Кавказский рубеж 11 (СИ) - Дорин Михаил - Страница 24

— Чуть подрасти и будет у тебя такая же. Может и генеральская.

В этот момент на крыльцо вышла директор, Тамара Павловна. Это была строгая женщина с высокой причёской, в неизменном светлом костюме, а рядом с ней молоденькая учительница, поправляющая очки.

— Александр Александрович! Мы вас уже заждались. Дети, а ну-ка пропустите товарища подполковника! Звонок через минуту!

Школьники неохотно расступились, создавая живой коридор, и я, поправив китель, направился к крыльцу. Мы поднялись на второй этаж. Школьные коридоры гудели от голосов детей. Звонок вот-вот должен был прозвенеть, и старшеклассники медленно шли по кабинетам.

Тамара Павловна шла впереди, словно ледокол, раздвигая поток учеников. Я шёл рядом с ней, чувствуя на себе десятки взглядов. Девчонки стреляли глазами, хихикали и шептались, оценивая то ли меня, то ли идущих рядом ребят. Парни смотрели иначе: кто-то с уважением, кто-то с завистью к наградам, а кто-то и с вызовом.

— Дети у нас непростые, Александр Александрович. Умные ребята, но… сами понимаете, время сейчас такое. Свободомыслие, дискуссии. Иногда даже чересчур.

Мы подошли к дверям кабинета истории.

— Вы пока здесь подождите, буквально минуточку. Мы их подготовим, рассадим, чтобы тишина была. А то они у нас шумные после перемены, — попросила классная руководительница.

— Конечно, без проблем, — кивнул я.

Педагоги скрылись за дверью, а я остался стоять в коридоре, изучая плакат полководцами Великой Отечественной Войны.

Коридор уже опустел, но тут я услышал шаркающие шаги. Мимо меня прошёл парень, но потом остановился и вернулся. Он был высокий, сутулый, а волосы длиннее чем у большинства ребят. Одет в джинсовую куртку поверх футболки, а на груди был какой-то значок с надписью на английском. В руке он вертел цепочку, а во рту жевал жвачку. Лицо было мне знакомо, но пока я не понял, на кого похож этот старшеклассник.

Парень демонстративно разглядывал мои награды. В его взгляде не было ни детского восторга, ни уважения. Там читалась холодная и взрослая ирония.

— Зря пришли.

— Почему?

— Да никому это не интересно уже. Сейчас другое время. Деньги зарабатывают люди. Кто сейчас в армию хочет? Только те, у кого ума не хватило в институт поступить или бизнес замутить.

Он говорил фразами из тех самых газет, в которых в последнее время армию поливали грязью, называя «нахлебниками». А гражданин Сахаров и вовсе врал, что в Афганистане лётчики бомбили своих, чтобы не попадали в плен.

— Мир уже наступил. Во всём мире люди работают. Так что вы, товарищ подполковник, зря время тратите. Вам там похлопают, конечно, для вида. Но слушать никто не будет.

Он смотрел на меня с вызовом, ожидая реакции. Наверное, думал, что я сейчас начну читать мораль или потащу его к директору. Но я лишь спокойно поправил папку под мышкой.

— Значит, «не будут слушать»? А деньги зарабатывать — это главная цель? — переспросил я тихо.

— А то нет? Жить надо красиво, — фыркнул он.

Дверь класса приоткрылась, и в коридор выглянула Елена Викторовна.

— Хавкин! Опять опаздываешь? Быстро в класс!

Похоже, что это сын нашего главного коммерсанта Миши Хавкина. Где-то он неправильно воспитал отпрыска.

Парень бросил на меня снисходительный взгляд, словно на динозавра, которому место в музее, и, шаркая ботинками об пол, зашёл в кабинет.

— Александр Александрович, просим! — торжественно объявила учительница, распахнув дверь пошире.

Я выдохнул, одёрнул китель и шагнул в класс. Разговор предстоял интересный. Кажется, просто рассказать байки про полёты не получится. Придётся воевать на идеологическом фронте.

Глава 11

Стоило мне войти в класс, как все ученики встали. На стенах висели портреты Кутузова, Суворова и Жукова, которые соседствовали с картой мира, где СССР занимал одну шестую часть суши, закрашенную в розовый цвет. На задней стене висел портрет президента СССР Русова рядом с Лениным.

