Серый Кардинал (СИ) - Неумытов Кирилл Юрьевич - Страница 32

Я сглотнул. Маловероятно, что моя союзница вернётся. Она стала считать это место опасным, а меня самого — потенциальным предателем. Вполне возможно, я лишился всего накопленного навсегда, и теперь нужно думать, что делать дальше. Союз с Аэльмарами перечёркнут в одночасье. Без передачи артефакта в советники меня уже не возьмут, а печать Кнута Государева попросту больше не имеет смысла.

— Если Виссаре ничего не будет угрожать, она может вернуться, — ответил я принцессе. — Я буду ждать здесь два дня.

Элизабет молча кивнула. План был дерьмовым, и мы оба это понимали. Как ни странно, принцесса приняла новость о потере кинжала без раздражения. Несмотря на девятнадцатилетний возраст, она мыслила очень хладнокровно. Девушка не сыпала обвинениями и оскорблениями, а размышляла, как действовать дальше.

— Ваше Высочество, — обратился я к Элизабет. — Поблизости есть какой-нибудь слабый источник праны? Виверна имеет высокую чувствительность к магической энергии. Скорее всего, она полетит в такое место.

— Вблизи гор-близнецов есть несколько мест с ядовитой природной праной, — задумчиво произнесла принцесса. — Люди туда не суются из-за слишком большой опасности. Такие источники называются мёртвыми.

— Скорее всего, ядовитая прана подойдёт Виссаре, — предположил я.

— Тогда надо обойти каждый из источников, — решительно заявила Элизабет. — Я запомнила, как ощущается прана виверны. Я её найду.

Принцесса свернула с протоптанной горной тропы. Похоже, ночь будет без сна. Информация про мёртвые источники всё изменила. Виссара могла почувствовать один из таких в полёте и уже планировать туда попасть. Появление Элизабет, вполне вероятно, это просто удобный повод сбежать.

Можно ли назвать случившееся предательством? И да, и нет. Наш союз с виверной — это некое стратегическое партнёрство. Каждый преследует свои интересы, и в точке их соприкосновения возникает союз. Нам обоим нужен источник праны — это объединяющий фактор. Но мёртвый источник мне не подойдёт, а вот Виссаре он вполне придётся по вкусу.

Элизабет шла довольно быстрым шагом. До этого нас вёл я, и потому мы двигались куда медленнее. Успевать за темпом принцессы было очень сложно. Ей часто приходилось останавливаться и ждать меня, хоть я всеми силами старался не отставать. Комментарии по этому поводу принцесса не делала, думаю, она прекрасно чувствует, насколько мало у меня жизненной энергии.

Несмотря на активную ходьбу, я ещё и замерзал. С заходом солнца ужасно похолодало, а овечья куртка осталась в сумке у Виссары. Горный ветер пробирал до самых костей. Оставалось надеяться, что хотя бы не будет дождя — ночное небо было безоблачным.

Путь усложняли постоянные подъемы по горному склону. Порой мы шли по относительно ровным участкам, но чаще приходилось подниматься вверх, обходя плотно растущие деревья. Они, правда, вскоре кончились, как и вся растительность. Мы вышли на безжизненную потрескавшуюся почву. Под сапогами сухо похрустывало, вверх поднималась серая пыль. Воздух здесь был тяжёлым, и это не из-за высоты — мы приближались к мёртвому источнику.

С каждой минутой нахождения здесь я чувствовал себя всё хуже и хуже. Переговоры с Виссарой должен вести я, если Элизабет подойдёт слишком близко, виверна попросту улетит. Правда, я и сам не хотел заходить на территорию мёртвого источника. Чую, если немного перебрать с дозой ядовитой праны, то уже не выкарабкаюсь. Для меня и обычная прана опасна, что уж говорить о ядовитой.

— Здесь её нет, — поднявшись на небольшой холм, объявила Элизабет. — Уходим отсюда.

Новость я воспринял с облегчением. Мне крайне тяжело дышалось, нахождение вблизи мёртвого источника стало для меня настоящим испытанием. Когда мы ушли из зоны безжизненной почвы, я ещё полчаса приходил в себя. Элизабет замедлила темп, видя моё состояние, и мы шли довольно спокойным шагом.

Чтобы немного отвлечься от усталости, я стал думать об освещающей наш путь луне. Хотя, возможно, спутник этой планеты называют как-то иначе. Здешняя луна была белоснежной с отливом серебра, словно помещённая на небо монета. Никаких пятен, как на луне с Земли, тут не было.

