"Фантастика 2026-125". Компиляция. Книги 1-26 (СИ) - Кароль Елена - Страница 716

Впрочем, и сам фронт тоже должен встать. Оставалось только понять, как: после того, как русская армия отстоит Ригу, Минск и Вильно, или же Гинденбург все-таки добьется своего…

Максимилиан фон Хоффман, правая рука самого Гинденбурга, лично отправился на передовую, чтобы своими глазами понять, почему буксует наступление, и найти способ разобраться с этой проблемой. И у него получилось. Проблемы были из-за русских, которые за это лето научились вовремя подтягивать подкрепления на участках возможного прорыва. И решение тоже было очевидно — действовать еще быстрее, и Макс предложил привлечь для этого кавалерийскую группу Отто фон Гарнье.

Это могло показаться неожиданным, на второй год такой войны делать ставку на лошадей, но Максу было плевать на современность или впечатления. Гинденбург ждал от Гарнье результата, и тот должен был его дать. Офицера-кавалериста всего лишь требовалось усилить: добавить к его 4 дивизиям еще 2, и тогда наличных сил должно было оказаться достаточно, чтобы удержать фланги даже при глубоком прорыве. Также для обороны с учетом скорости операции не подойдут обычные пехотные части, но вот егерские самокатные на своих велосипедах должны были успеть.

Макс сразу набросал план с привязкой к фронту и дорогам снабжения и уже собирался возвращаться, когда ему в голову пришла идея проверить еще и ближайший полевой аэродром. Все-таки в последнее время было столько слухов про проблемы с авиацией, и как начальник штаба Восточного фронта Макс решил, что он, возможно, сумеет найти какое-то решение и там. Дорога заняла всего полчаса, а потом аэродром встретил его суетой, криками и толпами бегающих туда-сюда людей.

Сначала мелькнула мысль, что это реакция на внеплановую проверку, и внутри сразу же закипела злость. Какой же у них беспорядок, если теперь нужно так его прятать… Но потом до слуха Макса долетел странный гул, он задрал голову и увидел истинную причину охватившего аэродром хаоса. С юго-востока, прямо против спешащего в зенит солнца, на них заходили две черные точки. Аэропланы! Русские аэропланы нашли их аэродром и… Собирались по нему отбомбиться?

И на что они рассчитывают? Макс довольно кивнул, когда заработали прикрывающие взлетную полосу пулеметы и зенитные орудия. Враг был еще далеко, но Германия в отличие от России производила достаточно снарядов, чтобы позволить себе заградительный огонь даже на такой дистанции. А вот, пользуясь прикрытием с земли, в небо начали подниматься и германские аэропланы. Первый «Фоккер», второй, третий. Процесс немного сбился, когда пилот выехавшего на взлетную полосу старого «Авиатика» занервничал и неудачно завернул свою машину, перегородив дорогу себе и всем, кто должен был взлетать дальше…

Впрочем, командир авиаотряда хорошо показал себя. Не стал тратить время, возвращая «Авиатик» назад, а приказал просто оттащить его в сторону, и остальные аэропланы продолжили подниматься в небо уже через две минуты. Продолжали работать пулеметы, пушки, все выше поднимали свои «Фоккеры» германские летчики… И Максимилиан фон Хоффман все никак не мог понять, а на что же рассчитывал враг. У них же не было ни единого шанса!

Глава 14

Отражение атаки русских аэропланов на германский аэродром шло так, как и должно было идти. Жесткий огонь с земли, которому не самые быстрые «Мораны» ничего не могли противопоставить. Такова реальность этой войны: авиация может приносить пользу, авиация может быть опасна, но ее роль всегда вторична… Макс ждал, что русские в любой момент отвернут, но те словно поставили перед собой цель сломать все его ожидания. Сначала дали круг, пользуясь своей скоростью и встав на крыло так, чтобы поднимающиеся «Фоккеры» оказались между ними и землей, а потом продолжили лететь им навстречу…

— Нашим бы отвернуть, — рядом с Максом цокнул языком один из техников, ткнув пальцем в мешающие своим же «Фоккеры».

— Да как бы они поняли! — ответил ему второй. — Это на земле видно весь бой, а в небе… ты будто лошадь в шорах. И подсказку не услышать.

