"Фантастика 2026-125". Компиляция. Книги 1-26 (СИ) - Кароль Елена - Страница 359

— Спаси и сохрани, Господи, — вздохнув, перекрестился я.

Ополоснувшись у умывальника, я вышел на улицу и покрутил головой, открыв пошире глаза и навострив уши. Да, «штурм малой интенсивности» — за свою короткую карьеру помещика я уже неплохо успел научиться разбираться в обороне. Намного лучше, чем хотелось бы.

Перенастроив восприятие, я направился к «своему» сегменту стены, отслеживая в этот раз другое: по обрывкам разговоров и их тональности, по лицам встречных, по их поникшим от усталости плечам и по тем же параметрам «тыловых служб» — занимающихся распределением припасов, помощью раненным и кипячением смолы в котелках женщин и детей — вывод к концу пути сделал логичный, но удручающий: народ не слепой, и видит, что пусть и в высшей степени доблестно, укладывая степняков в землю штабелями, мы медленно, но верно проигрываем. Уверен, что многим эта мысль в голову как таковая еще не пришла, но подсознательно общее настроение улавливают все.

Было бы гораздо проще, если бы степняки брали перерывы между попытками штурма — в этому случае люди бы смогли отдохнуть, оплакать павших, помолиться за здоровье раненых, собраться рядом с живыми и послушать душеспасительные речи братии: словом, нормально отрефлексировать «волну» и тем самым морально приготовиться к следующей. Но вот так, в «турбо-режиме», на дрожащих от усталости, сбитых в кровь ногах, когда руки уже физически не могут как следует натянуть тетиву, когда заготовленные для бросания в раскосые морды камни кажутся неподъемными, а пушки почему-то рявкают все реже и реже…

Мысль об артиллерии заставила меня скривиться. Кончается наше цивилизационное превосходство — тоже медленно, но верно. Одна пушечка уже на четвертом часу штурма свой ресурс выработала, а за ней, сильно растянувшись во времени, замолкли навсегда еще четыре. Инфа актуальная, потому что Тимофей бы о новых потерях в артиллерии сообщил бы обязательно. Ресурс оставшихся пушечек было велено беречь, сильно снизив плотность огня. Припас «огневой» тоже не бесконечен — два с половиною бочонка с порохом осталось. Оставалось на момент, когда я отдыхать пошел — сейчас-то ополовиненный бочонок уже поди дно показывает.

Вот как так — больше тыщи врагов поубивали, а победа как будто только дальше стала?

Ждать дольше смысла нет, и разыграть главный козырь было решено нынешней же ночью. Не только мы ждать не хотим, но и враг — судя по пришедшему в оживление лагерю, ночка снова будет тяжелой. Давит время на Девлет Гирея, требует активности, и у него тупо нет выбора кроме как пытаться завалить нас мясом. Как вариант — вплоть до краешка стены, начало уже положено: в паре мест по колено взрослого человека степняков насыпано.

Ночка к эксперименту располагала: чистое небо щедро освещало округу крупными звездами и почти превратившейся в диск луной, а теплый, легкий ветерок дул куда надо.

Конструкция простенькая, за основу взят классический китайский фонарик. Лампадка греет воздух, «фонарик» взлетает и естественным способом — ветром — сносится куда придется. Главная сложность — активация «поражающего элемента» в виде туеска с Греческим огнем. Ждать, пока «фонарная» часть потеряет силу и сбросит жидкость куда придется, бессмысленно, поэтому мы с «алхимиком» присобачили фитиль, который, по нашим расчетам, при таком вот ветре, должен взорвать горшок где-то над ставкой Девлет Гирея. Ну а если нет, значит просто спалим десяток-другой врагов — плохо разве?

Изделия запускали с южных ворот, отсюда до ставки ближе всего. Запускали бережно, с обильными молитвами, но без особого шума: очень хотелось бы подарить людям немного надежды, но… Но успех совсем не гарантирован, а крупный провал эту самую надежду только отнимет.

— Лети, маленький, — шепотом выдал напутствие первому «фонарику» алхимик Иван.

Напичканное мучительной смертью изделие сквозь ночную тьму летело красиво, освещая само себя трепещущим огоньком лампадки.

