"Фантастика 2026-125". Компиляция. Книги 1-26 (СИ) - Кароль Елена - Страница 346

— Неужто сам пришел? — неверяще прошептал Данила.

Лицо его начало стремительно бледнеть, губы принялись артикулировать неслышимые нам обрывки активных внутренних размышлений, и мне от такого вида бывалого во всех смыслах боярина стало не по себе.

Что значит «сам»?

— Охолони, Данила, — вернул я ему его же шепоток.

Негоже мне тут людям мораль своей «тряской» понижать — я-то хоть от ненависти трясусь, а он — от чего? Смерти в бою он не боится точно, и превосходство врага даже в сто тысяч воинов воспримет только как повод всласть помахать мечом.

— Ежели знамя по праву несут, стало быть сам Девлет Герай пришел, — вернулась осмысленность во взгляд Данилы. — Крымский Хан. Большая ставка в битве этой, Гелий Далматович. Не только голова твоя, но и непонятные последствия разгрома Девлет Герая.

Этот вот «разгром» меня и окружающих сильно порадовал, вернув мораль на место.

— А Девлетушка, получается, мирный договор с Государем признал ничтожным да пошел меня воевать, — поддержал я разговор.

— Получается так, — подтвердил опытный юрист Данила.

Глава МВД все же, не лапотник сельский.

Красиво и богато одетая, сидящая на нормального размера лошадях, а не привычных степных «поняшках» «пачка» парламентеров остановилась у рва перед поднятым мостом к воротам, старательно «не замечая» целящуюся в них пушку.

Вон там, в трех метрах от самого левого степняка, «волчья яма». Их вдоль рва и особенно перед «слабым местом» успели нарыть изрядно. Удачных падений на колья, уважаемые незваные гости.

— Слушайте волю Девлет Герая, Хана Крымского и Повелителя Степи! Вы убили его мурзу Аслана, человека знатного рода. Вы украли наследника рода Бараша-мурзы и его жену. Хан требует справедливой платы за эти преступления. Выдайте для справедливой казни грека Гелия Палеолога, и ханская милость позволит вам покинуть крепость без оружия и доспехов. Откажетесь — и пощады не будет никому. Ни мужчине, ни женщине, ни младенцу.

— Готовься, Петр, — шепнул я пушкарю.

Даже наносекунды сомнений не испытываю — «выдавать грека» мои мужики ни за что не станут, потому что верить в «милость хана» может только кретин. А еще есть такая мелочь, как запредельно богатая и сытная по здешним меркам жизнь. Есть развитие. Есть даже жена и дети в поместье. Вся жизнь — здесь, на этом пятачке земли. Жизнь такая, за которую не стыдно проливать чужую и свою кровь.

А еще мы все здесь русичи, а там — басурмане!

— Скажи своему Хану, слуга, — ответил Данила, ведущий переговоры на правах опытного государственного деятеля. — Русская Земля не торгует головами верных сыновей своих. Боярин Гелий Далматович Палеолог исполнил свой долг перед Государем, защищая землю его. И я, Боярин Данила Захарьин-Юрьев, здесь для того, чтобы видеть долг сей исполненным до конца.

В своих золоченых доспехах, высокий и статный, зычным басом отвечающий врагу с высоко поднятой головой боярин был хорош, и, любуясь этим достойным картины художника моментом, я впервые по-настоящему обрадовался, что этот вот «богатырь» на моей стороне.

— Боярин, одумайся, — продолжил упражняться в дипломатии степняк. — Ты говоришь с силой, перед которой трепетало само войско русское! Ты готов положить всех этих людей… — обвел рукой стены. — За одного грека? Он не стоит и десятой доли твоей дружины! Хан дает тебе шанс сохранить жизнь твоим воинам. Цена — одна голова. Мудрый правитель не станет колебаться.

Степняк перегнул: рожа Данилы покраснела от гнева:

— Мы не цесарцы и не литва, чтобы трепетать перед потешной силой хана твоего!

— Две тысячи двести три… — продолжал считать врагов Клим.

— Ежели жаждет хан крови брата моего Гелия — пусть придет попробует взять ее сам, а не сидит в шатре как трусливый шакал!

— Давай пальнем, — стукнул я его налокотником по наплечнику.

— Давай, — согласился раздраженный он. — Совсем страх потерял хан, забыл Казань и Астрахань, так мы напомним.

— Пли! — скомандовал я, и в вальяжно поворачивающиеся к нам спинами с тем, чтобы уйти, степняки превратились в далеко разлетевшиеся пестрые кусочки.

