"Фантастика 2026-125". Компиляция. Книги 1-26 (СИ) - Кароль Елена - Страница 361

На правах пострадавшей стороны и Палеолога могу себе позволить влезть в разговор.

— А ты его из кусочков обратно собери да спроси, — посоветовал хан. — Не влезай во взрослые разговоры, мальчишка. Кто тебя воспитывал? В разговоры старших лезет, по тем кто миром договориться хочет из пушки палит…

Не выдержав наглости ублюдка, я метко, через всю комнату, плюнул ему в рожу.

— Что ты себе позволяешь⁈ — взревел хан, и, яростно вытирая лицо рукавом, вскочил на ноги. — Бери меч! — вызвал меня на дуэль.

Повиновавшись движению пальца Ивана Васильевича, его одетый в золоченый доспех дружинник ударил Девлет Гирея в «солнышко». Радуйся, что перчаточки дружинник снял, гнида.

— Гелий Давлатович, негоже в таком месте даже в шакалов подлых плеваться, — ласково укорил меня Государь, пока дружинник грубо усаживал жадно хватающего ртом воздух хана на место.

— Негоже, — признал я и перекрестился на Красный угол, попросив прощения.

Стыдно — не потому, что «в таком месте», а потому что самоконтроль утратил.

— Гелий с тобою бился уже, Девлетка, — обратился Иван Васильевич к хану. — С Данилою моим рука об руку за Веру Православную стояли, — ввернул в разговор Захарьина ради демонстрации расположения к последнему. — Сам видал, в кого пламя да молнии летели — что это, ежели не Воля Божья?

Успели уже Государю рассказать, насколько мощно и результативно «грек к Господу за помощью взывал» — в этом мнении все наши однозначны, и того, насколько близки мы были к поражению, многие даже не заметили, отчего я натурально выпал в осадок.

Это насколько в меня люди верят, что даже объективная реальность отступает на второй план?

Насколько бы ни был сейчас зол и обижен хан, он все равно оставался продуктом своего времени с мистическим мышлением, поэтому посмурнел и тему развивать не стал.

Отвернулся от Девлет Гирея его Бог.

Одним из качеств, отделяющих хорошего администратора от плохого, является способность не допускать простоя имеющихся мощностей. Иван Васильевич сим обладал в полной мере, в кратчайшие сроки «нарезав» задачи кому считал нужным и не забыв проконтролировать их исполнение лично и через других «нужных» людей.

Первое большое дело — сбор, учет и дележка трофеев, коих на нас свалилось великое множество. Одних лошадок под тысячу, и я сочувствую Государевым «завхозам», которым придется пересчитывать и переписывать одежду, оружие и предметы быта. В начале этого этапа нам открылась финальная численность приведенного Девлет Гиреем войска — семнадцать тысяч степняков. Из-за такого количества «юнитов» округа на многие десятки верст тупо вымерла, потому что проклятые кочевники выгребли и разграбили все, до чего дотянулись. Неудивительно, что тыщонка-другая потерь во время штурма хана не смутила: его людские ресурсы считай бесконечны. Были бесконечны — Государь с собою пятнадцать тысяч «комбатантов» привел, все окрестные полянки да рощицы ныне палатками и шалашами заняты. Не-боевую компоненту русского воинства считать мы и не пытались — и так понятно, что их несоизмеримо больше.

Потрясающие административные таланты Ивана Васильевича подкреплены не только великолепным образованием и без дураков выдающимся умом, но и опытом: Казань брать пытались трижды, и два первых раза споткнулись о логистику и головотяпство исполнителей. Этот колоссальный пласт ошибочных и правильных решений лег в основу нынешней «перетяжки», и иначе в настолько краткие сроки собрать и переместить такие массы людей с имуществом было бы невозможно.

«Срок» — не неделя, кою мы сидели в осаде, а побольше: первые приготовления Государь прозорливо инициировал еще тогда, когда первая, потешная на контрасте со «сборной Степи» пачка татарва была на половине пути к моему поместью, а Девлет Гирей еще только-только войско собирал. Не слеп и не глух Кремль — шпионы на всех интересных ему направлениях имеются, и мое им человеческое спасибо за хорошо выполненную работу.

Второе большое дело — сбор выживших защитников и обращение к оным с хвалебно-благодарственной речью. Случилось это сегодняшним утром, после долгой праздничной службы — очень символично нас спасли, и батюшка игумен служил особо одухотворенным образом.

