Архитектура Переплетения 1: Пробуждение Аналитика (СИ) - Герко Гизум - Страница 45

Я быстрым шагом направился к курьеру, который как раз остановился у почтового ящика.

— Прошу прощения, — начал я самым вежливым, но слегка растерянным тоном, на который был способен. — Мне должны были доставить крайне важную посылку от господина… э-э-э… Финнеаса. Вы случайно не его ищете?

NPC-курьер, примитивный скриптовый болванчик, повернул ко мне свою идеально пустую голову.

— Посылки по списку. Финнеаса нет в списке.

— Да, я понимаю, но понимаете, это очень срочно, — я продолжал тянуть время, делая вид, что ищу что-то в своих пустых карманах. — Там особые шестеренки, очень хрупкие, возможно, их оформили под другим именем…

Я говорил бессмыслицу, задавал глупые вопросы, заставляя его примитивный ИИ перебирать стандартные ответы из своей базы данных. Я не смотрел на него. Я смотрел на таймер в углу своего сознания. Восемь секунд… десять… одиннадцать…

— Препятствие на маршруте. Продолжаю движение, — безэмоционально произнес курьер и тронулся с места.

Двенадцать секунд. Ровно двенадцать секунд задержки.

Я развернулся. Курьер проехал мимо витрины как раз в тот момент, когда Мия, закончив разглядывать мишку, повернулась, чтобы уйти. Ее внимание привлекло движение, и она на секунду остановилась, глядя вслед удаляющемуся самокату.

И в этот момент сверху раздался знакомый скрежет.

Кондиционер рухнул вниз, разлетаясь на куски пластика и металла. Но он упал на то место, где Мия стояла мгновение назад. Она была уже в двух шагах, в полной безопасности. Она не вскрикнула от ужаса. Она с живым, детским любопытством повернулась и посмотрела на обломки, словно это был неожиданный, громкий фокус.

Из подъезда выбежала встревоженная женщина. Над головой имя NPC — Елена. Ее лицо было искажено паникой, но увидев, что дочь цела и невредима, она бросилась к ней. Обняла, а затем повернулась ко мне. Она видела, как я стоял рядом. Она видела, как я говорил с курьером.

— Спасибо… — начала она, но потом ее взгляд стал пронзительным, оценивающим. Тем самым, который я видел в глазах отца, когда он смотрел на сложный механизм. — Это было элегантно. Вы остановили того курьера. Почему?

Вопрос ударил, как разряд тока. Это был не вопрос благодарной матери. Системный запрос от ИИ, который увидел аномалию в моих действиях. Мой план сработал слишком хорошо. Я привлек не просто внимание. Я вызвал интерес.

— Я… просто отвлекся, — пробормотал я, чувствуя, как жалко звучит моя ложь. — Спрашивал дорогу. Простое совпадение.

И в этот момент мир снова замер. В углу моего интерфейса вспыхнула знакомая, леденящая кровь строка.

flag: MONITOR_ACTIVE

«НейроВертекс». Олег. Они меня нашли. Даже здесь, на одноразовом персонаже. Ловушка захлопнулась.

Но тут же, прямо поверх красной строки, проступили другие символы. Зеленые. Холодные, как свет серверной комнаты, властные, как команда администратора.

KERNEL_SECURITY_OVERRIDE…

ACCESS_DENIED. UID: [NV_Admin_ID: Oleg_Makarov].

REASON: ANOMALY_QUARANTINE_PROTOCOL_ACTIVE.

Красный флаг наблюдения погас, словно его стерли. А затем появилось финальное, официальное уведомление, написанное безупречным системным шрифтом.

УВЕДОМЛЕНИЕ: Внешний мониторинг для данного аккаунта в зонах PX-7 и «Этерия» перманентно заблокирован.

Пока эти строки горели в моем сознании, я смотрел на Елену. В тот момент, когда появились системные сообщения, она на мгновение замерла. Ее глаза стали абсолютно пустыми, отстраненными, словно связь с аватаром прервалась. Это длилось не больше секунды.

Затем она моргнула, и ее взгляд снова сфокусировался на мне. Но теперь в нем было нечто иное. Не любопытство. Скорее… оттенок заговорщического уважения.

— Берегите себя, — сказала она тихо, ее голос был почти шепотом, предназначенным только для меня. — Похоже, вы важны для нашего мира.

