Когда родилась луна - Паркер Сара А. - Страница 8

Плевать.

Я сосредоточиваюсь, тело готово к бою. Кончики пальцев покалывает от предвкушения, когда я тянусь к кинжалу, спрятанному в потайном отделении моего корсажа.

Дверь за спиной Тарика распахивается, и я выдыхаю проклятие. Мы оба смотрим в ту сторону, на крупного мужчину в плаще, который наблюдал за моим пением из дальнего конца зала, источая стойкость каменной статуи.

Коридор внезапно ощущается как вена, набухшая от переизбытка горячей, бурлящей крови. Словно испепеляющий ураган втиснулся между тесно прижатыми друг к другу стенами и высосал весь кислород, почти не оставив возможности дышать.

Во мне борются разочарование и гнев. Я роняю руку с корсажа, опуская ее в складки юбки, где могу незаметно сжать ткань так сильно, что костяшки пальцев белеют.

Какой неудачный момент он выбрал, чтобы отлить. Хотя для него это не так уж и неудачно: появись он на несколько мгновений позже – наткнулся бы на то, от чего точно не смог бы уйти.

Прочистив горло, Тарик убирает свою очень удачливую руку со стены и отодвигается в сторону, давая мне возможность пройти мимо. Ему следовало бы пожать руку этому мужчине, потому что тот только что спас ему жизнь.

Пока что.

– Миледи, – выдавливает Тарик, изображая яркую улыбку. – Приятного сна, благословленного Творцами.

Я борюсь с желанием поднять брови к линии роста волос: похоже, я не единственная, кто ощущает взрывную энергию, исходящую от этого загадочного мужчины.

Вот бы он убрал эту энергию куда-нибудь подальше.

– Спасибо, – бормочу я и нервно дергаю рукой, когда прохожу мимо Тарика к выходу, бросая взгляд на мужчину в капюшоне, который держит дверь нараспашку. Но его внимание приковано не ко мне.

Оно приковано к Тарику.

Странно.

Вздохнув, начинаю пробираться сквозь редеющую толпу, мимо посетителей, трахающихся в темных углах или растянувшихся на столах. Другие сидят в отключке на низких скамейках, сжимая напитки в слабеющих руках. Некоторые еще достаточно трезвы, чтобы увидеть, как я прохожу мимо, – и требовать, чтобы я спела.

Спела.

Спела.

Они еще не знают, что именно это я и собираюсь сделать.

Направляюсь к выходу, едва сдерживая бушующую внутри ярость, уверенная, что Тарик, влекомый своими неутоленными желаниями, последует за мной. Вероятно, у меня есть всего несколько мгновений, пока мужчина в капюшоне справляет нужду. Всего несколько мгновений, чтобы вывести Тарика отсюда, не теряя на это лишнего времени.

Мой график и без того забит под завязку.

– Кемори, подожди!

Я успеваю сделать два шага, прежде чем понимаю, что обращаются ко мне.

Дерьмо.

Замираю, проглатывая рвущиеся с языка ругательства, – и бросаю взгляд через плечо.

Левви упаковывает свой инструмент в футляр, разложенный на наших табуретах. Заправив волосы за ухо, она смотрит на меня, и черные круги, залегшие под ее глазами, лучше всяких слов говорят о том, как долго мы выступали без перерывов и перекусов.

– Вот, – она помахивает в воздухе маленьким мешочком, – наши комиссионные.

Ах.

Она спускается со сцены и подходит ко мне.

– Думаю, руни уже забрал свою долю, – говорит она, закатывая глаза и протягивая мне мешочек. – Но этого должно хватить на несколько сытных обедов.

Бросив взгляд на клип в ее ухе, на ее округлившийся живот и на редеющую толпу, я протягиваю руку и обхватываю ее ладонь, заставляя крепче сжать мешочек.

– Оставь себе. И спасибо, что поиграла со мной. Это было бесценно.

Между ее бровей появляется морщинка.

Я поворачиваюсь и делаю три шага к лестнице, когда ее голос раздается вдогонку:

– Давай я провожу тебя домой!

Мое сердце ухает в пятки.

– Мой связанный ждет у входа, он проводит меня, – продолжает она. – Он добрый и трудолюбивый и никогда не причинит вреда ни одной душе. Он может проводить и тебя.

Я оглядываюсь через плечо и замечаю глубокое беспокойство в ее красивых зеленых глазах.

