Кинжал и монета. Книга 3. Закон тирана - Абрахам Дэниел "М. Л. Н. Гановер" - Страница 5

– Нет, не псарни, – ответила она и чуть погодя добавила: – Как думаете, зачем Гедер Паллиако строит… тюрьмы?

Лорд-Регент Гедер Паллиако

Олень стоял на поляне, окруженный охотничьей сворой. Расширенные от страха глаза, пена на губах. За исступленным лаем почти не слышались крики егерей. Позади собак высились всадники в присыпанных снегом охотничьих доспехах и толстых шерстяных плащах, льнущих к благороднейшим мужам Антеи, как мох к камню. Все взгляды были устремлены на Гедера – он их чувствовал кожей.

Егерь-ясурут – бронзовочешуйчатый, с острыми черными зубами – протянул ему копье. Гедер взял оружие, уставил острием вперед. Копье оказалось тяжелее, чем он ожидал. «Это как на турнире, – напомнил он себе. – Тренировочный бой с оленем вместо мишени. Все получится».

Он посмотрел на Астера – взгляд принца придал ему смелости. Гедер заставил себя улыбнуться, затем склонился к луке седла и дал шпоры. Конь устремился вперед плавно, как речной поток, и Гедеру казалось, что не он приближается к оленю, а олень растет у него на глазах. Удар сотряс руку, чуть не вывихнулось плечо. Гедера приподняло над седлом, и на один ужасающий миг ему почудилось, что он неминуемо свалится на запятнанный кровью снег посреди своры собак. Олень взревел. Наконечник копья не пронзил его насквозь, лишь скользнул по боку – теперь с крупа свисал широкий лоскут кожи с мясом, лилась кровь. Олень склонил рога в сторону Гедера, готовясь напасть, и егерь подал знак. Десяток стрел взвились в воздух, впились в широкую оленью шею, в бок, в мякоть ноги.

Олень шатнулся вперед, оступился и упал на колени. Пар от дыхания походил на густой дым. Гедер, глядя сверху вниз в черные глаза, видел в них разум. И ненависть. Из оленьего горла хлынула кровь, и зверь опустил голову на снег. Раздались ликующие крики охотников, Гедер в ответ с улыбкой поднял руку. Что ж, убийство вышло не сказать что элегантным, но он хотя бы не покрыл себя позором.

– Чья заслуга? – спросил Гедер у приблизившихся охотников, готовых к разделке туши. – Даскеллин? Вы скакали впереди других. Кто попал в зверя первым?

Канл Даскеллин, барон Ватермарк, отвесил поклон в седле и указал влево.

– Полагаю, честь принадлежит графу Искиану, милорд регент. Я скакал сразу за вами, но он меня опередил.

Гедер поерзал в седле. Граф Искиан, сидя верхом, склонил голову. Немолодой, в синем с золотом, родня полудесятку придворных семей. Но владения его – в Астерилхолде, да и на последней войне он сражался за врага. Сейчас его верность Антее не подлежала сомнению: когда он предстал перед Гедеровым трибуналом, дар богини засвидетельствовал его верность. Однако на королевской охоте незачем объявлять единоличным победителем того, кто во время прошлогодней охоты числился врагом.

– Стало быть, почести достаются вам обоим, – объявил Гедер. – Поздравляю. А теперь вернемся в поместье, пока мы все не превратились в ледяные изваяния.

В прежние времена, когда Гедер еще не возглавлял королевскую охоту, он редко в ней участвовал. Наследник виконта Ривенхальма, он стал лордом-регентом так внезапно, что у него попросту не было времени освоиться в кругу тех, кто имеет власть и влияние. Даже сейчас, будучи самым могущественным лицом в империи, он чувствовал себя почти чужаком. Многие из сегодняшних охотников гарцевали вместе еще в юные годы, в возрасте Астера и даже младше, и при всей нынешней способности Гедера принудить их к верности он не очень-то мог требовать от них дружбы. К тому же многие аристократы несколько месяцев назад подняли мятеж против Гедера и успели кануть в небытие. Сэр Алан Клинн, заклятый враг Гедера, кормит червей на дне Разлома. Лорд Банниен, который, по слухам, был богаче королей, теперь в тюрьме, члены семьи кто где, сам он лишен всех титулов, а средства из его личной сокровищницы пущены на восстановление Кемниполя. Доусон Каллиам, покровитель Гедера и отец его лучшего друга, в должности лорда-маршала командовал кампанией против Астерилхолда, затем стал главным мятежником. При ином исходе смуты лорд Каллиам сегодня загонял бы оленя, а Гедера уже казнили бы как предателя. Джорей Каллиам тоже сейчас на охоте, однако даже после отречения от отца ходит мрачным – видимо, из-за отцовских злодеяний. А тут еще побежденный Астерилхолд присоединили к империи, и теперь приходится водить дружбу с недавними врагами.

