"Фантастика 2026-125". Компиляция. Книги 1-26 (СИ) - Кароль Елена - Страница 281

- Не нам, сирым, слова юродивого проверять.

- Правильно, - поддержал «подельника» Василий.

- Может и так, - пожал я плечами. – Но работать будем на совесть – слыхали же сами, юродивый о трех тандырах нам рассказал. Из них один исправным будет, а ежели мы один всего и построим, только Господу одному известно, что будет.

- Правильно! – поддержал плотник в этот раз меня.

- Работаем как работали, - повторил я.

- Чего встали? Работаем, - продублировал работникам Ярослав.

Мужики заняли позиции, а мы с мастеровыми остались сидеть.

- Принес, дядька Гелий! – появился в калитке Федор с запотевшим кувшинчиком в руках.

Не сидеть же ему весь день на теплом солнышке с нами, он же наемный работник, а значит должен работать.

- Спасибо, - забрал я у него кувшин. – До обеда че хошь можешь делать.

Работать должен, но очень щадяще – ребенок все-таки.

- К друзьям сбегаю, они в поле сейчас, и сразу же обратно, - предупредил меня Федька и убежал.

Пригубив холодного кваску, я поделился кувшинчиком с мастеровыми.

- Благостно, - крякнул Ярослав, вытер с бороды попавшие капли и передал посуду Василию.

Сперва понюхав, тот ненадолго приложился к горлышку и с удовольствием заключил:

- Ммм, медовый! – после чего приложился уже как следует.

- А может того… - блеснул глазами Ярослав. – Покрепче?

- Не, - отмахнулся я. – Хошь, сам пей, а я лучше поостерегусь.

- Нет, батюшка келарь точно перед обедом обнюхает, - вздохнул каменщик.

- А мёд у монастыря свой? – перевел я тему.

Ульев в привычном мне виде я в этом мире не видел, а там еще проще тандыра. Припасу пока, мне здесь жить долго, и «ухнуть» все ценное, что есть в голове во славу и процветание Церкви, конечно, богоугодно, но мне же тоже не только для себя родного надо.

- И свой, и караваны гостевые возят, - ответил Василий. – Из Черниговских земель самый лакомый, - облизнулся.

- Из Брянских, - поспорил Ярослав.

- Из Черниговских.

- Из Брянских.

- Из…

- На Оттоманщине пчелы редкость, - выкатил я выдуманный факт, чтобы перевести спор в конструктивное русло. – Как вообще мёд с воском добывают?

- Ну как же!.. – приосанился Ярослав, приготовившись объяснять.

- Ты щас расскажешь! – пренебрежительно перебил его Василий и принялся объяснять сам, игнорируя обиженно сопящего напарника. – Угодья бортные по семьям бортницким расписаны, по наследству передаются…

- Это у людей, не у монастыря, - пояснил для меня Ярослав, проигнорировав обиженно насупившегося плотника.

- А как угодья обустроены-то? – не услышал я главного.

- Так дырка в дереве, - пояснил Василий, недоуменно посмотрев на меня. – Ты чего, совсем дурачок, Гелий?

Не буду его больше квасом поить. Ничего личного – просто характер у него поганый.

***

Батюшка келарь, которого я «поймал» после обеда, торговался аки самый бессовестный рвач на рынке, и я уже почти смирился с утратой изрядной суммы, но помог старый-добрый свободный рынок: сидящие на скамейке перед «офисом» батюшки келаря и торгующиеся мы услышали стремительно несущуюся по монастырю благую весть:

- Караван гостевой приехал! Караван гостевой!..

Купцы в монастырь да посады приезжают регулярно, но на моей памяти впервые. Интересно.

- Ну а чего, отрока грамоте учить – дело благое, - засуетился Николай. – Треть уступлю, - «расщедрился» на скидку.

Суетится, значит купцы его монополию на писчие принадлежности подрывают. И подрывают сильно, если аж на треть этакий жлоб подвинулся. Но жлоб, поэтому один черт получится сильно дороже, чем у «гостевого каравана».

- Негоже монастырь объедать, батюшка, сам говоришь – мало их, чернил, - поднялся я со скамейки. – Пойду до гостей, может у них хоть уголек да дощечки найдутся, - горько вздохнул, имитируя острый приступ совестливости.

