рождения значился: две тысячи сорок третий. Но на фотке…