"Фантастика 2026-125". Компиляция. Книги 1-26 (СИ) - Кароль Елена - Страница 318

С колесом получилось так: привез, значит, Сергей с собой чертежик, я посмотрел, увидел плоские лопасти, а потом напряг память и уверился — те колеса, что на картинках и в кино видел я, вместо лопастей имеет этакие ковшики. Обсудив это с Сергеем, мы пришли к выводу, что сами собой ковшики набираться не могут — физики не хватит так сказать — а значит нужно каким-то образом их наполнять. Здесь справится сама река, просто нужно построить колесо в месте с перепадом высот да пустить деревянный желоб-канал, вода с которого будет литься на колесо сверху, наполняя те самые «ковшики». КПД значительно выше колеса базового, и архитектору не терпится приступить к работе — модель-«образ» карликового формата работает, теперь нужно полноразмерный прототип соорудить.

Место будущего расположения водяного колеса выбрано уже давненько, и теперь силами мужиков потихоньку приводится в потребный вид: равняются берега, немного углубляется дно (большие паузы работникам на сушку и обогрев выдаются, лучше не болеть в эти времена, у нас кладбища-то даже нет пока), а еще от процесса получилась неожиданная польза — водоросли специально из реки не доставали, но «нечаянный» их объем мы попробовали скормить скоту. Трескали за милую душу, и теперь и мы, и монастырские, и посадские дербанят днища окрестных рек и речушек, чтобы сэкономить на нормальных кормах.

Некоторая опаска у меня есть — из природы чего-то бесконечно черпать нельзя, потому что она обидится и даст ответку. Не загнется ли от наших экспериментов экосистема речная в наших краях? Не перемрет ли рыба? Не превратят ли днища речные русичи в бесплотные на столетия вперед пустыни? Как бы беды не вышло — рыбка-то в эти времена всяко важнее водорослей, как бы не перемерли от отсутствия привычной чешуйчатой прибавке к столу местные.

Ладно, по мере поступления проблемы решать будем.

— Здесь, стало быть, берег укрепим… — бурчал себе под нос Сергей, в очередной раз проецируя на внешний мир имеющееся в голове колесо. — … Желоб здесь, а тут вот канавку вырыть…

Кузница и домна находятся неподалеку — я не знаю, как «подружить» движущую силу колеса с тем и другим, но знает Сергей. Я мечтаю достичь максимальной автоматизации производства — торговать новинками из будущего, конечно, интересно, но нельзя забывать о доведении до ума уже имеющегося здесь. Почему бы при помощи водяного колеса и автоматического молота не начать ковать условные латы? На этот товар всегда есть спрос, а наложенная на большой объем автоматизация позволит выставить цены гораздо ниже, чем у конкурентов.

Да и не только неодушевленными механизмами автоматизация достигается, помогают нам и уже имеющиеся способы организации труда. Конвейер тот же это не столько движущаяся лента, но и формат производства, когда каждый работник проделывает минимальное и от этого отточенное до совершенства количество функций. У нас такое выстроено везде, где только можно, и продуктивность труда на уже запущенных мануфактурах, я уверен, гораздо выше, чем на соразмерных предприятиях по всей Руси и даже Европе.

С Климом и Сергеем на эту тему общался. Они-то богато образованные, теоретически в любом деле разобраться их-за этого могут, а я от своих работников низшего уровня требую деградировать до биологического робота с минимумом функций. Не понимают этого мужики эрудированные, считают узкую специализацию едва ли не злом, и я отчасти с ними согласен: узкая специализация не может не оставить за собой профессиональную деформацию, порой заводящую своего носителя в такие дебри…

И ладно, если это обыкновенный рабочий, ему так и так всю жизнь условную гайку заворачивать, но когда такое происходит с условным академиком, доходит порой до абсурда: сильно поднаторев в своей области, он возносится над нашим бренным миром и искренне верит в то, что разобраться столь же успешно может и в других областях. И на поверхностном уровне и впрямь может, да только «вглубь» там уже другими узкими специалистами так накопано, что просто обречен условный академик велосипед изобретать банально в силу незнания базиса. То ли дело я — изобрету велосипед буквально и осмысленно, но потом.