- А работать кто будет? – не без ехидства спросил Николай.

Пушкин в эти времена еще не родился, поэтому отдуваться приходится самим.

- Ярослав с Василием тоже чай не дураки до каравана не сходить, - сослался я на цеховое право лениться. – Работы немного осталось, до заката всяко управимся, батюшка, а других строить покуда нельзя. Федьку учить нужно, я на то зарок дал.

- Ну, когда цену непомерную тебе загнут, вертайся, авось и сговоримся. Только трети уже не будет, - великодушно предложил он.

- А вам не нужно разве для нужд монастырских поторговать? – спросил я.

- То не твоя забота, Гелий, - пробурчал в ответ батюшка.

Сердится, что не выгорело гастарбайтера облапошить.

- К батюшке келарю купцы сами приходят, с подарками да уважением, - похвастался стоящий перед входом в келарскую обитель «боевой прислужник».

- Спасибо, - поблагодарил я его за ответ и пошел к источнику суеты – северным воротам.

Шел не один, а в степенно, без всякой суеты, шагающей к воротам группке монахов и послушников десятка на три человек. Жизнь здесь Богоугодна, но скучна – ежели и не купить чего, так хоть поглазеть. Это – еще и причина того, почему везде, где я попадаю в скопление народа, начинается:

- Гелий, расскажи про это!

- Нет, расскажи про то!

- Ишь, насели! Нет уж, Гелий, рассказывай лучше про…

И я рассказывал, мне же тоже скучно. Как вариант – даже скучнее, чем другим, потому что часами сидеть без дела, вести медленные разговоры и много созерцать окружающую меня Русь я не привык, а они с этим родились и выросли.

- О, Федька! – прервав рассказ, заметил я спешащего ко мне, ловко обходящего обтянутые рясами да подрясниками ноги, помощника. – Это вот, братья и батюшки, Федор, помощник мой. Ежели прибежит к кому с просьбою от меня, прошу в шею сразу не гнать, а хотя бы выслушать.

- Да ты чего, Гелий, мы ж к тебе со всей душой, - обиделся на такое предположение Павел.

- Мы, конечно, не греки, да своим помогать приучены, - вроде как поддел, а вроде как и приятно сделал изначально недолюбливавший меня Андрей.

Народ покивал и позитивно побурчал на нас с Федькой. Не только я привык к монастырю и его обитателям, но и они привыкли ко мне. Привыкли, приняли, полюбили – за исключением отдельных представителей – и в разумных пределах постараются мне помочь, если что-то случится. Гостеприимный мы, русские, народ, и это, как и многие другие достоинства (и недостатки, чего уж там), у нас от предков.

Глава 10

Наличие в этом времени «локальных брендов», сиречь общепризнанно хороших видов товара из определенного региона, стало для меня еще одним открытием.

- Кожа да мыло из Ярославля!

- Тульские лопаты, топоры, гвозди!

- Масло, сало да мясо из Вологды!

- Псковский лён!

- Меха с холодного Севера!

- Волжская белуга! Севрюга с Каспия!

И ведь тоже открытие то еще: торговля существует столько, сколько существует сама цивилизация, и существует она лишь потому, что в разных землях хорошо растет/добывается/удобно обрабатывается какой-нибудь ресурс, а всего остального всегда не хватает. Тут и без всяких учебников по экономике, чисто ради выживания соберешь караван да до соседей двинешь, поменять чего-нибудь на чего-нибудь ко всеобщему процветанию.

Русь – страна торговая, и таковой всегда была, есть и будет, но в мои прежние времена это как-то подзабылось: сначала, с подачи Императора, стала «Россия – страна военная», а потом, при СССР, торговать вообще стало стыдно, зато колоссальная военная мощь только прибавилась.

Но торговля-то была, и какая! Нифига себе – вторая экономика мира! Зародилась Русь когда-то в качестве крышующего торговый путь «из Варяг в Греки» ЧОПа, занималась этим да грабежом более богатых соседей, и ни о какой государственности даже не думала, но в какой-то момент оказалось, что «более богатым соседом» для беспокойных степняков стала уже она. Неприятно, пришлось сплачиваться и обзаводиться нормальными государственными институтами. Слово «суверенитет» здесь не в ходу, но понимание значимости оного как минимум в правящую верхушку уже зашито.