Не в этот раз. Книга III (СИ) - Владимов Максим - Страница 51

— Ну что — очень интересно, очень. Даже жаль, что не встретимся с вами в Ульяновске.

— А вы там будете? В жюри? — оживился я.

— Буду. Но не в жюри, — хохотнул Васильев. — Ну да ладно, Земля круглая, встретимся в будущем году.

— Вашими бы устами… — посетовал я

— А что такое? — моментально насторожился математик.

Пришлось выложить историю моего злосчастного автобуса на область — сразу для обоих слушателей, Матвей Иванович, конечно, не упустил возможности погреть уши. Байка имела успех — смеялись все! А отсмеявшись, Николай Борисович серьёзным голосом напомнил, что в будущем году я, как участник зоны, на область поеду в любом случае, и никакие Раисы мне уже не указ. Я поделился очередной байкой про то, как Иван-Царевич Серого Волка в лице отдельных деятелей районо об колено ломал. И, соответственно, опасности оная Раиса не представляет более никакой. В конце концов Васильев написал мне на одном из черновиков свои телефоны — и рабочий, и домашний, откланялся и отбыл.

А я остался собираться и параллельно прощаться со своим соседом по комнате.

— Эх, жаль, я ещё несколько дней здесь на привязи сижу. А так бы вместе опять поехали домой!

— А чего вы тут делаете-то вообще? — на автомате спросил я, выгребая неожиданно распухшие шмотки из шкафа в сумку.

— Учусь, — пожал плечами Матвей Иванович, встал, достал из портфеля самопальную брошюру формата А4 и передал её мне.

Заголовок посредине листа гласил: «Современные методы управления, организации производства и хозрасчета» по направлению «Автоматизация производственных процессов и применение микропроцессорной техники». А ниже — уже мельче: «Институт повышения квалификации руководящих работников высшего звена государственного управления АНХ при Совете Министров СССР».

Я уважительно присвистнул, и спросил:

— Чего, правда, на компьютерах дали поработать? И каких? Персональные есть уже, или только гробы с машзалом?

Матвей Иванович сделал страшные глаза:

— Ого! Да ты разбираешься?

— Да куда там — где в нашей глуши разбираться? Не удивлюсь, если у нас в районе калькулятора-то программируемого нет ни одного, чего уж тут про компьютеры говорить…

Сосед совершенно неожиданно смутился, а но сразу же вернул на место привычно-доброжелательное выражение лица.

— Да уж… Кстати, о калькуляторах! Вот тут я увидел совершенно случайно в магазине… Держи подарок!

Немного, обалдев, я уставился на коробку, лёгшую на папку с «современными методами управления», которую всё ещё держал двумя руками. МК-33, калькулятор. Не такой, как у меня был в той жизни, этот не программируемый, зато явно меньше. И на аккумуляторах! Но… они же в любом варианте стоят сейчас, как крыло от самолёта! Ладно, от самолётика. Но всё равно!

Однако, подняв глаза, я понял, что отказаться сейчас — значит обидеть хорошего человека.

Что поделать? Пришлось благодарить. Но уж его номер в Свердловске я стребовал! Вряд ли у меня много шансов его своим отдарком удивить, но хоть попытаться я обязан.

Уверенный стук в дверь сообщил мне, что и эта глава окончена.

Глава 24

В поезде я, как ни странно, успокоился. А в чём пожар, собственно? Почему я вдруг решил, что так уж обязательно долбать академика прямо вот каждый день? Небо на землю не упадёт, если я появлюсь уже непосредственно перед «днём Д», тут ведь главное — руку на пульсе держать, а насколько обстановка накалена до того — вопрос третьестепенный. Зато можно аккуратно завершить поездку, отчитаться перед всеми — дядей Витей, например, да и в школе проявиться не помешает. А потом — заболеть.

Так и поступил. И командировку отметил, вызволил, наконец, своё свидетельство о рождении у облоновских. Они под конец размякли и даже выдали мне пару комплиментов — чудеса! Ну, я тоже в долгу не остался, «мне тоже было очень приятно поучаствовать с вами вместе в таком знаковом мероприятии», «спасибо за всю помощь и заботу» и всё такое прочее. И в гости в Свердловске забежал — буквально на час, и даже с дядей Витей пересёкся — он каким-то чудом в эти выходные оказался дома. Изначально-то планировал вообще заскочить буквально на пять минут, чисто отметиться, но меня почти насильно усадили за стол, мотивируя возможностью сэкономить время на трансфер до автовокзала — доехал с шиком на обкомовской Волге.