К этому моменту пятую пушку успели установить как надо, и я скомандовал «пли» и туда — ядро, как и задумывалось, влетело в плотный строй и оставило за собой десятки метров кровавой «просеки».

Артиллерия — бог войны!

Глава 18

Первый штурм случился спустя шесть ядер. Мы бы и дальше постреливали, но нужно дать пушке остыть — пользовать артиллерию на износ мы себе позволить не можем.

Степняки навалились двумя группами: одна пыталась пробиться к воротам, другая штурмовала «слабое место». Пушки рявкали размеренно и уверенно, собирая щедрый кровавый урожай. Десятки покойных и раненых с каждого выстрела татарву не испугали: слишком их много, и каждый был уверен, что картечь обойдет его стороной.

Параллельно шел непрерывный обмен стрелами. Отстреливаться нам было трудно, приходилось ловить момент — вот теперь на нас льется настоящий дождь, потому что сотни степняков кружат вокруг поместья со своими луками. Щиты, заграждения и броня сделали свое дело, но пяток несмертельно раненных в ноги и руки у нас появилось.

Наши стрелы, даром что их было меньше, цели находили регулярно — в сплошную черную реку стрелять одно удовольствие: не в седока попадешь, так хотя бы лошадь — уже хорошо! К счастью, запасы стрел у татарвы не бесконечен, и спустя десяток минут с начала штурма поток вражеских стрел сильно поредел. Временно — до пополнения запасов и смены стрелков — но это позволило обладающим исполинским запасом снарядов нам поразить немало степняков в почти полигонных условиях.

В апреле мы получили большой заказ на стрелы, и плотники с паровым молотом и обыкновенными кузнецами потрудились на славу, за месяц наштамповав двадцать тысяч стрел. Вот ими в основном и отбиваемся — на сутки активного боя хватит, а там видно будет. Но прямо сейчас кузнецы штампуют новые — пара сотен к вечеру будет готова.

Что случится раньше — перегрев пушек или отступление степняков? Стволы лихорадочно поливали водой, но это — не панацея, а татарва прет и прет как умалишенные: живые бегут по колено утопая в телах и частях своих предшественников, с отвратительными криками, треском и хлюпаньем принимают заряд картечи и присоединяются к кровавому «подлеску». О волчьих ямах и говорить нечего — давным-давно переполнены по всему периметру поместья. Жаль, что вместимость такая маленькая — ожидали-то мы сотен пять врагов в худшем случае, а привалило под три тысячи степняков.

С такой плотностью атаки врагов я не могу себе позволить смотреть да командовать — личными руками, при помощи личного лука, пришлось открыть личный счет лично убитых людей. Ожидаемых во время первой натяжки лука мук совести не было совсем: эти вот господа пришли убить меня и моих людей, а потом наложить грязные лапы за нажитое нами в богоугодном труде добро. Таких только в землю сырую, на удобрения. Ох и хорошая урожайность вокруг поместья будет лет через пять, когда трупный яд потеряет силу, а питательные вещества останутся. Ну-ка еще попробую удобрить… Вон тот монгол аккуратненько вправо бредет, берем немного на упреждение… Есть, прямо в горло поганое! На агонию не смотрим — кандидатов в удобрение еще много! Натягиваем снова…

Артиллерийские расчеты попросили перерыва через пяток залпов. Все, с полчасика хотя бы придется менее технологично от степняков отбиваться. Ополченцы помоложе и те, кто обращению с луком научиться не успел, до этого подтаскивали боеприпасы, а теперь, подчиняясь команде десятников, заняли позиции на стенах, в основном со щитами, прикрывать стрелков да тех, кто камнями бросается — плотность вражеского огня вновь усилилась. Снова парочка раненных у нас, а проклятая орда вплотную подобралась к частоколу — наши только и успевали обрезать наброшенные на колья веревки, а мы на максимальной скорости стреляли и бросались в штурмующих всем, чем можно.

У ворот тоже жарко, там Данила командует, и оттуда канонады тоже не слышно. Горшки огненные мы пока бережем — момент сейчас напряженный, но не критический: даже полный чайник я вижу, что штурм мы на данный момент выдерживаем нормально, ни единого колышка в «слабом месте» не уронили враги, а все их попытки поставить к валу лестницы заканчивается лишь свежей порцией трупов у подножия наших стен. Хорошо, что татарва концентрирует усилия в двух точках, если бы навалились со всех сторон нам было бы тяжелее.