Исповедь жертвы - Массон Дебора - Страница 5

Еще одно достижение, которое Льюис Тейлор никогда не сможет совершить из-за сделанного им выбора.

Пока он шел своей дорогой, я выбрал тебя, Бет. Ты и наша жизнь были всем, что мне было нужно. Даже сейчас я бы выбрал тебя снова. Выбрал тысячу раз.

Я наблюдаю, как Льюис и его мать приходят и уходят из их квартиры на верхнем этаже многоквартирного дома. Я слежу за ними, изучаю их распорядок дня – точнее, то немногое, что можно назвать распорядком.

Он ничем не занимается, когда выбирается из дома. Едва живет. Серость, серость, серость.

А она выходит только для того, чтобы проверить еженедельные изменения ассортимента средней ценовой категории в супермаркете «Лидл». Ох уж эта ее навязчивая охота за скидками на вещи, которые она никогда не будет использовать. Приглашения присоединиться Льюису никогда не поступало, или, во всяком случае, он никогда его не принимал, поэтому, когда она уходит, он всегда остается гнить в своей яме.

Но это ненадолго.

Я заставлю его встать с постели. Вернее, выпрыгнуть из нее.

И тогда Льюис Тейлор наконец-то почувствует, что его заметили, даже поняли. Я дам ему повод поверить, что он может перестать покрываться мурашками при мысли о самом себе. При любой мысли.

И я залью его мир таким количеством красок, что он будет молить, чтобы все обратно стало серым.

Глава 5

Едва перевалило за семь тридцать утра, а она уже приехала. И я не могу не улыбнуться этому. Мать Льюиса Тейлора приехала на добрых двадцать минут раньше, чем на прошлой неделе. Должно быть, я действительно расшевелил ее.

Она стоит ко мне спиной, но знает, что я здесь. Она в очередной раз оглядывается через правое плечо и смотрит через заляпанное дерьмом чаек ветровое стекло моей машины, в которой я сижу с работающим двигателем, поддерживая обогрев, прямо на меня. За последние пять минут это уже четвертый такой взгляд в мою сторону.

Она поворачивает голову обратно к витрине и прислоняется спиной к одному из металлических столбиков, расположенных ближе всего к стеклянным дверям. Грохот обшарпанных колес тележки, катающейся под натиском ее пухлых сжатых кулаков взад-вперед, доносится до меня даже в салоне. Она будто запускает какой-то невидимый двигатель, готовая рвануть с места, как только откроется дверь – или как только я, ее соперник, осмелюсь выйти из машины.

Я отвожу взгляд от ее скругленной спины и выглядываю в пассажирское окно. Движение на крутом холме Веллингтон-роуд уже нарастает, и в воздухе отчетливо слышен ровный гул автомобилей и грузовиков, везущих своих пассажиров на работы в многочисленные нефтяные предприятия и автомастерские, разбросанные на близлежащих промышленных зонах. Но она не видит и не слышит ничего из этого, ее внимание сосредоточено исключительно на сине-желтом здании «Лидл» перед ней, расположенном в самом сердце городского промышленного района Восточный Туллос.

Вот внутри запертого стеклянного портала показывается парень в поношенной синей рубашке поло. У него отлично получается выглядеть занятым. Вероятно, он наслаждается той малой толикой власти, которой обладает, заставляя ее ждать. Она отрывает от него взгляд только для того, чтобы еще раз взглянуть на наручные часы, которые проверяла уже бесчисленное количество раз. Он теребит ключи, висящие у него на поясе, поддразнивая ее, а потом отпускает их, и связка покачивается. Он поворачивается и возвращается в магазин, исчезая между стеллажами, быть может размышляя о том, насколько, должно быть, печальна ее маленькая жизнь.

Но я точно знаю, как печально ее существование. Насколько все плохо. Знаю причину, по которой она так зациклилась на этом месте. В ее жизни больше не от чего получать удовольствие. Не с таким сыном, как Льюис.

На моих коленях лежит огромная тканевая сумка с логотипом «Лидл». Чем больше, тем лучше; так она поймет, что я настроен серьезно. Важно с самого начала привлечь ее внимание. Но после прошлой недели это почти само собой разумеющееся.