В кабинете присутствовали ученики выпускного класса.

— Добрый день! Садитесь, ребята, садитесь, — спокойно сказал я, проходя к учительскому столу.

Директор школы и классный руководитель заняли стулья у окна, сложив руки на коленях и приготовившись слушать образцово-показательную лекцию.

— Меня зовут Александр Александрович Клюковкин. Я заместитель командира вертолётного полка. В рамках «Урока Мужества» меня пригласили с вами пообщаться.

Я не стал вставать в позу оратора, а просто присел за учительский стол.

— Давайте без лишнего официоза. Спрашивайте, что интересно, — сказал я, положив папку на стол.

Сначала повисла пауза. Тут включилась в работу и классный руководитель. Она кому-то подмигнула в классе. Видимо, вопросы для урока уже были заготовлены.

Тут девочка с первой парты, поправляя очки, задала один из вопросов.

— Александр Александрович, скажите, а какие качества нужны, чтобы стать настоящим защитником Родины?

Я улыбнулся.

— Голова на плечах нужна. Остальное приложится.

Видно было, что в классе ожидали не такой ответ. Кто-то даже и ещё больше приободрился, услышав непоказную фразу.

Но вопросы из «домашних заготовок» продолжились.

«А страшно летать?», «А какая скорость у вертолёта?», «А за что этот орден?» и всё в таком роде. Я отвечал честно, но коротко.

Если подавляющее большинство слушало внимательно, то в глазах пары человек на «камчатке» читалась скука. Миша Хавкин, что встретил меня в коридоре, рисовал что-то в тетради, не обращая ни на кого внимания.

Когда-то у меня уже был визит к детям в детский дом Торска. Разговор был сложный, но общий язык мы нашли. Правда там были дети помладше. Тут ситуация сложнее. Мне такого, как этот Хавкин сложно чем-то удивить.

Я понял, что так дело не пойдёт. Барьер надо ломать.

— Тамара Павловна, Елена Викторовна, у меня к вам просьба. Оставьте нас.

Директор опешила от такого предложения.

— Как оставить⁈ Александр Александрович, но положено же присутствовать. Дисциплина…

— Тамара Павловна, я настаиваю.

Дети в классе замерли. Это был разрыв шаблона. Выгнать директора с урока⁈ Такого они ещё не видели. Тамара Павловна поджала губы, но, видимо вспомнив про шефскую помощь полка, кивнула.

— Хорошо. Елена Викторовна, идёмте.

Как только дверь за ними закрылась, атмосфера в классе мгновенно изменилась. Точнее, все продолжили молчать, но теперь уже они смотрели на меня с ожиданием чего-то нового.

Я встал и расстегнул пуговицы парадного кителя.

— Жарко у вас.

Подростки смотрели на меня внимательно, ожидая ещё какой-нибудь ход. Я решил, что стоит напрямую спросить у товарища Хавкина, откуда у него такое отношение к армии.

— Напомни, как тебя зовут, дружище? — обратился я к парню.

— Василий.

— Вася, значит. В честь деда назвали, верно? — уточнил я, зная что у Хавкина-старшего отчество Васильевич.

Парень всем видом показывал, что ему не особо интересен вопрос происхождения его имени.

— Ты там в коридоре сказал, что армия никому не интересна. Что сейчас время деньги делать. Так?

Вася кивнул и поднял голову. Теперь он смотрел с интересом.

— А разве не так? Вон, кооперативы открываются, границы стираются. Мой отец крутится, как может. Зачем нам эта «военщина»? Весь мир дружить хочет. Соседи с нами торговлю ведут, а мы всё танки клепаем.

По классу пронёсся шёпот. Пока было неясно, то ли одобрительный, то ли осуждающий Хавкина. Я начал двигаться между рядами в направлении последней парты, где и сидел Василий.

— Дружить, говоришь? Это хорошо, и это правильно. Только вот скажи мне, Вась, у тебя дома дверь крепкая стоит?

— Крепкая. Отец недавно железную поставил с двумя замками. И что? — буркнул Хавкин.

— А зачем? Соседи же хорошие люди. Улыбаются и здороваются. Зачем замок и тем более два? Можно вообще не закрываться. Все же вокруг друг другу улыбаются. Все дружат. Со всеми мир, — сказал я, сделав акцент на последнем слове.