— Лишь бы ветер не сменился, — перекрестился нервничающий я.

— Добро летит, тьфу-тьфу-тьфу, — оценил траекторию и тут же сплюнул архитектор Сергей Петрович.

Наша троица — самое мощное конструкторское бюро планеты, но об этом кроме меня никто не знает.

Фонарик тихонько летел, и я настолько залип в его путь, что звуки битвы померкли, кишащее у стен степное море словно выцвело и потеряло значимость. Весь мой мир сейчас сузился до небольшого светового пятнышка в пятке метров над землей.

Залипли в фонарик и степняки, над которыми он летел. Залипли, но не настолько, чтобы не пытаться свалить подальше: привыкли бесы, что ничего для них хорошего из стен монастыря не исходит, и совершенно правильно фонарика испугались. Минута, другая, третья…

Изделие, как говорят в армии, сработало штатно, разлетевшись огненным облачком в небе над рощицей, вмещающей ставку Девлет Гирея. Горящие ошметки ткани и струи вязкой жидкости моментально подожгли все в нескольких десятках метров радиусом.

— Добро́! — потер я руки. — Запускаем всё, братцы!

Нечего экономить — ставки в этой игре задраны до максимума, и что нам, что степнякам терять нечего. Вопрос лишь в том, кто сломается первым.

Следующие фонарики летели не так хорошо — степняки взялись за луки и камни и принялись пытаться их сбивать. Ни один до драгоценного начальства не долетел, но «сбитые» изделия оборачивались огромным горем для «степных ПВОшников», обрушивая на наполненные татарвой площади свою смертоносную начинку. Это уже не «старого образца» горшки, которые летят со стен вниз, и от этого логичны, понятны и уже даже привычны, а более странная и смертоносная новинка. Визги «живых факелов», залитые не спешащим гаснуть огнем части полянки, а сверху — никуда не девшийся стандартный арсенал из стрел, камней и горячих субстанций. Одиннадцать фонариков — столько мы успели заготовить, и столько обрушилось на головы степняков. Последние вновь долетели до ставки Девлет Гирея — степняки не железные, и из-за обилия впечатлений забили на противовоздушную оборону, панически разбегаясь от фонариков как тараканы, застигнутые врасплох включением света.

Горшков с истинным Греческим огнем, в отличие от фонариков, у нас осталось много, и их я тоже решил потратить без остатка — нужно выжать из козыря максимум, потому что уже через пару часов новое оружие в нашем арсенале степняков удивлять перестанет.

Средство доставки горшков примитивнейшее — бочка с уложенной поверх нее доской. Детки на таких в спокойные времена качались, а теперь вот и нам сгодится. Здесь даже пристрелки не надо — слишком татарвы много, и каждый прыжок Игоря на противоположную «груженой» часть доски оборачивался для степняков потерями. Часть горшков и вовсе руками на татарву бросали. Мой привыкший считать мозг кривился и метафорической указкой стучал по чудовищному «итого»: степняк-то дешевый, а средства поражения у нас дорогие… Но это — так, чисто математически, а на самом деле я рад тому, насколько много врагов получается уничтожить всего лишь деньгами, а не соразмерными потерями в живой силе.

Козырь степняками был воспринят правильно, и штурм на время забуксовал — перепугалась татарва, отступила, и мы получили возможность перевести дух, перекусить и посчитать наши потери. Как и прежде: в абсолютных числах смехотворные, но очень больно откликающиеся в сердце. Увы, надолго страха татарве не хватило — власть имущие быстро надавали по шапкам трусам, напомнили о полчищах погибших, и отправили степняков убиваться о нас с новой силой. Ночь к этому моменту едва перевалила за середину, а я ощутил острый приступ безнадёги: пара часов покоя, вот и все, на что хватило самого мощного моего козыря.

Зато на «внутреннего потребителя» козырь сработал как нельзя лучше — мы здесь за Веру Православную стоим, и Господь через грека своего любимого врагов наших карает молнией и пламенем. Карает так, что в победу отныне верят вообще все, кроме меня — «мораль» это далеко не всё, и математика ее всегда побеждает. Красиво бьемся, спору нет, совершенно апокалиптичного образца картины среди врагов наблюдая, но степняков тупо очень-очень много.