Темные углы - Голдин Меган - Страница 7

– От тебя пахнет, – обратился мальчик к Томасу и сжал ноздри кончиками пальцев. – От тебя очень плохо пахнет.

Бабушка дернула его, сильнее сжимая руку ребенка.

– Тише.

– Но от него пахнет, бабушка, – закричал ребенок. – Он ужасно воняет.

Томас отошел в сторону и скрылся в мужском туалете. Он дрожал от стыда. Он снова испытал унижение из детства, когда сидел один в конце класса. Дети делали вид, что задыхаются, когда учитель заставлял их сидеть рядом с ним на уроке. Его лицо горело, а глаза наполнялись слезами, но он никогда не давал им возможности насладиться своими слезами. В очередной раз ребенок довел его до дрожи.

Томас жалел, что не намазался лосьоном после бритья перед выходом из машины. Он регулярно брызгался одеколоном, пользовался шампунями и мылом с сильными запахами и мылся два, три, а иногда и четыре раза в день, чтобы перебить обоняние у большинства взрослых. Он старался выглядеть настолько ухоженным и аккуратно одетым, чтобы люди, почувствовав его запах, без задней мысли считали, что ошиблись. Чтобы они были уверены, что запах гниющих отбросов исходит откуда-то еще.

Труднее всего было с детьми. Они всегда очень чувствительны к неприятным запахам и не стесняются высказывать свои подозрения во всеуслышание, в чем в очередной раз Томас и убедился, к своему ужасному смущению.

Отлив, он подошел к раковине, закатил рукава рубашки и натер руки, шею и лицо жидким мылом из дозатора. Он смыл пену и насухо вытерся бумажными полотенцами, но на его деловой рубашке остались мокрые пятна, которые он принялся сушить, подставив ткань под горячие струи воздуха сушилки для рук.

К счастью, когда он вышел из туалета, женщина и ее внук уже ушли. Томас подошел к стойке, чтобы забрать свою еду.

– Приятного аппетита, – сказала служащая, передавая ему заказ в бумажном пакете «Тако Кинг».

Он ел едва теплый буррито с картошкой фри в уединении своей машины, параллельно слушая последние новости по автомобильному радио. Диктор рассказывал о смертельной аварии на трассе I-95, ведущей в город из Джексонвилла: «Пробка образовалась почти на две мили…»

Затем последовала обычная политическая чушь и новости о разгорающихся войнах, которые его не интересовали. В новостях ничего не сказали о пропавшей женщине. Ему стоило бы порадоваться, но вместо этого он чувствовал себя несчастным. Его достижения всегда затмевались чем-то другим.

На экране его телефона мелькали многочисленные заказы. Томас игнорировал их. Он был не в настроении для еще одного пассажира. Он достал из кармана швейцарский армейский нож. Маленький нож в розовом корпусе, девчачий сувенир, рассчитанный на женскую руку, но достаточно острый, чтобы убить.

Он открыл нож и провел пальцем по лезвию. Потом закрыл и снова открыл, проводя пальцем вперед-назад.

Томас вспомнил, как мальчишка зажал нос, публично унизив его в забегаловке. Он водил по лезвию пальцем все быстрее, то раскрывая, то снова складывая нож. Его не волновали ни порезы на пальце, ни тонкая струйка крови, стекающая по руке. Внутри него нарастал гнев. Путем проб и ошибок он понял, что был только один способ унять ярость.

Глава 8

Видеозапись началась, как только полицейский нажал кнопку «ВКЛ» на нательной камере, пристегнутой к его форме, и вышел из патрульной машины. Он захлопнул за собой дверь.

Видеозапись колыхалась в такт движениям тела полицейского. Она фиксировала все, что он видел. Ничего особенного. Всего лишь одинокий фургон, припаркованный в темноте под деревом на грунтовой дороге.

– Не могу поверить, что нельзя было подождать до утра, – пожаловался он своему напарнику, пока они шли к фургону.

Сухие ветки трещали у них под ногами, пока они подходили ближе. Проблесковые маячки патрульной машины, разгоняющие ночную тьму, окрасили белоснежные бока фургона в фиолетовые тона.

