"Фантастика 2026-125". Компиляция. Книги 1-26 (СИ) - Кароль Елена - Страница 171

— Да ладно… Да это…

— Тш-ш, — я снова приложила палец к своим губам. — Не спеши. Осознай. Освой. Проникнись. И выбирай в наставники Кроноса, он знает, что делать.

— Твердь? — моментально сообразил Матвей, в чьих глазах плескалось поистине бездна по-детски наивного, но от того ещё более искреннего счастья. — Спасибо, Ева! Спасибо!

А потом меня так крепко обняли, что я приглушенно пискнула, хрюкнула… И кое-как вырвавшись, погрозила нахалу пальцем.

Расхохотавшись, Карепанов вскинул руки, давая понять, что не приделах, и ушел к своей машине, весело посвистывая и чуть ли не приплясывая.

Я же, нагло перещупав и остальных олимпийцев, кто сегодня участвовал в ритуале, отозвала в сторонку Гефеста и намекнула, что стоит включить в программу тренировок и начальную магическую подготовку. Ибо…

— Да ну нахер⁈ — изумился Тюменцев, глядя на меня своим единственным глазом, как на ожившую кикимору. С ужасом и недоверием. — Да это невозможно!

— Ага. Так всем и говорите, — покивала с умным видом. — Но занятия продумайте. Пусть осваиваются со своими новыми силами. Уровень только-только пробудившегося ученика — это так, детский лепет, но в ряде случаев может помочь выжить, вам ли не знать. В общем, я в вас верю. Вы справитесь.

Крякнув, Роман Игоревич всё ещё растерянно почесал в затылке, но потом взял себя в руки и отрывисто кивнул.

— Ясно. Понял. Будем работать.

И уже уходя, пробормотал себе под нос:

— И впрямь богиня… Надо же!

Да-да, хвалите меня, хвалите!

Так, а где моя одежда?

К счастью, одежду я свою нашла, никто не посмел на неё покуситься, после чего мы с Сашей отправились домой и остаток дня я провела в своей мастерской, творя новую картину под названием «Пробуждение». Ох, как же это всё-таки по-настоящему чудесно!

Кто бы только мог подумать, а?

Что примечательно, стихии в олимпийцах пробудились именно базовые, без отклонений. Матвей — земля, Влад — огонь, молчаливый и рассудительный Макар — вода, а юркий Павел — воздух. Федот и так был уже отчасти менталистом, стихии не стали одаривать его ничем дополнительно, но, как мне показалось, дали толчок к развитию именно дара прорицания. Геракл тоже был уже одарен твердью и пока сложно было сказать, раскрылся ли его дар сильнее, но я искренне надеюсь, что да.

Что ж, этот день был удивителен и полон открытий, будем надеяться, что олимпийцы оправдают моё доверие и принесут в этот мир лишь порядок и гармонию. Да, я помню, куда именно выстлан путь благими намерениями… Но слово сказано, дело сделано. Мир — он… должен развиваться.

Иначе просто не бывает. И не должно быть.

Ну а пока…

— Ачешуенно!

Мой восторг был ярким, искренним и всеобъемлющим, а всё потому, что мне, наконец, привезли рамы для готовых картин и Саша сначала помог закрепить в них полотна, а потом и развесить по стенам в трофейном зале, а когда мы уже заканчивали это благое дело, привезли оба новых экспоната из Раскатовской аномалии: львиногривого огнеплюя и коршанида. Они идеально вписались в уже существующую коллекцию и я не удержалась, позвала супруга, чтобы он тоже ею впечатлился.

И он таки впечатлился!

— Ого!

Изучив сначала птицу, затем «котика» и под конец каждую из готовых картин, супруг повернулся ко мне, завладел моей ладонью, почтительно поцеловал кончики пальцев и удивил ещё сильнее, заявив:

— Моё почтение, богиня. Я думал, уже невозможно удивиться сильнее, но ты не перестаешь меня восхищать. Знаешь, иногда мне кажется, что ты действительно гораздо меньше человек, чем мы все… — Не отпуская моей руки, Николай внимательно заглянул мне в глаза, но не стал нагнетать, а предпочел с улыбкой закончить: — Я искренне рад, что стихии позволили мне тебя узнать, Ева.

— Спасибо. — Я польщенно улыбнулась, пару секунд погрелась в невидимых лучах славы, а потом рассмеялась, скрывая за смехом смущение и некоторую неловкость.

