Серый Кардинал (СИ) - Неумытов Кирилл Юрьевич - Страница 28

Элизабет перевела взгляд на брата. Я не видел выражения её лица, так как смотрел вниз, но, кажется, она была недовольна.

— Ваше Величество, — стал настаивать я. — Секреты остаются секретами, пока о них знает как можно меньше людей.

— Октавия — мой верный соратник, — с лёгким раздражением произнёс Леор. — Я ей полностью доверяю.

— Брат, прислушайся к совету, — раздался звонкий, певучий голос Элизабет. — Некоторые тайны бывают слишком важными.

— Элизабет, мы окружены врагами, — король посмотрел на сестру. — Если подозревать в предательстве союзников, то можно сойти с ума. Моё решение не изменится. Арэн, начинай свой рассказ о Тууроне.

Я повернул голову в сторону Октавии. Этому магу я совершенно не доверял. Мне даже показалось, что она ухмыляется, оставшись с нами в зале, но нет — девушка, смиренно опустив голову, смотрела в пол.

Можно было попробовать поставить Леору ультиматум, сказав, что я ничего не буду рассказывать, пока здесь Октавия, однако с такими выкрутасами меня могут быстро выгнать из замка Кормер. Устроить встречу с королём получилось достаточно легко, и наглеть не стоило. Впрочем, я всё равно буду наглеть.

— Клинок Сердце Адолии у меня, — объявил я, подняв глаза на короля. Мне нужно было видеть его реакцию.

Брови Леора взмыли вверх, его глаза округлились. Октавия слегка ахнула, а принцесса стала смотреть на меня хищным взглядом. В зале стало куда напряжённее, чем прежде.

— Что с Гиставом? — с волнением в голосе спросил король, сглотнув. — Он жив?

Я покачал головой и произнёс короткое «Нет». Плечи Леора опустились вниз. Я видел, как искры вспыхнувшей надежды гаснут в его глазах. Похоже, Гистав Гело был ему близок.

— Значит, слухи о его смерти были правдой… — тихо произнёс король. — Как он умер?

Молодой юноша меня удивил. Я сказал, что у меня Сердце Адолии — артефакт, который поможет ему вернуть власть над всеми долинами, но король в первую очередь спрашивает о важном для себя человеке. Думаю, у Леора Аэльмара очень доброе сердце. Правда, в народе его совсем не уважают, так как его доброта ведёт к нерешительности, а это, в свою очередь, к смертям сотен и тысяч людей. После гибели в бою короля Тайрена, Леор не смог сделать ровным счётом ничего.

— Я не знаю всех обстоятельств смерти Гистава Гело, — сказал я с умеренной скорбью в голосе. — Мне повезло найти оставленный им рунный тайник. Когда я его открыл, то услышал просьбу не продаваться тууронцам и доставить артефакт вам.

— Он выполнил свою миссию, — Леор тяжко вздохнул. — Гистав обещал вернуть Сердце Адолии, и он это сделал, — король перестал смотреть в пол и посмотрел мне в глаза. — Арэн, где сейчас находится клинок?

— Под охраной дракона, — ответил я. — За возвращение Сердца Адолии я хочу получить место вашего советника и Кнут Государев.

На несколько секунд повисла гробовая тишина. Каждый находящийся здесь понимал, что я прошу, и потому был в шоке.

— Как ты посмел такое просить? — сквозь зубы процедила Октавия, сверля меня взглядом. — Адолию чуть ли не уничтожили, когда последний раз у неё был Кнут Государев! И место советника? Кем ты вообще себя возомнил!

Леор находился в растерянности и даже не знал, что сказать. Его сестра сильно злилась, но пока молчала. Моё требование действительно было вопиющим. Всё может закончиться тем, что меня и Виссару убьют, а клинок отнимут. Объявленные условия, вероятно, придётся снизить, однако я всё же попытаюсь взять максимум.

Что такое Кнут Государев, я случайно узнал в храме богини Алетты. Решил заглянуть туда, подумав, что, возможно, смогу поговорить с богиней, но так просто это не происходит. Зато у меня получилось поговорить со жрецом храма и полистать книгу с историей Адолии.

Аэльмары имеют родовую руническую печать, которая передаётся из поколения в поколение. Ей владеет только один человек, и если это Леор, то значит, что Элизабет уже не может использовать Сердце Адолии. Клинок позволяет создавать руновоинов, а печать Аэльмаров — усиливать их в бою магическим знаменем.