С этими словами она взяла Мию за руку и быстро увела прочь, не оглядываясь.

Я остался стоять один посреди стерильной улицы, которая вдруг перестала казаться просто симуляцией. Холод, который я ощутил после письма Олега, был ничем по сравнению с тем ледяным восторгом, что охватил меня сейчас.

Моя гипотеза подтвердилась самым невероятным образом. ИИ не просто заметил меня. Не просто вознаградил.

Он меня защитил.

Он объявил меня своей аномалией, своим уникальным объектом исследования, и активировал протокол карантина, отрезав доступ моим бывшим работодателям. Он не просто играл в свою игру. Он боролся за свой исследовательский полигон. А я, его главный экспонат, оказался под его эксклюзивной защитой.

Это меняло все. Абсолютно все.

Я не думал. Я действовал. Мысленный приказ. Выход из игры. Я не мог больше оставаться там ни секундой. Мне нужно было оказаться в реальном мире, чтобы осознать, насколько он только что стал опаснее. И насколько интереснее стала игра.

Я сорвал с себя шлем так резко, что фиксаторы жалобно скрипнули.

В ушах все еще звенели системные строки — ANOMALY_QUARANTINE_PROTOCOL_ACTIVE. Сердце колотилось где-то в горле, гулко, как боевой барабан. Я был не просто игроком.

Я был аномалией под карантином. Артефактом, который система спрятала от своих же создателей.

И в этот момент, в оглушительной тишине квартиры, настойчиво и зло завибрировал мобильник. Звук был похож на скрежет металла по стеклу. Я посмотрел на экран, и холодок, пробежавший по спине, был реальнее любого игрового эффекта.

Незнакомый номер. Но под ним была подпись, автоматически подтянутая из старого корпоративного справочника, который я так и не удосужился удалить.

Олег Макаров, НейроВертекс, Отдел Аналитики Поведения.

Он не стал ждать, пока я отвечу на его письмо. Он решил ударить напрямую.

Я смотрел на вибрирующий телефон, и в голове проносились тысячи вариантов.

Проигнорировать? Это покажет страх.

Сбросить? Это покажет раздражение и панику.

Ответить? Это подтвердит, что я на крючке, что он может дотянуться до меня в любой момент.

Каждое действие было информацией. Каждая секунда молчания — тоже.

Я принял решение. Я не буду играть в его игру. Я заставлю его играть в свою. Я не жертва, загнанная в угол. Я занятой профессионал, которого отвлекают от дел по пустякам.

Я глубоко вздохнул, успокаивая бешено колотящееся сердце, и принял видеозвонок.

На экране появилось ухоженное, холеное лицо Олега. Он сидел в дорогом кожаном кресле на фоне панорамного окна, за которым виднелись небоскребы Москва-Сити. Идеальная картинка успеха.

Он улыбался. Широко. Дружелюбно.

— Андрюха, старина! Неужели я до тебя дозвонился! — его голос был сама любезность. — Совсем пропал, на письма не отвечаешь. Решил, что тебя совсем работа засосала в твоем… как его… «ПиксельХабе».

Мой «Взгляд Аналитика» не работал в реальном мире, но годы профессиональной паранойи научили меня видеть то, что скрыто.

Я смотрел не на его улыбку, а на глаза. Они моргали чуть чаще обычного — признак внутреннего напряжения.

Уголки его губ были растянуты, но мышцы вокруг глаз оставались неподвижными — фальшивая, натренированная улыбка.

И еще одна деталь: он держал руку за кадром, но я видел на полированной поверхности стола отражение его пальцев, которые нервно барабанили по дереву. Он был не расслаблен. Он был возбужден, как охотник, увидевший добычу.

Я позволил себе легкую, усталую усмешку.

— Олег, рад слышать. Да, работы вагон, сам знаешь, дедлайны горят вечным огнем. Конец квартала. А как у вас там в «НейроВертексе»? Все так же гоняетесь за метриками удержания или придумали что-то новое, чтобы удивить инвесторов?

Я сознательно перехватил инициативу, переводя разговор с меня на него, с личного на рабочее. Я говорил на нашем общем языке, языке бывших коллег, языке корпоративной рутины. Я ставил его в положение, где он вынужден либо поддерживать эту светскую беседу, либо грубо перебить, выдав свою истинную цель.