Полицейский поднялся по ступенькам и толкнул скрипучую дверь. Рэйчел вздрогнула, когда полицейский осветил фонариком салон фургона. В ее голове мелькнули ругательства, в гораздо более грубой и кощунственной форме озвученные полицейским, чью запись с камеры наблюдения Рэйчел просматривала на планшете агента Мартинеса.

Фургон кишел паразитами. Крысы отчаянно бегали по кухонному столу и по полу. Одна крыса пробежала мимо полицейских, чтобы выбраться через дверь фургона, которую офицер все еще держал открытой.

– Посмотри туда, – прошептал один из полицейских.

Ни один из них не переступил порог, уставившись на представшее перед ними леденящее душу зрелище.

Через щель в слегка приоткрытом окне, расположенном высоко на стене фургона, беззвучно проскользнула змея. Рептилия с грохотом упала на пол. За ней последовала другая змея. И еще одна.

– Змеи, должно быть, пришли за крысами, а те – за едой, – заметил полицейский, указывая на тарелки, расставленные на кухонном столе. Похоже, их приготовили для обеда, хотя тарелки были вылизаны дочиста.

Одна змея, уже полакомившаяся крысой, свернулась калачиком на диванной подушке, ее живот раздуло от перевариваемой пищи. Другая пыталась загнать в угол грызуна, проскользнув под шпилькой валявшейся на полу туфли с открытым носком. Еще одна змея обвилась вокруг ножек штатива для видео, который упал рядом с диваном.

– Так вот почему сбежали те туристы?

Рэйчел посмотрела на Джо Мартинеса.

– Фургон был припаркован возле болота, известного как «Гремучее озеро». Как выяснилось, не зря, – сказал Мартинес.

В подтверждение его слов на кадрах было видно, как через открытое окно в фургон проскользнула еще одна змея.

У Рэйчел по коже поползли мурашки: хвост змеи затрепетал, когда луч полицейского фонарика прошелся по мрачной комнате и упал на кухонный табурет, где она лежала, свернувшись калачиком.

– Прям как в фильме ужасов.

– Те туристы бросили один взгляд и убрались оттуда. Вместо этого они отправились в роскошный курортный отель на Дейтона-Бич, – сказал Мартинес, а затем рассказал, что произошло дальше.

После того как специалисты отловили змей, фургон обыскала полиция. Было установлено, что беспорядок внутри вызван нашествием грызунов и змей. Полицейские отправили поисковую группу, предположив, что владельцы фургона в ужасе сбежали, как и те отдыхающие, когда увидели, что находится внутри фургона.

– После того первого обыска кемпинга стало понятно, что никто не убегал от фургона, поэтому местные полицейские обратили внимание на несколько важных деталей, которые упустили раньше. Детали, которые были на виду с самого начала, – рассказывал Мартинес Рэйчел.

– Например?

– В фургоне не было ни мобильного телефона, ни бумажника. Ни кредитных карт. Ни водительских прав. Ни наличных. Ни ключей от машины, – добавил он. – Они позвонили мне за советом. Я сказал им очевидное.

– Что именно?

– В здравом уме никто не рискнет собирать ценные вещи перед тем, как сбежать из фургона, кишащего змеями.

– Вы подумали, что там что-то случилось до нашествия диких животных? – спросила Рэйчел.

– Думал, – согласился Мартинес. – Особенно когда мне прислали фотографии, на которых были видны слабые пятна крови возле входной двери и следы от ногтей. Как будто кто-то изо всех сил цеплялся за проем. Кто бы ни оставил эти царапины, он отчаянно хотел остаться.

– Потому что этот кто-то не хотел, чтобы его утащили.

– Именно, – сказал Мартинес.

Были и другие аномалии, которые агент заметил на фотографиях. Холодильник был забит едой, причем только что купленной.

– Обычно человек не утруждает себя покупкой вкусной еды, чтобы потом уехать, так ничего и не съев, – сказал он Рэйчел. – Я посчитал, что фургон нельзя считать брошенным, как бы сильно местные правоохранительные органы на это ни надеялись. Для меня было очевидно, что в фургоне произошло что-то плохое до того, как туда вторглись дикие животные.

Мартинес читал курс обучения для сотрудников правоохранительных органов в Майами, когда его попросили поделиться своей экспертизой по этому делу. Он прилетел вместе с несколькими агентами, которых обучал, решив, что это хорошая возможность дать им немного практического опыта.