Но кроме этого, Аэльмары внутри своей родовой руны имеют печать Кнута Государева. Её владелец тоже может ставить магическое знамя, однако эту печать нельзя передать члену семьи. И тут возникал вопрос доверия, потому что Кнут Государев может лишить праны всех руновоинов, созданных Сердцем Адолии. То же самое могут и Аэльмары с главной руной, но они никогда не будут собственноручно лишать себя силы.

— Адолия обескровлена, — громко объявил я. — Кнут Государев — это сила, которую нужно использовать. Я понимаю, что не вызываю у вас какого-либо доверия, однако если бы я хотел предать Адолию, то уже бы давно продал клинок тууронцам. Я не сделал этого, потому что верю в силу Аэльмаров. Пусть это прозвучит голословно, но мои советы помогут вам вернуть прежнюю Адолию.

— Ты прав, это всё действительно уж слишком голословно! — Октавия усмехнулась. — С чего ты решил, что твои советы хоть чего-то стоят? Вот, скажи, сколько тебе лет?

— Мой возраст не имеет значения. Лучше судить людей по их деяниям, а не по возрасту или доставшемуся статусу. Мой ум достаточно остр, чтобы давать его Величеству хорошие советы.

— Откуда такая уверенность? — спросила маг, не давая мне продолжить. — Что такого великого ты успел сделать? Тебе просто повезло найти клинок Сердце Адолии. Чем ты докажешь, что твой ум лучше, чем у других?

Октавия хмыкнула. Она обрушивала на меня удар за ударом, стараясь сбить с толку. Леор за этим молча и очень внимательно наблюдал. Кажется, мнение руномага имело для него большое значение, но он всё же хотел увидеть, чем я отвечу.

— Я был рабом у Туурона. Они бросили меня на корм дракону, но я смог обратить монстра в союзники благодаря своему уму. Разумеется, магический зверь хотел весомых доказательств, что я ему полезен. Для этого я запугал лорда Хентоса, намекнув, что дракон, который действует согласно военной стратегии, это страшная сила. Я взял с Хентоса три праннита и пятьдесят золотых. Один праннит я передал дракону — два других остались моими. В качестве подарка его Величеству я отдам двадцать зёрен друдского кедра.

Король был удивлён, а Октавия наконец заткнулась. Козыри следует выкладывать на стол постепенно для более сильного эффекта. Я сразу понимал, что надо будет очень постараться, чтобы выбить для себя место советника и Кнут Государев. Октавия не беспочвенно задавала мне каверзные вопросы.

Леор посмотрел на сестру, затем на своего руномага, словно прося совета, но девушки молчали.

— Я не говорю, что умнее всех на месте, — продолжил я. — Но когда появляются возможности, я умею ими пользоваться.

— Ты просишь место моего советника и Кнут Государев, — медленно произнёс король. — Отдаёшь мне зёрна друдского кедра. Говоришь, что поможешь вернуть Адолии прежнюю силу. Однако я не слышу, какую награду ты действительно желаешь. Земли и титул анд-лорда? Или ты хочешь большего и претендуешь стать лордом одной из великих долин?

— Земли и титулы меня не интересуют, — покачал головой я. — Я хочу воспользоваться источником праны, и поэтому в моих интересах помочь Аэльмарам вернуть свои земли.

— Туурон слишком силен, — Леор опустил глаза в пол. — Я не думаю, что у Адолии получится вернуть источник праны. Нам бы просто выжить. Туурон испугался, что увековеченная кровь Аэльмаров не ослабляется с поколениями, как у других, а наоборот становится сильнее. Отец считал, что именно из-за этого они напали… Мы могли сделать гораздо больше, чем две сотни руновоинов, и Туурон об этом как-то узнал. Их главной целью в войне было уничтожить Аэльмаров и забрать Сердце Адолии. Возвращение артефакта для нас, возможно, не благо, а катастрофа. Особенно если обо всём узнает Туурон…

— Ваше Величество, у меня есть план на этот счёт, — уверенно заявил я.

— И какой же? — заинтересовался король.

— Я ещё не ваш советник, поэтому пока промолчу.

Брови юноши едва заметно дёрнулись — он не ожидал такого ответа. Леор посмотрел на сестру, затем перевел взгляд на меня и сказал: