"Фантастика 2026-125". Компиляция. Книги 1-26 (СИ) - Кароль Елена - Страница 639

— Значит, все, — плечи Козлова тоже опустились.

— Не все! — я продолжал. — Идти в лоб против «Фоккера» мы не сможем, но… Отвезти ефрейтора — очень даже.

— Если большой риск потери самолета, то я не могу это позволить, — Козлов покачал головой. Все-таки было в нем и что-то от фамилии.

— Понимаю, — я закивал, — но армия много просит от простого солдата, так почему бы не дать что-то в ответ, если это ничего не будет стоить?

— Крылов! — рявкнул ротмистр. — Хватит ходить вокруг да около! Что вы предлагаете?

— Вы же сейчас, когда стоянку засекли, все равно будете уводить эскадрон в сторону? Так пусть передовые отряды выдвинутся побыстрее… У «Фоккера» только 4 часа в небе, он точно полетит за ними, проверить куда. А мы тем временем взлетим на «Ньюпоре» с ефрейтором. И никаких боев, никакого риска. Считай, обычный полет.

— Вы полетите? — удивился ротмистр, выделив важное для себя. — Не лучше ли уступить место более опытному поручику Невинному?

Немец снова подобрался, но я его опередил.

— Полечу я. Господин поручик не хотел признавать свою слабость, но при посадке он повредил руку. Нам придется лететь низко и быстро, и тут будут нужны все силы. Я же здоров, цел, курсы пилотов тоже проходил.

— Да я видел, как вы летели, — Козлов задумался. — Не испугались пуль, вели самолет плавно, но хитро… Если господин пилот не против, то я тоже не возражаю.

— Я… — Немец смерил меня долгим взглядом. — Не против. Готовьте самолет к вылету!

Последнюю фразу он чуть не плюнул в лицо так нагло спорившему с ним механику, но тот даже не подумал обращать на него внимание.

— Вы пилот? — он окинул меня внимательным взглядом. — Не слышал, чтобы здесь был кто-то кроме поручика.

Ну вот, наша легенда и начала трещать по швам. Думай, Ваня, думай! Как ты в школе врал, когда уроки не выучил, как на работе, опоздав на час, мог целую поэму рассказать. Тридцать лет опыта — это не хухры-мухры.

— Иван Крылов, механик, проходил обучение в Севастопольской школе пилотов, когда в январе расширили призыв, — решение родилось быстро и вроде бы элегантно.

Немец тоже одобрительно кивнул.

— В январе, значит… — механик начал и через мгновение широко улыбнулся. — Я тоже в январе вольноопределяющимся с четвертого курса Политехнического пошел. Взяли рядовым, помощником моториста, а теперь уже младший унтер-офицер. Ой, простите, забыл представиться: Александр Поликарпов.

Поликарпов? Тот самый? Нет… Того Поликарпова из моего времени звали Николаем, да и не служил он на фронте.

— Очень приятно, но… Самолет, — напомнил я и присел, осматривая ту самую «косынку» на нижнем лонжероне, что они тут до меня обсуждали.

Было видно, что деревяшка треснула, но ее зачистили, засверлили, а потом прижали с двух сторон дощечками и затянули болтами. По сопромату, наверно, такая бы не прошла, но выглядела надежно.

— А уже все готово, — механик широко улыбнулся. — Я попросил своего помощника сбегать за сестрой, чтобы перевязала на свежую героя перед полетом. И дальше все зависит от вас. Кстати, вы так уверенно рассуждали про скорости немецких аэропланов — откуда столько про них знаете?

— Так Фоккер собрал свой «Айндекер» на базе планера «Моран-Солнье», а их я в школе не раз видел.

— А разве у нас не WB-версия, которая с двумя рядами крыльев?

— Были и «гэшки», и даже «энки», — не зря спал, не зря вспоминал. Меня было ничем не смутить. — Формально, конечно, их французы только для себя собирают, а Руссо-Балт работает на бипланы, но… Великий князь Александр Михайлович для своей любимой школы и не такие редкости привозил.

