"Фантастика 2026-125". Компиляция. Книги 1-26 (СИ) - Кароль Елена - Страница 473

А вакцинация? Тьма и мракобесие в головах русичей царит, ибо времена такие, и я сильно сомневаюсь, что «грамотка сопровождающая», где механизм действия на пальцах расписан, хоть кому-то помешает подумать о том, что «Антихрист» таким образом бесов своих подсаживает. И здесь мы возвращаемся к чудовищному воровству: если хлеб в голодные года «распилили» целиком, то какого вообще прогресса от кампаний по вакцинации можно ждать? Церковь-то с дьяками вроде стараются, да только стараний на отправку наверх красивого отчета не много требуется.

Главную мою «мягкую силу», печки, на которых ныне сама жизнь всех центральных уездов Руси держится, тоже вывернуть при желании можно — издевается «Антихрист», стужу лютую с собою принес, а печки придумал, чтобы народ подольше мучался. Бред? Полнейший, но как, собака, этот бред отлично залезает в голову.

Супруге сложно — первый муж пал жертвой геополитики, а второй вообще «Антихрист»! Еще и Шуйских к себе притащил! Здоровые лбы выросли, сабелькой добро машут, как бы не учудили чего с последствиями для семьи? Большая семья ныне, уже почти род, и преумножать бы его да крепить, но неугомонный глава так и норовит подпорки под собственным домом покачать!

Сложно Софье, но мне-то хуже — понимаю глубину потенциальной опалы, размером с посыпаемое каждый год солью пепелище Мытищ будет, а сделать ничего не могу. Смешно — пару раз молился о том, чтобы меня обратно в самое начало моей жизни на Руси «забросил», я бы бумаги о принадлежности к Палеологам сжег и выбился бы в магнаты. Благодать — Царь тридцать лет воюет, а я ему сухари да порох по твердой цене продаю…

А если, не дай Бог, Иван Васильевич с лошадки завтра на охоте свалиться изволит да головой о вострый камушек приложиться? Наследники есть, и вокруг каждого из них уже сейчас стаи стервятников осторожных кружатся. Они — кружатся, а я — демонстративно самоустраняюсь, чтобы Государь не подумал чего дурного. Велосипеды дарю, игры настольные, коней-латы — это все хорошо и приятно, да только пока я с умилением смотрю как Цесаревич по двору на двухколесном, о пяти скоростях, велике рассекает, другие выстраивают длинные, на десятилетия, планы. В которых, разумеется, будет здорово государственный переворот прикрыть борьбой с Антихристом.

— Напрасно изводишь себя, Гелий, — заявил Государь, когда я не выдержал и пошел делиться с ним всем этим.

А с кем еще? Иван Васильевич, вообще-то, вертикаль так хорошо укрепил, что если войдет в силу одна из сложившихся вокруг наследников партий, его удавят первым делом — «освобождать из Антихристовых лап» сложнее, это надо с самодержцем договариваться, а он у нас с норовом.

— По деревням лешаков да водяных боятся, им не до тебя. Сам подумай — ежели человек окромя рассказов попа да хозяйства своего сызмальства не видывал, какой ему Антихрист? Они и не поймут ничего.

— А им и не надо, — мрачно ответил я. — Им вилы в руки, да пальцем показать — из-за него, мол, неурожай.

— На то помещики да воеводы есть, — отмахнулся Иван Васильевич. — На Царьград с тобою ходили, а потому за шепотки такие сразу в рыло бьют.

Аргумент, но…

— То уж когда было, — развел я руками. — Воинство русское, слава Богу, уж утроиться успело. А через десяток лет что будет?

— Поляков с ливонцами добьем к тому времени, стало быть с Габсбургами биться станем — не до слухов станет, — спокойно ответил Иван Васильевич и ухмыльнулся. — Они уже тоже шепчутся, мол, не Господь пламя в руки мои через тебя вручил, а Антихрист. Долго его ждали, значит не мог не прийти. Время рождения, правда, не сходится — молод ты, Гелий, но, когда нужно, Папа о книгах своих забывает.

— Плохо мне, Государь, — вздохнул я.

— Вижу сие, — вздохнул Государь. — И горько мне — и за тебя, и за то, что о ноже в спину печешься более, чем о Габсбургах. Разве не рады тебе в любом доме на Руси, Гелий? Разве не молятся в каждом храме на Руси о здоровье рода твоего? Разве я за тебя не молюсь? Разве не готова вся Русь по зову моему стеною пред Мытищами твоими встать?