А человек-то уважаемый, связи имеет, и начинает яростно штамповать «переворачивающие мировоззрение» псевдонаучные недоработы, которые, в силу умения пользоваться научным аппаратом, выглядят весьма благообразно и реально промывают мозги легковерным. Фоменко такой был, например, математик, который целую «новую хронологию» изобрел, пара знакомых этой чушью зачитывались, а я только пальцем у виска крутил от сомнительности тезисов уважаемого математика.

Короче — чувствуют классическое «специалист подобен флюсу» предки, даром что от Козьмы Пруткова их отделяют три с половиной столетия. Удивительны средневековые русичи — государство в зачаточном состоянии, на дворе кондовый феодализм, а предрасположенность к беседам о судьбах Родины и человечества уже имеется.

После пятиминутного напоминания самому себе «как оно будет» Сергей еще пятнадцать потратил на воспитательные и прикладные разговоры с рабочими. Страхуется, чтобы в случае чего напомнить: «при тебе ж, Гелий Далматович, дуболомам разъяснял чего и как», и свалить вину на исполнителей. Трудно мужикам — холодно, землю каменистую ломами долбить приходится, воду туда-сюда отводить-переводить, и в ней же по колено стоять время от времени — но они уверенно превозмогают по десятку минут в водице или часу на заледенелой суше напролет, а потом полчасика мужественно греются и сушатся в ближайшей баньке.

— Всё, ежели будет на то воля твоя, Гелий Далматович да погода аки сегодняшняя, еще до сочельника опоры установить успеем, — отчитался архитектор.

— Добро́, — явил я волю.

— Ежели ба на городок потешный силы не тратили, ужо бы вертелось колёсико, — не удержался от бурчания Сергей. — Прости уж холопа твоего за прямоту, — виновато поклонился.

— За правду виниться негоже, — отмахнулся я. — Но не единою лишь оптимизацией человеко-часов и максимизацией прибыли жить должно.

— Это я со всем пониманием — я же не итальянец, — почесал архитектор любимый комплекс. — У тех праздник-не праздник, а будь добр вкалывать. А у тебя по православному здесь устроено, с невиданною мною ранее заботою о ближних.

— Отчего же «у меня»? — улыбнулся я. — «У нас», Сергей Петрович, — напомнил о корпоративной солидарности. — Не твоими ли руками да головою премудрой дикое поле в дом теплый превратилось? Не ты ли ночами не спамши, заиндевевший весь, аки медведь-шатун в метели бродил, работников стращал?

Архитектор с заслуженной гордостью на лице хохотнул:

— Ох и веселое времечко было! Дело большое зачинать — радость великая, и трепещет сердце мое от того, что дом наш краше день ото дня становится.

Тоже не за страх, а за совесть и амбиции служит.

«Потешный городок» здесь недалеко, сразу за мостом через речушку в виде туго скрепленных стяжками бревен с набитыми перилами. Широк — паре телег разъехаться можно — а крепость перил проверял я лично: с завтрашнего дня сотни людей пропустить ему через себя придется, и очень не хочется, чтобы кто-то испортил праздник падением в ледяную водицу. Не потонет — там чуть выше колен в «фарватере», но метровой высоты хватит, чтобы переломать ноги о неровное дно.

Я здесь еще не был — так, издалека косился, чтобы сюрприза себе не портить, и теперь с удовольствием взирал на неплотно застроенную снежно-ледовым добром территорию размером с футбольное поле. За один лишь вчерашний день все это отгрохали коллективным трудовым рывком, с предварительными многодневными работами малыми силами правда, но результат получился по этим временам беспрецедентный.

— Изволь во Врата Белоснежные войти, Гелий Давлатович, — пригласил меня проследовать под выложенной из больших снежных кубов-плит аркой.

Банальное названьице, зато не поспоришь. Проходим и видим парочку привычных моему, но не местных, взгляду, каноничного виду снежных домиков-иглу.

— Сказывают, охотникам придумка твоя понравилась, — поведал Сергей. — Строить этакий дом долго, толку с него немногим чем с норы снежной более, но перед друг дружкою хвастать милое дело.