А ещё… Звёзды… Они тут совсем другие. Многие горели ярким синим или фиолетовым светом, было несколько устрашающих красных. Во время моего дежурства в пещере ночь была облачной, и это первый раз, когда я смог посмотреть на звёзды. Я был так заворожен ими, что на время забыл об усталости. Мне даже как будто стало легче идти.

— Арэн, хватит смотреть на звёзды, — остановившись и повернувшись ко мне, строго произнесла Элизабет. — Нельзя так жадно смотреть на небо. Тебя этому что, не учили? Ты разгневаешь такой наглостью богов, пытаясь взять силу неба.

Я оторвал глаза от звёзд, и на мгновение перед взором возник тёмный силуэт с пылающим зрачками. Это было так ярко, что меня будто ударили по голове. Я взялся рукой за пульсирующий висок, не понимая, что со мной происходит. Боль была резкой и очень острой. Неужели это кара богов?…

Принцесса подошла ко мне ближе.

— Арэн, ты что-нибудь видишь? — тихо спросила девушка.

— Вижу, — ответил я, не совсем понимая причину вопроса. Боль стала потихоньку отступать.

— Тогда тебе невероятно повезло. Я почувствовала, как с неба начала литься звёздная прана. Люди, смотрящие на звёзды, лишались зрения и за меньшее. Большинство не рискуют смотреть на ночное небо даже пару мгновений, а пристальный взгляд на протяжении минуты — это верный способ потерять зрение навсегда. Арэн, как долго ты смотрел на небо?

— Несколько минут, — преуменьшил я. На самом деле я смотрел в небо почти четверть часа.

— Это было опрометчиво, — покачала головой Элизабет. — Утрата кинжала Сердце Адолии — не повод калечить себя. Зная, что у тебя слабая жизненная энергия, ты рассчитывал себя убить?

— Ни в коем случае, Ваше Высочество. Я бы никогда не стал заниматься подобной глупостью.

— Тогда выходит, ты и правда не знал, что нельзя смотреть на ночное небо?

— Мне ставили руну истощения, из-за чего я частично потерял память, — выкрутился я.

— Арэн, значит ты, человек, потерявший память, захотел стать советником короля?

Вопросы принцессы были очень остры, хоть она и говорила без давления в голосе. Элизабет умна и хладнокровна. Принцесса без колебаний избавится от всего, что вредит Адолии. Эта участь настигла Октавию, и это может ждать меня, если я дам повод сомневаться в своей полезности.

— Для начала надо вернуть кинжал, Ваше Высочество, — ответил я. — А уже после я буду доказывать, что достоин быть советником короля.

— Больше не смотри на звёздное небо, — отрезала Элизабет и продолжила путь.

Это предупреждение я запомню на всю жизнь. В висках всё ещё стояла лёгкая боль. Я уже несколько раз сталкивался с магией, но впервые мне было настолько не по себе от соприкосновения с праной. Тёмный силуэт с горящими глазами намертво отпечатался в памяти. Кто это был — какой-то бог или нечто иное, я не знал. Понятно лишь одно — я перешёл черту, которая дозволена человеку. Всё это — из-за незнания реалий нового мира. К сожалению, правила игры прочитать нигде нельзя, многое вскрывается вот так — по ходу дела.

Но был и хороший эффект от соприкосновения со звёздной праной. Накопившаяся усталость, голод и необходимость во сне пропали. Сначала я подумал, что это какой-то обман от организма на фоне всплеска адреналина, но нет — я объективно стал чувствовать себя лучше. Появилась бодрость, которую я ещё никогда не ощущал в новом теле.

У меня даже закралась мысль — а не смог ли я случайно как-то впитать звёздную прану? Элизабет об этом умолчала, хотя должна была почувствовать изменения. Но задавать вопросы принцессе я не стал. Она не самый многословный человек, и мне не хотелось её лишний раз беспокоить. Для начала нужно вернуть Сердце Адолии, чтобы о чём-то спрашивать Элизабет.

По мере пути я всё больше убеждался, что смог впитать звёздную прану. Принцесса, заметив, что я от неё не отстаю, ускорила темп. Раньше я постоянно заставлял Элизабет ждать себя, но теперь я за ней поспевал. Это побуждало девушку только наращивать темп. Несмотря на то, что моё тело опредёленно стало сильнее, я бы всё равно больше не рискнул смотреть на звёздное небо. Один раз мне повезло, а во второй я могу лишиться зрения.