Я слежу за ней уже третью неделю. Первую я просто наблюдал издалека, и она понятия не имела о моем присутствии. На прошлой – я подошел ближе, пока она в спешке скупала последние товары со скидкой из среднего прохода.

До этого она даже не смотрела на кружку радужного цвета. Была слишком занята, распаковывая коробку с термобельем, прежде чем бросить его обратно на полку из металлической сетки, нисколько не побеспокоившись вернуть вещь в коробку.

Я стоял совсем рядом с ней, оживленно разговаривая по телефону. На другом конце никого не было, но она этого не знала.

– Да, милая, у них есть… – неестественно громко якобы от возбуждения сказал я своему воображаемому собеседнику, уставившись на кружку в руке.

Она тут же вскинула голову, еще до того, как я закончил предложение.

– Осталось всего две штуки. Невероятная цена по сравнению с теми, что мы видели. Майк сказал, такая возможность больше не представится.

Когда я наклонился, чтобы взять вторую кружку, она уже направлялась ко мне. Она и понятия не имела, что коробку с десятью такими же я спрятал под флисовыми покрывалами на соседней полке. Я выпрямился в тот самый момент, когда черные резиновые колеса ее тележки проехались по моей левой ноге.

– Ай! – Я отскочил назад для пущего эффекта и выпустил обе кружки из рук.

Ее рука сразу же метнулась к полке и схватила одну из них под моим пристальным взглядом. Я изобразил возмущение, что она не извинилась.

Нахмурившись, я пробормотал в трубку:

– Дорогая, мне пора. – А потом демонстративно спрятал телефон в карман, прежде чем развернуться к ней всем телом. – Какого черта? Вы проехали тележкой по моей ноге!

Она даже не обернулась в мою сторону, продолжая сосредоточенно рассматривать разноцветную кружку, то и дело вертя ее в руках.

– Вы меня слышали? – Я указал на кружку. – И вообще-то она моя. Я взял ее до того, как вы меня протаранили.

На этот раз она все-таки посмотрела на меня, медленно повернувшись, как и кружка в ее руках до этого, словно бы делая мне одолжение, признавая мое существование.

– Да правда, что ли? Ты что, уже заплатил за нее?

Я позволил своему рту открыться и закрыться, прежде чем снова заговорить.

– Нет, но я как раз собирался это сделать.

Я бросил взгляд на оставшуюся кружку на полке, затем снова на нее, и в эту долю секунды вызов был брошен.

Мы одновременно бросились к ней и столкнулись головами, но мои руки схватили кружку первыми. И тут, к моему удивлению, она ударила меня по тыльной стороне ладони кружкой, которую держала в руках, чтобы заставить меня отпустить другую.

– Что здесь происходит?

Парень выглядел едва ли старше подростка, и его голос дрогнул, когда он попытался проявить авторитет.

Лицо женщины стало багровым, щеки надувались и опадали, а влажные губы начали подрагивать.

– Он пытается отобрать у меня эти кружки!

Мои глаза округлились.

– Чушь собачья! Она была на два шага дальше, когда я держал кружки в руках. – Я упер руки в бока, с трудом веря, что мог опуститься до такого уровня пантомимы.

Но мне нужно было это сделать, чтобы достичь своей конечной цели, и, как ни странно, я действительно ощутил прилив адреналина, как будто эта вражда была настоящей. В какой-то мере я даже смог понять, как люди докатываются до такого.

Она начала нервно раскачивать тележку взад-вперед.

– Неправда!

И так продолжалось целых пять минут, пока в конце концов паникующий подросток не позвал менеджера, того самого парня, который стоял сейчас у входа, и нам было объявлено, что либо мы можем договориться по-человечески и взять по одной кружке, либо он заберет обе и удалит нас из зала.

Я улыбаюсь этому воспоминанию и смотрю на разноцветную кружку в подстаканнике моей машины, гадая, где сейчас может быть ее кружка. Наверное, ждет своего часа в тележке, готовая снова врезаться в меня, если я доставлю ей какие-то неприятности и сегодня.