— Я уже и не знаю, Государь, — честно признался я. — Не хотел я всего этого, и с самого начала знал, что так и будет. Знаю — о чем угодно попросить тебя могу, но чувство такое, что даже ты от того, что больше любого человека не защитишь.

— Правильное чувство, — кивнул Царь. — Велика сеча грядет, Гелий, и что с нами, что без нас она случится. Это — Рим. Велика тень его — отсюда и до Англии на землю легла. Все, что остается нам — воинство крепить да пушки отливать. Крепишь? Отливаешь?

— Креплю. Отливаю, — подтвердил я.

— Вот и продолжай, — благодушно кивнул Государь. — Много на Руси ныне болтают, да толку с болтовни не будет — великие дела ждут, а когда Габсбургов с Божьей помощью разобьем, и надежд у псов католических не останется — уймутся, болтать перестанут.

— Спасибо за утешение великое, Государь, — осознал я бессмысленность разговора и поклонился.

— С миром в душе ступай, Гелий, — кивнул он мне и уткнулся в бумаги. — И спасибо, что за меня переживаешь, но пустое силе — вижу я, кто и вокруг кого кружит. Хорошо вижу. Даже в тени Рима.

Глава 7

Самый главный момент в любой схеме, подразумевающей выдачу займов — это возможность гарантировать возврат долгов. В моем случае, пока суммы были относительно небольшими, я был спокоен — тот факт, что какой-нибудь человек с поколениями формировавшейся репутацией не отдал долг Палеологу, быстро стал бы известен всем вокруг, и репутационные издержки в случае невыплаты долга сильно бы перевесили саму сумму.

С «коренной» Европой в этом смысле вообще замечательно: даже в хаосе тамошние финансовые институты работали отлично, и даже если кто-то по векселю заплатить не мог или не хотел, мы могли спокойно продать его долговые обязательства третьим лицам. Не так выгодно, как взыскивать самому, но и не так проблемно. Но есть и иная Европа — в нашем случае Речь Посполитая. Довольно много шляхтичей взяло у меня в долг, и немалая часть долги отдала или хотя бы аккуратно обслуживала проценты. На местах, для рядового польского простолюдина, это выливалось в вытягивание последних жил, и я это понимаю, но это — та сложная сфера человеческой жизни, которая допускает огромное число оправданий во главе с «не я, так другие». Если человек хочет взять денег в долг, кто-то обязательно ему их одолжит.

Где-то треть всего хлеба, импортируемого на Русь — форма оплаты займов. Пару последних лет это работало нормально, но сейчас неурожаи вышли на свой пик. Когда крестьянин ничего не смог вырастить, с него и взять нечего. Неспособность выплатить долг — даже врагу, а в некоторых случаях особенно врагу — больно бьет по шляхетской самооценке, а общеконтинентальный кризис делает возможность адекватно перекредитоваться почти невозможной. Зимой 1563-го года накопилось очень неприятное количество просроченных платежей. Шляхетские долги — актив токсичный, потому что с этой публики долги вытрясать проблемно. Не получилось продать третьим лицам, но мы честно пытались.

Когда должник один, он рискует социальным капиталом. Когда должников заметное количество — они норовят сколотить лобби, которое будет искать решение. Когда долги есть у двух третей элит…

Миф об Антихристе удобен не только моим внутренним недоброжелателям, потому что использовать его нужно очень аккуратно и с умом. У внешних недоброжелателей такой проблемы нет, и миф из потенциально удобного инструмента становится единственной возможностью не отдавать долги. Если источник займа — Антихрист, вся схема автоматически теряет легитимность. Не сделка, но искушение. Отдавать такие долги сразу же грех, а нежелание отдавать начинает пахнуть настоящей благодетелью. Красиво же — ты такой весь из себя молодец и ловко «развел» Антихриста на деньги. А если часть их Церкви пожертвовал, вовсе получаешься почти святой!

В начале февраля я получил коллективное письмо от «обанкротившейся» шляхты. Написано так, что вроде бы логичная просьба дать отсрочку до «возвращения урожайных лет» превращается в «пошел ты, Гелий». Я и пошел — к Государю. Объяснять массам целесообразность к тому времени уже спланированного и находящего на последних стадиях организации похода на Речь Посполитую не нужно было совсем, но Иван Васильевич письмецу все равно обрадовался: в сравнении с сакральной компонентой похода и нормальным желанием получить свой собственный выход к Балтике какие-то просроченные платежи мелочь, но она в одночасье снимает с Руси вообще любую ответственность. Да, и так мы в своем праве, но «вразумление должников» все равно в общей копилочке причин похода смотрится восхитительно.