Смерть короля, назначение Гедера лордом-регентом, успешная война и ужасающая смута. Для имперской Антеи минувший год был тяжелым. И наступающая весна тоже не сулила облегчения.

Поместье Намена Флора лежало в долине на юго-востоке империи, поблизости от границы с Саракалом. Западнее находился крупный город Кавинполь с речными пристанями и складами. Летом богатые земли Флора орошались влагой двух рек, так что фруктов и зерна хватило бы на прокорм войска в течение годичной кампании. Крепость в центре поместья поднималась над равниной как скала; сооружение из гранита и базальта, привезенных посуху с южных гор, почти достигало высоты Кингшпиля в Кемниполе. Через середину крепости проходила драконья дорога – впрочем, сейчас вечный, неснашиваемый нефрит скрывался под снегом и льдом, так что до въезда в широкие ворота крепости можно было принять дорогу за обычную.

У Гедера от холода текло из носа, мочки ушей нестерпимо щипало. Он отдал лошадь конюху и поспешил в покои, отведенные ему лордом Флором, а точнее – прямиком в ванную комнату, где из каменной драконьей пасти горячая вода, пахнущая сандаловым деревом, била в глубокую ванну из кованой меди. Комната, к его удовольствию, была небольшой. По ненавидимой Гедером традиции при омовении лорда-регента обязаны были присутствовать слуги и личная стража – он немалыми усилиями добился права мыться без слуг, но пока еще не нашел в себе силы отказаться от присутствия стражников. После заговора Доусона Каллиама, покушавшегося на его жизнь, вид стражников успокаивал. Однако здесь, в личных покоях, ванную стерегли снаружи, и наготу Гедера не видели даже те, кому надлежало охранять его жизнь.

Лежа в горячей воде, от которой мало-помалу расслабились натруженные до боли спина и бедра, Гедер смотрел на подрагивающие огоньки свечей. Он не стал противиться порыву воображения, которое нарисовало ему сидящую напротив девушку-банкира циннийских кровей – обнаженную, как и он, с сияющей в полумраке белоснежной кожей. Тело откликнулось на этот образ с такой готовностью, что пришлось спешно переключать внимание на что-нибудь другое.

Со стороны королевская охота всегда казалась Гедеру не более чем способом поддерживать придворные интриги. Король Симеон разъезжал по стране, осчастливливал своим присутствием друзей и союзников, убивал зверя-другого и наслаждался многочисленными пирами – все как на нелюбимых Гедером празднествах, только затянутых на недели и заполненных боевыми состязаниями, полупьяными поэтическими турнирами и сумбурными тостами. Лишь став лордом-регентом и получив власть над империей, Гедер увидел, что королевская охота – еще и удобное средство общения.

Не все придворные бывали в Кемниполе. Не все детали пейзажа можно отметить на карте. Каким бы случайным ни казалось перемещение королевской охоты по землям и поместьям империи, маршрут этот мог бы сравниться постоянством даже с драконьими дорогами.

Гедер, выбравшись из ванны, вытерся и надел белье. Лишь после этого он позвал слуг для последующего облачения в подобающие одежды. Он с радостью провел бы остаток дня в тепле и никем не нарушаемой тишине, однако его ждал пир. После охоты в лесах, лежащих вокруг Флора, настала пора приступить к делу, ради которого Гедер сюда и приехал.

Астера и Басрахипа он застал в гостиной с алыми бархатными стенами, где от светильников шел густой запах китового жира. Голос жреца рокотал, как дальний гром; зрелище юного принца в шелках и золототканой шерсти, взирающего снизу вверх на массивного жреца в бурых одеждах, напоминало аллегорию отрочества у ног мудрости. Гедер остановился в дверях.