"Фантастика 2026-125". Компиляция. Книги 1-26 (СИ) - Кароль Елена - Страница 321

Мотивация — она сильно разная бывает. Ежели спросить персонально мое мнение, эта штука вообще как таковая исчезнуть должна. Все взрослые люди, все понимают, что работать нужно, и от работы твоей зарплата собственная зависит, но один черт приходится вешать «доски почета», колдовать над системой штрафов и премий, время от времени лично хвалить отличившегося и накачивать, накачивать, накачивать работников корпоративной солидарностью. И в мои-то времена это все хорошо работало, а в этих у русичей от одной лишь «доски» крыши посносило так, что на фоне мечты о попадании на нее даже поразительно щедрая по этим временам зарплата как-то меркнет, хотя на нее вообще-то внимание в первую очередь и надо обращать. А что будет, когда я начну вручать грамотки и «висюльки» за организационно-трудовые подвиги?

— Как поживет кузнечное дело? — перевел я взгляд на кузнеца-Петра.

— Слава Богу, — коротко ответил тот.

Перекрестились, и я воспользовался моментом, чтобы порадовать исполнителя сложного заказа:

— Мясорубка батюшке игумену понравилась. Обещал в книгу тебя специальную записал, чтобы потомки знали, благодаря чьим рукам это полезное изделие обрело плоть.

— Спасибо Его Высокопреосвященству, — смущенно поклонился кузнец.

Приятно, когда «потомки» — крепки в эти времена связи между поколениями, и такой ситуации, как незнание ФИО даже собственного прадедушки, здесь не встретишь, если, конечно, не напороться на исключение в виде потерявшего всю родню еще в бессознательном возрасте беспризорника.

— Текстильное дело? — обратился я к архитектору.

Он не шьют и не ткёт, он по поим кривым объяснениям и жалким подобиям чертежей и при помощи плотников пытается построить ткацкий станок. Без него придется шить шмотки актуально времени — силами крестьянок, а я так не хочу. Я вообще если честно побаиваюсь момента, когда придется заселить в поместье семьи работников и «запустить» сюда незамужних баб. Проблем сразу прибавится, и не потому что дамы плохие, а потому что начнут «олени» средневековые рогами сшибаться в схватках за лучших самок. Ох, грехи мои тяжкие. Ладно, все равно без этого никак — до больших проблем пока не дошло, но крестьянки посадские к нашему поместью стараются лишний раз не приближаться.

— Работаем, Гелий Далматович, — отозвался Сергей Петрович. — Сроков, как и прежде, назвать не могу даже приблизительных — совсем не такой у нас станок должен получиться, как у ремесленников в городе.

Я что там у ремесленников не видал, но верю компетентному человеку — ежели «совсем не такой», стало быть так оно и есть.

Глава 5

Как следует отпраздновав Рождество, мы от души пропахали остаток зимы, и к началу марта наше поместье уже совсем не напоминало «дикое поле». Не напоминало оно и своих «коллег» привычного этим временам образца, а напоминало небольшой рабочий поселок, нещадно коптящий в небеса десятками печных труб. Монастырь да посад тоже такими постепенно обрастают, но за экологию я спокоен: да, в мои времена панику любили поднимать, и городов грязных на Руси хватало, но где индустриальные комплексы XX-XXI века и пара сотен печек? То-то и оно.

А вот речка меня беспокоит. Много всякого в нее и без меня сливалось, но теперь всё, что ниже поместья по течению, лучше вообще никак не использовать — пусть себе утекает. Таблички предупреждающие мы с дозволения батюшки Игумена поставили, но кому на них не плевать? Ну и что, что не буквы там, а пиктограммы предельно понятные? Так, достопримечательность — видно же, что вода прозрачная да рыба в ней плавает, значит и переживать не о чем.

К счастью, и посад, и монастырь находятся выше нас по течению, а до ближайшего селения «ниже» почти четыре десятка верст — умпевают источники подземные гадость разбавить. Впрочем, может и напрасно я парюсь — не то чтобы прямо вредные производства у нас здесь. Да и мусора в речку мы кидаем несоизмеримо меньше остальных: у нас компостные кучи, глубокие сортиры, и основной наш «отход» — мыльная вода с бань, умывальников и прочего.