— Это да, — закивал Александр. — Даже не знаю, что бы у нас творилось с авиацией, если бы не его императорское высочество. Вы же слышали про миллион на закупку аэропланов? Это ведь именно его комитет предложил включить их в смету, и он же договаривался во Франции о первых машинах и обучении…

Договорить мы не успели. Сначала прибежал адъютант от Козлова, рассказал, что через пять минут передовые дозоры уже будут выдвигаться. А потом пришла дородная дама, вдова некоего варшавского торговца, которая после смерти мужа все деньги отдала на благотворительность, а сама прошла курсы сестер милосердия, и вот… В отличие от юных и нежных созданий ей хватило сил и бесцеремонности, чтобы перемотать бинты на Рокоссовском даже без нашей помощи. И ведь ловко как все сделала: ефрейтор собирался сжимать зубы, но в итоге даже не пискнул.

После этого мы окликнули еще пару солдат, и все вместе подняли и закрепили теперь уже не выдержавшего и застонавшего Рокоссовского на месте наблюдателя. Я сначала потянул его назад, но Поликарпов меня одернул.

— Это десятка АВ, а не АР, — поправил он меня, уже без проверки, а как своего. — Место наблюдателя спереди, а не сзади.

Я кивнул, как будто действительно ничего другого не стоило и ожидать, а потом, пока Поликарпов пошел крутить винт и прогревать двигатель, отвел в сторону Немца.

— Улетаю, — сказал я немного неловко. С одной стороны, передо мной вроде бы и взрослый стоит, даже офицер и дворянин, но я-то знаю, что на самом деле это обычный подросток, которому одному опять не на кого будет положиться.

— Понимаю, — Немец потер не сбритую со вчера щетину. — И спасибо за идею с рукой.

— Так хороша?

— Тут доктор из какого-то села, без опыта, он мне без осмотра любые бумаги подпишет. А с ними можно будет уехать в Вильно или даже Петербург. Попробую обустроиться. А ты, — он внимательно посмотрел мне прямо в глаза. — Выживи, Старик. Как те, про кого Корона рассказывала. Выживи! И пиши до востребования на центральный почтамт на мое имя. Буду проверять. Как обустроюсь, отвечу. Мы еще им всем покажем!

— Покажем, конечно.

— А ведь ты хотел стать военным летчиком. Верил там, у нас, что получится?

— Уже нет.

— А от судьбы, оказывается, не уйти, — на его лице мелькнуло очень серьезное выражение. — У меня будет для тебя подарок, Старик.

— Не надо, — я постарался отказаться. — Тебе же тоже обустраиваться, любая мелочь может пригодиться.

— Мой подарок не мелочь, бери выше, — Немец ответил в своей манере, а потом вытащил из кармана небольшую книжечку, похожую на военный билет, только в толстом кожаном переплете. — Держи, это твой бреве.

— Что? — я раскрыл книжку, потом вложенный в нее лист чуть пожелтевшей бумаги.

— Мне уже не пригодится. Не мое это — летать. А вот тебе без документов будет сложно.

Я уже догадывался об этом: встретил всего лишь механика, а даже он меня чуть на чистую воду не вывел. А что было бы дальше? Офицеры ведь вряд ли бы поверили на слово. У меня была надежда, что просто получится заново пройти обучение, но… Подарок Немца все сильно упрощал. Он взял характерную обложку от своего бреве пилота, а вместо старого вкладыша нарисовал почти полную его копию. С моей фотографией. Той, что мы сделали буквально вчера вечером!

— Это… — у меня не было слов. — Как у тебя так похоже вышло?

— Лист, машинку — взял в канцелярии. Печать просто нарисовал, всегда неплохо получалось с красками обращаться, но… Тут почти как у тебя: в художественную школу пойти так и не вышло. Отец не пустил. Кстати, обрати внимание, я твой бреве выдал от лица RFC.

— Это же…

— Английская королевская летная школа, — кивнул Немец. — Я решил, что наш диплом слишком легко проверить по номеру, да и не знает тебя никто из тех, кто учился в Севастополе или Питере. С Францией похожая проблема: в любой авиачасти может попасться тот, кто там был и кто станет задавать неудобные вопросы. А вот в Англию наших почти и не отправляли. При этом они тоже союзники, так что бреве этот не признать просто не смогут.

— И как бы я туда попал?

— Вали на меня. Мол, за компанию, — Немец снова улыбнулся.

— А то, что я уже про школу в Каче рассказал Поликарпову?

— Поликарпов этот тебе, может, больше и не встретится, так чего бояться. А попадется, так просто скажешь, что не любишь говорить об англичанах — мол, не уровень это. Тут, главное, побольше уверенности.