– Спасибо, но все хорошо. Я живу так близко, что, когда ты закончишь застегивать пряжки на своем футляре, я уже буду спать.

Ложь.

Мой дом находится на другом конце Рва. Повезет, если я окажусь там к восходу авроры, поскольку не намерена сразу отправляться домой, когда, наконец, выберусь наружу.

Я успеваю сделать еще два шага к выходу, когда Левви хватает меня за руку. Ей это удается, несмотря на то что мои расшалившиеся нервы мчатся вперед на полной скорости.

Она подходит ко мне вплотную.

С побледневшим лицом обводит взглядом тускло освещенное помещение и наклоняется ближе.

– Я видела, как Тарик наблюдал за тобой, Кемори. Я переживаю за твою безопасность. Это время сна не слишком доброжелательно к таким, как мы. Пожалуйста, позволь нам проводить тебя домой…

Решительность в ее голосе рассеивает мое растущее раздражение.

Она мне нравится.

Ненавижу, когда кто-то начинает мне нравиться.

Осмотревшись, я лезу в левый карман платья, ногтем разрываю зашитый шов потайного отделения и достаю маленькую стеклянную сферу – прозрачную, но с изображением мифической птицы Феникс, вылупляющейся из язычка пламени в глубине сферы.

– Тебе не нужно беспокоиться обо мне, – шепчу я, беря Левви за руку.

Нахмурившись, она опускает взгляд, и я ослабляю хватку ровно настолько, чтобы она смогла увидеть сокровище, зажатое между нашими ладонями. Когда она все понимает, ее глаза расширяются.

– О-о-о, – тянет она, и этот звук дрожит, рассыпаясь на осколки. Как будто что-то внутри нее только что треснуло. – Т-Тарик?

Я киваю, пряча сферу в карман: мне бы не хотелось, чтобы кто-то ее заметил.

Левви набирает воздуха, но, не в силах выдавить из себя ни слова, прерывисто выдыхает и смотрит на свои руки у себя на животе. Жест, который делает что-то странное с моим сердцем. Заставляет меня чувствовать, что оно вот-вот разорвется – и не в самом приятном смысле.

Нужно убираться отсюда.

– Береги себя, – шепчу я, собираясь вновь отвернуться, когда она тянет меня за запястье. Глядя на меня глазами, остекленевшими от сдерживаемых эмоций, она протягивает мне сложенный пергамент. – Что это?

– Мои… ну, мои контакты. На случай, если ты снова захочешь выступить вместе, – тихо говорит она, растягивая губы в скорее грустной, чем счастливой улыбке. Будто знает, что я не свяжусь с ней.

Что мы больше никогда не увидимся.

Я все равно беру пергамент, склоняю голову в знак благодарности и замечаю, как Тарик выходит из туалета и ловит мой взгляд.

Попался.

Я поворачиваю к лестнице и спешу прочь из «Голодной лощины».

В другой жизни я могла бы подружиться с Левви. Но…

Так много «но».

Я вспоминаю кое-кого другого, кого знала раньше. Кого-то с милой улыбкой и теплым взглядом. Женщину, которая теперь превратилась в смутное воспоминание, больше не отдающееся болью в ребрах и сердце. Не после того, как я привязала все эти тяжелые, причиняющие боль эмоции к камню, который теперь покоится на дне моего ледяного внутреннего озера.

Дружба – это то, чего я упорно стараюсь избегать. И в большинстве случаев мне это удается. Чем сильнее заботишься, тем более хрупким все кажется.

Легче просто…

Этого не делать.

Глава 3

Валит снег. Крупные хлопья оседают на моих украшенных перьями ресницах – и на тротуаре. Снег похрустывает под сапогами, когда я иду по унылому Рву, почти полностью лишенному жизни в этот поздний час.

По обе стороны от меня возвышаются две огромные каменные стены, тянущиеся параллельно с востока на запад, насколько хватает глаз. Они похожи на два высоких книжных шкафа, а проход между ними достаточно широк, чтобы по нему бок о бок проехало множество телег.

Стена поясом обхватывает пухлое брюхо нашего мира. Внутри она разделена на густонаселенные участки, как, например, здесь, в Горе, и достаточно глубока, чтобы жители чувствовали себя в безопасности внутри длинной траншеи – вдали от непосредственной угрозы хищников.