До последнего не хотел я поместье свое забором огораживать. Спокойные места здесь, патрулей да селений много, и из угроз только волки, коих неплохо «пропалывают» охотники. От них и других тварей Божьих и плетня хватит. Увы — так считал только я, поэтому пришлось оторвать рабочие руки от реально полезных объектов и направить на сооружение частокола.

Будущие поля в него запихивать не станем — этак никаких бревен не напасешься — но жилую и производственную зоны огородили добро, снабдив частокол парой ворот. Одни на Севере, к монастырю, посаду и тракту ведут, вторые — на Юг, где у нас поля будут. Это — для крупного габарита, а люд посадский к нам через мостик с калиткою ходить может. Ходили всю зиму, как бы просто посмотреть. Бывают в «Слободке греческой» (а как еще народу мое поместье называть?) и более далекие гости — весь февраль у нас прожило три калики перехожие (честно за стол и приют трудились) и пара юродивых. Последние, на правах старых знакомцев, много времени проводили в монастыре, общаясь с Иннокентием. Догадаться о сути сих разговоров несложно — через пару недель после их начала юродивые принялись старательно ходить в баню. С удовольствием буду следить за «юродивым движем» и дальше — может нечаянно тренд на чистоту среди них зародил?

Двухэтажных бараков у нас уже шесть. Крыло одного из них целиком «гостевое» — раз уж начали Божьи люди в гости ходить, значит уже и не остановятся. Но приходят и иные — кто в работники попроситься, кто заночевать, кто (купцы в основном) с предложениями коммерческими да караванами своими… Превращаемся в центр местной «движухи», в общем, оттяпывая этим немного статусности у монастыря.

Не обижается настоятель, но старается «оттяпать» как можно больше в ответ. Печки, например, монастырь уже давненько продает всем желающим да отправляет заказчикам мастеров-«гастарбайтеров» за процент. Или валенки те же — в силу простоты технологий, обилия рабочих рук и оборотных средств на закупку сырья, монастырь уже давно обогнал нас по производительности. Ёмкость рынка пока позволяет нам не толкаться локтями, но крестьяне окрестные тоже не дураки — и на себя валенки катают, и на продажу. Целая артель в посаде из двадцати мужиков теперь всё рабочее время чешет, отбивает и ошпаривает — эти и поля по весне засаживать не станут, незачем, огородика и звонкой монеты (два рубля пара, напоминаю!) хватит прокормиться с избытком.

Пыталась зародиться и другая артель, поменьше, но на помощь старым пришли классические методы вне-рыночной конкуренции: начинающих предпринимателей немножко побили, а потом трое из них влились в основной состав артели старой. Двое вернулись на поля и огороды сильно обиженными — старые обиды с артельщиками новому трудоустройству помешали. Выслушав эту историю, я укоризненно покачал головой — нельзя так, чай не девяностые на дворе — попросил навести справки, а после нанял в свою «валеничную» двух не пригодившихся артели мужиков. Работники они хорошие, дурного в этом плане никто в посаде о них не говорил, а реваншизм и желание «умыть этих козлов» прямо способствуют производительности их личного труда.

Если здесь, в глуши, такая суета из-за валеночек стоит, чего говорить про старые, крепкие ремесленные центры? Ту же Москву, например — нету патентного права, а крыша Данилы Романовича пусть и велика, но не сажать же ему в яму каждого, кто пытается валенками торговать? Беспределом это выглядеть будет как ни крути, потому что Государев человек класть на законы хоть и может, но сильно не всегда. Всё, утекла да разошлась по Руси тайна коммерческая, и стала просто активно развивающимся сегментом рынка. Жаба душит, но слабенько — не обеднеем, а народ меньше ноги застужать станет, это ли не благо?

Рынок — штука беспощадная, и спрос на основное сырье — овечью шерсть — попросту не мог не пережить бурный рост от пытающихся «влезть в новую тему» деятелей. Спрос растет — растет цена, что бы там коммунисты не говорили. Все стоит ровно столько, сколько за это готовы отдать, если вычесть из этого уравнения монополии. Пока помогает длинное логистическое плечо и скудность средств связи — пока донесет кто-то толковый новинку до родных мест, пока потренируются, пока потопчутся по производственным граблям… Короче — шерсть издалека в центр Руси возить нынче очень выгодно, и Афанасий смог выгодно здесь подсуетиться: у нас теперь транспортная компания есть, караваны по Руси гоняет, и я никого из тамошних работников в глаза не видел и не увижу — в этих краях другие караваны ходят.