Стоящий на крылечке храма Государь был прекрасен. Длинный, до щиколоток, вишнёвого бархата ферязь по краям был оторочен вышитой золотом и жемчугом каймой в виде трав и цветов. Ферязь — распахнута, не подпоясана, потому что мы в реальности, где пояс носить обязаны все жители Святой Руси кроме одного. Из-под ферязи виднелся зипун из золотой парчи, ворот и неширокие манжеты которого украшали темные и густые соболиные меха. На голове — бархатная «тафья», покрывающая макушку «тюбетейка», навевающая лично мне мысли об оставленном Золотой Ордой следе.

На груди, поверх ферязи — тяжелая панагия с изображением Богородицы, усыпанный сапфирами и изумруда. Из-под широких рукавов виднелась тонкая, белоснежная рубаха. Ноги Государя оберегали сапфирового цвета сапоги из мягкого сафьяна. В руке — богато украшенный посох черного дерева с набалдашником из горного хрусталя. Общий оттенок одеяния — темный, но темнота сие не мрачная, а торжественная. Не знаю, какой мощи «дизайнерская школа» стоит за облачениями Государя, но почему-то дорогущий «прикид» в первую очередь «пахнет» не роскошью, а всем видом излучает колоссальную, способную растоптать кого угодно, силу. Смотришь и сразу понимаешь: это — Царь, а не просто экстремально богатый средневековый русич.

— Не о добыче и не о славе суетной радели вы, но о душах своих и о святыне сей. И сие есть наивысшая служба, каковая может быть Царю Небесному и Нам, земному Его помазаннику. Вы, чада православные, явили не токмо мужество ратное, но и крепость духа, что есть превыше всякой стены каменной. Вы посрамили басурманскую гордыню, ибо их сила — в числе, а ваша — в Истине и Вере. И ныне не только Москва, но и все пределы Русской земли знают, что есть на Руси твердыня, где каждый инок — воин Христов, а каждый ратник — исповедник. За службу вашу верную, за кровь вашу, за стояние до конца — благодарность Наша царская на вас и на чада ваши.

И Государь Всея Руси низко, по русскому обычаю, поклонился нам, даровав высшую из возможных на нашей грешной земле наград. Высшую, но не единственную — ратники наши получили денег из казны и по пачке трофеев. Раненые — награду особую. Ополченцы из крестьян и мастеровых денег получили поменьше, но доставшейся им доли трофеев с лихвой хватит восстановить хозяйство и вывести его на качественно новый уровень. Монастырь, помимо исполинских репутационных плюшек «твердыни веры», сильно преумножил свои земельные владения и тоже получил немалое число трофеев. Батюшка игумен собирается обитель увеличить, ибо после такого эпичного замеса сюда попросту не могут не хлынуть страждущие духовного подвига люди и оккультного толка «туристы».

— Не забудет Русь подвиг ваш, и Ангелы на Небесах вписали ваши имена в книги жизни. Доблестно стояли. Верно служили. Царствие вам Небесное заживо стяжали! — закончил хвалебную речь Государь.

Третье большое дело — печальное: организация отпевания и похорон павших защитников, в число которых заслуженно внесли тех воинов, что пришли с Иваном Васильевичем и погибли во время операции по деблокаде монастыря и пленению Девлет Гирея.

Ежели прямо по уму, то хоронить мужиков нужно завтра, но во-первых многие покойные погребения уже заждались, а во-вторых время у Государя не резиновое. И вообще коллективный запрос: похороны как бы подведут черту под тяжелейшими деньками, позволив всем начать уже обустраивать новую жизнь.

Братская могила в радикальном религиозном обществе штука не сильно-то приятная: похороны служат «порталом» для души доброго Православного христианина в Царствие Небесное, где каждого новоприбывшего ждет Высший суд. Толпою на него пребывать дело такое себе, но здесь и сейчас братскую могилу посчитали уместной. На монастырском кладбище, у северной стены, вырыли большую могилу. Сто семьдесят два тела с высочайшим почтением под соответствующие песнопения братии обернули в чистые холстины и опустили в выстланную еловыми ветвями могилу головами на Запад, дабы в день Воскресения могли они восстать и узреть Христа, который придет с Востока.