Дома… если б не очередная пайка, выданная «навынос» тётей Леной, оголодал бы я нешуточно. По магазинам таскаться совершенно не хотелось, и я довольно легко поддался соблазну: всё равно ведь уезжать не сегодня-завтра, чего добру пропадать? Но пока тут, придётся постараться побольше кормиться в общепите, надолго гостинцев не хватит. А ведь ещё в поезд надо чего-то! Или на придорожной торговле протяну?

Неожиданно для себя самого понял, что в школу на уроки, в принципе, можно и не ходить: лагерь же воскресный на носу! Вполне подходит для того, чтоб зафиксировать своё появление после Семинара. А потом уж болей себе спокойно! Или сходить разок? А то и не разок даже: вот есть у меня ощущение, что может тут всплыть какая-то заваруха с приёмом меня в комсомол… Уж больно вторник — 22 число — день для этого подходящий.

Так и вышло. Прямо в воскресенье, когда я привычно заявился в школу для того, чтоб провести пару занятий, Ленка Зайцева, как член школьного комитета комсомола, объявила мне, что я должен завтра после уроков явиться на заседание.

— И чтоб всё выучил, понял?

— Чего это — всё? — обалдело переспросил я.

Нет, я конечно помню — про ордена там положено знать вроде, демократический централизм, ещё там чего-то из Устава ВЛКСМ, но чтоб прям выучить? Вроде ничего я не учил в «той» жизни… или забыл просто?

— Вот ты балбес, — качнула головой Зайцева. — Так я и знала! Ну да ничего, у тебя есть друзья, а у друзей есть шпаги! Колоть тебя будем. Ты какие-то уроки на себя расписал сегодня?

— Ну да — два, в десять и в одиннадцать.

— Отменяй, — решительно скомандовала Леночка. — Точнее, передай кому-нибудь. Будем учить учителя! Ух, я оторвусь, — и она с плотоядным видом потёрла ладони.

Мда. А может, всё же лучше было не приезжать?

В понедельник до уроков дело так и не дошло — меня забрали в Ленинскую комнату прямо сразу. Я писал какие-то заявления, отвечал на кучу вопросов, чего-то репетировал — дурдом! Рекомендации ещё эти… Классная явно ожидала, что я подойду с этим вопросом к ней — она ж у нас член партии, как-никак. Но я не подошёл! У меня ж Палыч есть, у него, думаю, и стаж покруче будет. Собрание комсомольской группы класса провели вообще на большой перемене, благо, у нас и комсомольцев-то пока всего двое. Формальность же лютая! Но вот так положено, с протоколом, заполнение которого, собственно, основное время и заняло.

Потом завуч отправила меня фотографироваться — самым нахальным образом, вместо уроков! И ведь просто так не снимешься ещё: форма необходима парадная, то есть, первым делом я двигаю домой за белой рубашкой. Кроме этого, видите ли, постричься требуется! А перед собственно снимком не забыть «галстук снять, пионерский значок оставить»… впрочем, фотограф в Доме Быта был вполне в курсе всех этих выкрутасов и завернул меня в парикмахерскую, как только я, заглянув к нему пробить обстановку, заикнулся про «комсомольский». А потом его пришлось ещё дополнительно «стимулировать», чтоб карточки были готовы хотя бы «сегодня» — про моментальный вариант уж молчу, может, где в Москве такое и есть, но точно не у нас. Короче, одни расходы… Вернувшись — противно «правильно» стриженым — в школу, я опять побежал по кабинетам, на сей раз — с характеристикой.

После уроков собрался школьный комитет комсомола. Тут уже ритуальных плясок было поменьше, реально спрашивали, правда, подозреваю, что отвечать я мог любую ерунду, и ни на что это бы не повлияло. Во всяком случае, в верности отбарабаненного мной списка орденов я не так чтоб прямо вот совсем уверен — запросто мог порядок награждения спутать… Но желающих меня в чём-нибудь уличить не нашлось.