На другой стороне шарика - Розанов Вадим Вадимович - Страница 3

– Спасибо, а вы когда двинетесь?

– А я с последней группой пойду. Чтобы никто не отстал, не потерялся и так далее.

Татьяна кивнула и быстро подошла к женщинам, которые уже вовсю шуровали в грузовиках. Потом Вожатый увидел, как она уже в кроссовках и подвернутых брюках ввинтилась в небольшую толпу, которая внимательно слушала кого-то из членов штаба. А на дороге взревел мотор сначала одного, а затем и следующего грузовика. А там завелась и вся колонна.

Принятый экспромтом вариант в целом сработал. Не без проблем, конечно. Поднимать на крыло каждый следующий эшелон становилось все труднее. Вроде и немного совсем – 10 километров, но нашлись и больные, и старики, и мамаши, которые подняли крик: почему мой ребенок должен идти пешком, если других грузят на машины? Да и как проверишь, сколько пацану: 10 или 11? Помогли девчонки со своими вечными «хи-хи». Первый же парень, который понял, что это их «хи-хи» относится непосредственно к нему, уперся рогом, садиться в грузовик отказался, а вместо этого выломал хорошую палку и двинулся с ней шагах в десяти впереди своего эшелона. Хороший пример, как известно, заразителен. А тут еще и отставной майор, сопровождавший этот эшелон с «Сайгой», одобрительно бросил:

– Передовой дозор – дело полезное. Хорошо бы еще и боковые пустить.

Так и пошли эшелоны, «прикрытые» дозорами пацанов. Теперь взрослым была еще задача следить, чтобы они не удалялись от колонны. Но и это пошло на пользу – люди меньше думали об усталости и вообще о том, что с ними будет.

Одного рейса для перевозки тех, кому пеший переход был не по силам, оказалось все же недостаточно. Хорошо, что Вожатый и штабные поняли это еще до того, как машины ушли во второй рейс, и подписали три из них еще и на третий. Именно им отправили больных, стариков, несколько очень полных женщин и – кто бы мог подумать – четырех беременных. Еще две машины совершили третий рейс к разгромленной автоколонне. Завгар сформировал бригаду рукастых мужиков, которые мало того, что собрали и свинтили все возможное с обездвиженной техники, так еще и оживили один из подбитых грузовиков. Для этого им пришлось снимать запасные колеса со своих машин, но дело того стоило.

В первом лагере, когда туда пришел, наконец, последний эшелон, – Вожатый замыкал его колонну с трехлинейкой на плече, – жизнь уже была налажена. Как оказалось, в грузовиках нашлось восемь армейских палаток, и теперь завершалась установка последней из них. Вокруг теснились десятки разнообразных шалашей. Оказывается, Татьяна сразу разъяснила публике, что в палатках будут спать только дети и женщины, а мужчины могут или наслаждаться звездным небом над головой, или позаботиться о себе сами.

У полевых кухонь прямо на земле обедала – или ужинала? – очередная смена. Потребности тысячи человек пять кухонь как раз покрывали, но не хватало алюминиевой посуды. Как вскоре выяснилось, отличился тот второй велосипедист-разведчик, который остался караулить лагерь. Как он сам потом признался, когда он увидел огромного лося, подошедшего к озеру, ему поплохело, но нарезная «Сайга» сама скакнула в руки. Ушел, правда, весь магазин, но лосятину и в супе, и в каше народ оценил.

Особенно понравилось Вожатому, что на подходе к лагерю их встретил часовой с вертикалкой в руках и четко объяснил, где тут едят, какой предполагается ночлег и за какими кустиками принято справлять нужду. А по лагерю ходили члены штаба и на самых разных листах бумаги – что нашли – составляли списки людей. Увидев Вожатого, Татьяна кивнула в направлении центрального костра, к которому один за другим стали подтягиваться и остальные штабные. Жизнь налаживалась.

Совещание штаба задалось. Народ, как заметил Вожатый, расселся «кустами»: медики – разве их с кем перепутаешь! – отдельно, вокруг завгара – явные технари, а военные, как ни странно, сидели вперемежку с ребятами Закона. Профессиональную принадлежность еще одной большой группы он сразу не определил, но потом вспомнил, что некоторые из них уводили эшелоны. Для себя он обозначил их как туристов-инструкторов. Татьяна сразу подсунула ему кружку с чаем и пообещала кашу чуть позже. Остальным она предложила подойти за чаем к ближайшей кухне, но Закон коротко поблагодарил и предложил сначала поговорить.

