Деловая поездка - Гарсиа Джесси - Страница 4

И даже если Гленн решит меня разыскивать, не меньше недели пройдет, прежде чем он примется за дело всерьез. А до того – будет мне звонить, писать, искать по городу, угрожать и требовать, чтобы я немедленно вернулась. Пройдет неделя, я не вернусь, и ему придется решать. Заявит в полицию – или сочтет, что это слишком рискованно? Так и этак вертя в голове эти возможности, я прошла через досмотр в зал ожидания, опустилась в черное виниловое кресло и принялась за следующий ноготь.

Крепко зажмурившись, я вспоминала бабушку – единственную, кто меня по-настоящему любил. Бабуля умерла перед тем, как я перешла в старшую школу. Мама потом не раз повторяла: должно быть, она в гробу переворачивается, если видит, что из меня выросло. Но этому я не верю. Бабуля, которую я помню, приносила мне подарки, угощала конфетами, сажала меня маленькую к себе на колени и позволяла сидеть, сколько захочу, и аромат ее духов-пачулей окутывал меня и успокаивал. Бабуля говорила, что я умница и красавица – «именно в таком порядке, не перепутай»! В школе я перебивалась с двойки на тройку, и мне было очень важно это услышать.

И теперь я всей душой желала, чтобы бабуля взглянула на меня с небес и направила на верный путь. В силу молитв я не слишком-то верю, но сейчас, закрыв глаза, мысленно обратилась к бабушке: «Пожалуйста, помоги мне начать новую жизнь!»

Глава 2. Стефани

Вечер перед полетом

Терпеть не могу собираться в дорогу. Забавно, учитывая, что я постоянно в разъездах! Разумеется, у меня всегда наготове несессер с туалетными принадлежностями: мини-флакон шампуня моего любимого бренда, брусок увлажняющего мыла в розовом пластмассовом контейнере, образец любимых духов (легкий цветочный аромат); но по-настоящему бесит необходимость укладывать одежду. Однако уже половина одиннадцатого вечера, и дольше тянуть нельзя.

Я обещала своим ребятам, что в первой половине дня, до отъезда на конференцию, загляну на работу. Так сказать, задам подчиненным правильный настрой. Путь предстоит неблизкий: из Мэдисона в Денвер, а оттуда в Сан-Диего, где утром в четверг начнется Форум новостников.

Около сотни руководителей телевизионных новостных студий, не знакомых друг с другом, съедутся, чтобы обменяться мнениями и послушать доклады специалистов. Телеканалы по всей стране сталкиваются с одной и той же проблемой: падением интереса к местным новостям. Рейтинги ясно показывают, что телезрители хотят от нас чего-то другого – и все мы пытаемся понять, чего же именно.

Открыв гардероб, я окинула обреченным взглядом одежду на вешалках. В глаза бросилась темно-зеленая шелковая блузка. Вместе со светло-коричневыми брюками, пожалуй, недурной ансамбль для первого дня.

Теперь подберем костюм номер два… Я пробежалась взглядом по рядам деловой одежды. Гардероб у меня разделен пополам, слева одежда для работы, справа – для всего остального. На «отдел досуга» страшно смотреть: толстовки, свитера, штаны для йоги – все вперемешку, джинсы валяются на полу. Но в «рабочем отделе» я поддерживаю безупречный порядок. Даже распределяю одежду по цветам. Зеленому цвету я отдала должное; как насчет других ярких красок? Я сняла с вешалки розовый блейзер, подобрала под него черную блузку и брюки. К этому ансамблю подойдут черные лодочки. Над костюмом номер три я ненадолго задумалась, а затем выбрала синий свитер, твидовые брюки и туфли, напоминающие сникерсы на каблуках.

Основные ансамбли готовы, осталось подобрать дополнения. Длинное платье в цветочек и еще одно, черное, покороче, пижама, спортивные шорты, кроссовки, несколько любимых пар трусов, несколько лифчиков – от практичного до кружевного. Колготки разного цвета и плотности, россыпь носков.

Добавив к этому амбиен – снотворное, прописанное мне врачом, плойку и щипцы для волос на всякий случай, я уложила в дорожную шкатулку две пары серег и несколько ожерелий. Наконец, около четверти двенадцатого неприятное дело было закончено. Тяжело вздохнув – меня уже одолевала усталость, – я застегнула дорожную сумку. Тут подошел Фред и принялся с громким мурлыканьем тереться о мою ногу.