Макс понимающе кивнул: организация сражения на земле — это сложное дело, а вот организация в воздухе — это уже настоящий вызов. Впрочем, работы в этом направлении все-таки велись. На те же дирижабли уже поставили радиостанции, что позволило вносить корректировки в боевые задания даже после вылета. А однажды придет время и обычных аэропланов… Макс решил, что он обязательно проследит, чтобы это случилось как можно скорее: иногда вот так, зацепившись за что-то в реальном бою, и можно было найти что-то по-настоящему интересное и важное.

— Бегут гады! — все тот же техник первым заметил, как отвернули в сторону русские аэропланы.

— Поняли, что ничего им не светит, — согласился второй.

А вот Макс невольно отметил слаженность действий русской двойки. Один ушел влево, другой вправо, причем одновременно. И как только сориентировались? Макс прикинул, что в такой ситуации можно было бы дать сигнал рукой — нет, не при пикировании под огнем. Тут все было больше похоже на заранее спланированный маневр. Но тогда, если бегство — это часть задумки, то что дальше? Макс закрутил головой, еще раз оценивая ситуацию.

Враги разошлись, не давая зенитным пушкам и пулеметам сосредоточить огонь. А еще… Он мысленно прикинул линию леса — точно! Враг снизился, набирая скорость и одновременно уходя за край опушки. С земли-то подобное не сразу видно, особенности скрадывающего расстояния неба, а вот в воздухе рассчитать — наоборот, легко. И тогда аэродром в лесу начинает выглядеть уже не удачной идеей, благодаря которой получается спрятать взлетную полосу от посторонних глаз, а ловушкой.

— Должны быть еще аэропланы врага! Ищите! Предупредите наших! — Макс додумал план до конца и сразу же нашел последнее напрашивающееся звено.

— Четыре аэроплана? Русские так не летают.

— Летают! Вон!

— Точно! Еще два! Со стороны солнца заходят!

— Вот только уже взлетевшие «Фоккеры» не предупредить!

— Ничего… — замерший рядом летчик буравил небо глазами. — С первого раза попасть всегда сложно, а потом наши просто вернутся под прикрытие зениток.

Макс сжал зубы. Как же это неприятно: попасть под каток чужой атаки, когда нет возможности ответить, и все, что остается, это только сносить удары. Как тогда под Танненбергом… Впрочем, тогда, несмотря на первые поражения, удар русских удалось сдержать, а потом и разбить их. Вот и сегодня все будет так же. Как сказал тот летчик: враг промажет, «Фоккеры» уйдут под прикрытие, а потом, когда придет время русским уходить назад, немецкие аэропланы еще и попробуют их догнать.

Первые два «Морана» продолжали уводить за собой карабкающиеся вверх «Фоккеры». Вторая двойка из еще одного «Морана» и, кажется, английского «Бристоля» заходила на них сверху.

— Проклятье! — выругался про себя Макс. — Могли бы и обратить внимание, что пушки начали работать выше. Впрочем, иногда и на земле за всем не уследишь, что уж говорить про небо.

— Сворачивают!

— Они уходят…

— Нет! Просто хотят зайти с востока, чтобы пушки не доставали.

— Но тогда наши даже первый залп точно увидят!

— Трусы. Единственный шанс на успех, и тот упустили.

Фон Хоффман бросил взгляд на летчиков с техниками, потом снова в небо. Вторая русская двойка действительно меняла траекторию полета. Если до этого они шли со стороны солнца, то, оказавшись ближе к земле, предпочли отказаться от удачного ракурса, чтобы не попасть даже под случайный выстрел… Вот только Макс не верил, что русские испугались. Нет, в моменте, когда, например, в их окопы врывались штрострупперы, даже эти варвары могли поддаться панике. Но именно в моменте. А сейчас в происходящем не было ни капли случайности.

Четкие действия сразу нескольких аэропланов говорили о плане. И новый совместный маневр не оставлял сомнений: пока все идет именно так, как задумали атакующие. Но что у них в головах? Их четверо против пятерых! У них нет прикрытия на земле! Они отказались от позиционного преимущества! В чем же тут план? Даже возможные потери не раздражали Макса так, как осознание того, что он просто не видит задумки врага.