Он и начал:

– Поскольку Татьяна уже пришла в лагерь и начала тут руководить, я поехал сам посмотреть ту колонну. И бывшего следака – нашелся у нас и такой – с собой взял. Тихо вы! – цыкнул он на своих, которым такое сочетание показалось забавным. – Посмотрели все хорошо, пока остальные шмонали. И вот вам наш общий вывод: там свои рубились со своими. Люди из одной колонны. Оружие одинаковое, более того, как следак определил, даже патроны одной серии. А вот что накрыло нападавших из засады – совсем непонятно. Тела сохранились плохо. Но такое впечатление, что в самый разгар перестрелки что-то их грохнуло. Причем не наше, не людское. К чему нам это, пока не знаю, но скрывать от народа такую версию не стоит. Пусть все помнят, что если начнется внутренняя заваруха, то может и прилететь. Незнамо что и незнамо откуда.

– Согласен, – кивнул седоватый мужик из группы туристов, – дисциплина для нас сейчас – все. Без нее погибнем.

«Явно бывший военный», – подумал про себя Вожатый. Насчет дисциплины он спорить не стал, хотя гораздо важнее ему казалось наличие общей идеи. Вместо этого он обратился к завгару:

– Что с бензином? Много сожгли и какой расход? Что мы можем позволить себе завтра? Базисная установка: нам надо продвинуться на 20 километров, а утром мы должны получить две бочки. И так каждый день.

– Расход паспортный – 35 литров на сто. Сегодня прошли на круг почти 60 километров, то есть сожгли по 20 литров. Если в баках было 80, то осталось 60 литров. Машина из второй колонны была почти пустая, но у нее в кузове была наполовину полная бочка. Если утром получим две бочки, то это как раз по 35 литров на машину, то есть по сотне могут пройти. С учетом длины плеча две с половиной ходки, то есть примерно как сегодня. Фактически сожжем все, что получим.

Обилие цифр заставило всех замолчать. Первым тишину нарушил мощный мужик из числа врачей. Хирург, как потом оказалось. И как он такими лапами инструменты держит?

– Я бы не советовал экстраполировать сегодняшний опыт на будущее. Я в прошлом турист, походил немало. Десятка – это так, пустяки, а вот двадцатка для большинства неподготовленных и неподходяще одетых людей – это будет уже серьезно. Пойдут мелкие травмы, растяжения, потертости. Такой ритм мы даже несколько дней не выдержим. Одежда, обувь – у большинства для пешего перехода неподходящие, и сменного ни у кого нет: в чем идут, в том и спят. Про гигиену я вообще не говорю.

– У меня заложено следующее: идти нам пять дней, проходя примерно по 20 километров в день, затем мы достигнем Цели. Что это за Цель, не указано.

Хирург на минуту задумался.

– Смотрите, нам по бензину обещают ежедневно закрывать примерно дневные потребности. Но у нас образовался этот дополнительный грузовик и с ним горючее на пару сотен километров. Давайте выдвинем завтра разведку на эту сотню, чтобы понять, что нас там ждет. Если оно того стоит, то у людей появится цель, тогда и ноги веселее пойдут.

Идея понравилась. Народ одобрительно зашумел. Ясности хотелось всем. Вожатый решил, что пора завершать.

– Тогда так. Закон, берешь опять десять человек, все с оружием и с утра вперед. Возьмите что-нибудь сухим пайком, чтобы не терять время на охоту. Решаешь на месте сам: найдете что-то стоящее – остаешься там с большинством людей и держишь объект. Горючего возьмите с небольшим запасом, но будьте экономны, чтобы машина обязательно смогла вернуться. И один велосипед для дополнительной мобильности возьмите. Остальные по следующей схеме: утром кормим людей, сворачиваем лагерь, передовая группа на машинах двигается к месту следующего лагеря, готовит его, колонна идет отдельными группами, а грузовики возвращаются и перевозят детей и маломобильных по сегодняшней схеме.