– Привет, малыш Фредди! – Нагнувшись, я взяла его на руки и покачала, словно младенца. Фред замурлыкал громче и радостнее, а я принялась чесать ему животик. – Да, мама уезжает, но скоро вернется! А пока меня нет, тебя будет кормить Роберт.

Слишком часто маме приходилось уезжать. Дейв, мой начальник, всегда просил меня представлять нашу студию на всевозможных конференциях, форумах, семинарах, а также на ежеквартальных совещаниях в Кливленде, в головном офисе нашего телеканала. Считал, что я готова сорваться с места по первому требованию. Отчасти так и было. Разведенная женщина, сын уже взрослый, из домочадцев только кот – кого и посылать в командировки, как не меня? Но эта беготня сильно утомляла. Давно уже я никуда не ездила ради удовольствия – только по работе, в такие места, где нельзя расслабляться, надо «производить впечатление» и общаться с незнакомцами на деловые темы. И сейчас мне предстояла уже четвертая командировка за полгода.

Я чмокнула Фреда в макушку и спустила на пол. Он обнюхал сумку, потерся об нее головой, затем вспрыгнул на кровать и принялся ходить там кругами, подыскивая себе местечко для сна.

Переодевшись во фланелевую пижаму и натянув шерстяные носки, без которых в Висконсине зимой не обойтись, я отправилась на кухню, достала несколько банок влажного кошачьего корма и пакет сухого, поставила их на стол и нацарапала записку для Роберта:

Роберту я очень благодарна. Мы с ним стали друзьями сразу же, как он въехал во вторую квартиру нашего дома – было это два с половиной года назад. Познакомились летним днем, когда Роберт распаковывал вещи. Окна у нас обоих были открыты, и из его половины дома доносился саундтрек «Скрипача на крыше»[3]. В старших классах я обожала мюзиклы, так что, улыбнувшись, начала подпевать. Позже в тот же день, когда вышла полить цветы на своей половине двора, Роберт показался из квартиры с целой стопкой сложенных картонных коробок под мышкой.

– Добрый день! Вы, должно быть, моя соседка? – приветливо поздоровался он.

Я окинула его взглядом. Седые волосы, очки с черной оправой, немного застенчивая улыбка. И футболка с надписью: «Гей с большим опытом».

– Да, здравствуйте. Меня зовут Стефани, – ответила я самым добрососедским тоном. – Стефани Монро. Добро пожаловать.

Я протянула руку, и он, опустив на землю коробки, ее пожал – твердо, уверенно, при этом весело блеснув глазами.

– Благодарю вас. Очень рад здесь поселиться. Я Роберт Тайберн – и, вы, разумеется, уже поняли, что я живу у вас за стеной и очень люблю музыку. Надеюсь, не возражаете? Въехав на новое место, первым делом подключаю блютус. Просто не могу распаковывать вещи, если при этом не пританцовываю.

– Нет-нет, совсем не возражаю. Я сама обожаю «Скрипача»! – ответила я и в подтверждение своих слов пропела вполголоса: – «Лехаим! Лехаим! Выпьем за жизнь!»

– Боже ты мой! Вы знаете слова! – Он запрокинул голову и расхохотался.

– Мы ставили «Скрипача» в школе, – улыбнулась я. – Правда, я пела в хоре – но все номера выучила наизусть.

– Должно быть, я умер и попал в рай для добрых соседей! – воскликнул Роберт.

С тех пор мы и начали общаться. Поскольку оба страстно любили мюзиклы, Роберт предложил устраивать «Бродвейские вечера»: мы встречались то у него, то у меня, пили шампанское, закусывали нарезкой и вместе подпевали любимым артистам. У Роберта тоже была кошка – и скоро оказалось, что Эвите и Фреду тоже не скучно вдвоем.

Роберт никогда не был женат. Он рассказывал мне о своих свиданиях, о новых знакомствах и уговаривал не пренебрегать личной жизнью. Я отвечала, что все мое время поглощает работа. Телевизионными новостями невозможно заниматься вполсилы. Сам Роберт из новостей смотрит лишь прогноз погоды, и только в дни, когда ожидается метель. По его мнению, все остальные новости по телевизору либо слишком мрачные, либо бессмысленно-слащавые. Не раз он шутливо упрекал меня за мою работу. Однако со временем я начала с ним откровенничать. Роберт понятия не имеет, кто из наших ведущих и репортеров чем знаменит, его это и не интересует, к тому же он хороший слушатель – так что с ним легко делиться тем, что происходит у меня на работе.