А потом мы отправились ужинать!

После ужина на меня снова напало вдохновение и я поняла, что хочу нарисовать мужа. И не просто мужа, а дракона! Абсолютно мифическое существо. Древнее, мудрое, невероятно могущественное.

Но… одинокое. Грустное. Осознавшее, что даже вечность конечна, и однажды забвение ждет всех нас.

Я изобразила его сидящим в гордой позе на краю обрыва. В профиль. Шкура гранитно-песочного окраса, старые шрамы, щедро покрывающие мускулистый торс и крылья, и обращенный к звездам задумчивый взгляд абсолютно разумного существа.

Картина, как напоминание о том, что жизнь — странная штука. И познать её замысел дано далеко не всем…

Но дано.

Уже в конце, накладывая последние штрихи, я вдруг осознала, что меж звезд и легкой облачной дымки видна женская фигура с распущенными волосами и в длинном платье, которая протягивает к дракону руки. Точнее… Да. Зовет к себе.

На небеса.

Вот… черт!

Стоило только понять, что именно я нарисовала, как стало откровенно не по себе.

Я даже отошла от мольберта и отвернулась, давая себе возможность успокоиться и взять себя в руки. Отложила кисточку, прошлась по мастерской… Постояла у окна, заглянув в ночное небо с россыпью звезд. Подумала о том, как несправедлива жизнь…

И лишь спустя минут сорок вернулась к картине и изучила её вновь, отринув лишнее.

Так вот ты какой…

Зов вечности.

Нет, пожалуй, эту картину я на всеобщее обозрение выставлять не буду. Слишком уж это личное.

Буквально пятью мазками добавив блики глазам последнего дракона, я окончательно убрала кисточки и ушла к себе. Спать. Увы, все мы смертны.

Даже драконы.

Вторник порадовал ясным солнечным днем и после завтрака, предупредив Николая, что уезжаем на охоту, мы с Сашей погрузили в машину всё необходимое, и отправились в Бакшеевскую аномалию, где водились скальные крабы и росли редкие цветы под названием жар-цвет. Из них, насколько я знала, делали эликсиры, способствующие регенерации, а то и вовсе продлевающие молодость. Но последнее — не точно.

Маги в принципе жили дольше обычных людей, если сами не убивались раньше. О тварей, о других магов… Тот же Дудин был одаренным стихии воды. Но сильно ли ему это помогло? Совершенно нет.

Мы с Сашей, если подумать, тоже постоянно влипаем в неприятности, и если бы не запредельная наглость, живучесть и щедро отсыпанная госпожой Фортуной удача, давно бы уже отправились на новый круг перерождения. И кто знает, может даже в другой мир?

Впрочем, не будем сейчас об этом. Сейчас мы будем всё о том же…

— Да, я желаю пройти в эту аномалию, — повторила я на проходной Бакшеевской аномалии. — Да, я осознаю все риски. Слушайте, вас в одном месте всех делают что ли? Я уже устала это повторять. Пробейте по вашей базе места, куда мы с братом уже ходили. Да, регулярно. Да, эта телега под добычу. Да, вечером полюбуетесь. Спасибо, и вам легкой службы.

В общем, внутрь мы всё-таки попали, а вот потом пришлось постараться найти в этих неожиданно практически тропических лесах цветы в нужном количестве (пять на каждый ритуал!), не став при этом ни завтраком для живоглота, ни обедом для арахнопода, ни ужином для скального краба.

Упырхалась, ужас!

Сложнее всего оказалось найти два последних цветка, за которыми пришлось лезть совсем уж в непроходимую чащу, но именно там мы умудрились найти и цветки, и приключения на свои задницы.

А ещё нетипичного скального краба, который был не скальным, а скорее лесным. Этот гад, чей панцирь был покрыт мхом и местами даже травой, так успешно прикидывался холмиком, что неладное я заподозрила только тогда, когда этот самый холмик под моими ногами дрогнул и зашатался.

И всё бы ничего, но у него из спины реально росла пальма! Небольшая, всего метр в высоту, но она там росла!

Сам краб оказался три метра в поперечнике, и это только верхний панцирь, каждая клешня была размером с промышленный ковш, поднявшись на длинные крепкие лапы, он оказался выше меня, а двигалась эта тварь для своих размеров поразительно шустро.