Боевая академия: курс-на-падения (СИ) - Мамаева Надежда - Страница 54

— И что же это за враги? Внешние? Или кто-то из великих домов королевства? — мне показалось, что в вопросе Кернира прозвучала насмешка.

— Не твое дело, — отрезал канцлер. — Враги короны — моя задача. А твоя — не подохнуть, пока на них идет охота.

— Так вы определитесь, кто я: приманка в ваших играх или вынужденная необходимость?

— Думаешь, раз в твоих венах течет кровь, на которую завязаны потоки магических жил, что пронизывают все королевство, — можешь диктовать условия? — хриплый голос старого канцелярского змея пробрал меня до печенок.

Но у Кернира не иначе был к этому яду уже иммунитет. Ответ Беглого прозвучал ровно:

— А почему нет? Когда я был в застенках, вы вынуждены были согласиться на мои условия… Ведь пока хоть один из Рагнаров жив — страна благоденствует. Если я сдохну — останется лишь одна точка стабилизации из четырех прежних. А старику Корбуту не удержать матрицу одному. Источники вернутся к изначальному течению. А с этим страну ждут наводнения, пожары, эпидемии…

— Все же зря ты пошел в боевики, Кернир, из тебя вышел бы отличный дипломат. Шантажировать даже собственной жизнью у тебя выходит отлично. Даже свою свободу у владыки выторговал…

— Поднадзорную, — поправил Кернир главу.

— Но прежний владыка не дал бы и такой. Повезло, что тебя не успели казнить следом за остальными. Стровальду, конечно, как и всем владыкам, нужна была сила столпов, чтобы править, но собственная жизнь ему была куда нужнее. Так что за любой намек на заговор против себя он казнил всех без разбора. Его сын, нынешний король, в этом плане оказался куда мудрее. Нордиш Первый понимает, что его власть держится в том числе на благополучии его страны. А за оное отвечаешь в частоности и ты. И пусть клан Рагнаров запятнал себя изменой…

— Я все равно в это не верю!

— Вера ничего не значит перед фактами. А они таковы, что твои родичи были казнены заслуженно! Так что ты можешь ненавидеть за это владыку. Но он был в своем праве. А люди, простые жители страны, и вовсе не виноваты, что твоя семья предатели? — и снова пауза, полная невысказанных слов. Я почти физически ощущала гнев Беглого и то, как он держит свою ярость в железных тисках воли. А канцлер меж тем продолжил: — Зато в твоих силах искупить их вину, вернуть своему роду былое величие. Для этого ты всего лишь должен помочь вычислить тех, кто стоит за новым готовящимся переворотом. Чтобы мои люди смогли найти тех, кто хочет расшатать наше королевство. Через твою смерть расшатать… Один из великих родов решил свергнуть королевскую династию, и мне нужно знать: сам ли клан на это решился и не сподобил ли их на это кто из наших соседей… А то они все как один заверяют о мире, но всегда готовы к войне.

— Значит, все же приманка, — хмыкнул Кернир.

— Мы все для кого-то приманка, а для кого-то слабое место… — судя по голосу, старик усмехнулся и после протянул: — Кстати, о слабостях. Если же решишь отказаться помогать канцелярии и лично мне, то костлявая может заглянуть в гости к той милой девочке, с которой ты вчера гулял по городу. Кажется, эта малышка тебе дорога…

Ответом Формишу стал треск дерева, а после — грохот.

И в наступившей за ним тишине прозвучало насмешливо:

— Ну зачем было крошить столешницу?.. Отличная же была, дубовая…

После этих слов наступила тишина, липкая, густая, затягивающая точно трясина. И вдруг в ней прозвучало:

— Хорошо. Я клянусь служить и быть верным короне, даже если это служение потребует моей жизни, дара и души. Но Рису — не смейте трогать.

— Правильный выбор, мальчик, очень правильный… — сарказм в голосе главы канцелярии был таким густым, плотным, что его можно было резать ножом и намазывать на хлеб, точно масло. — А пока что не забудь: сегодня новолуние, и как глава клана ты должен выполнять свои обязанности и через ритуал поддерживать стабильность потоков…

После этих слов раздались шаги, а с ними — и хруст в ухе — это кто-то, скорее всего канцлер, раздавил моего жука.

Впрочем, сожалеть о накрывшейся букашке-прослушке было некогда. Ибо непреложное воровское правило гласило: если вовремя не линять, то можешь и всей шкуры лишиться. Только драпать по лестнице — далеко. За другой дверью не затаиться — все аудитории заперты — еще когда за Беглым следила, проверила. На новый взлом времени не было — в этом-то замке успеть защелку на место вернуть. А вот чтобы сигануть в распахнутое окно в конце коридора, до которого было рукой подать, — это можно.

Я перемахнула через подоконник в тот самый миг, когда повернутый мной обратно ключ в замочной скважине щелкнул. А после в коридор, чуть прихрамывая, судя по звукам, вышел канцлер.

Я же зависла, упираясь ногами в треугольный сандрик, что словно миниатюрный каменный козырек нависал над наличниками окна этажом ниже. Пальцы при этом намертво вцепились в уличный край подоконника. Замерла, прижавшись спиной к холодной стене, пыталась разом и не сорваться, не выдать себя и осмыслить услышанное. Да уж… Тут не то что заговор, целая сеть, в которой увязли и предатели, и невиновные, и тайная канцелярия, и даже короли: покойный Стровальд Пятый, прозванный в народе Безумным, и его сын Норвиш Первый Справедливый (этот эпитет, правда, придумал не простой люд, а придворный, ловкий до лести, но это уже детали). А еще оказалось, слова пришлых, прибывших в столицу из соседних земель, о том, что в нашем королевстве жизнь лучше, — не пустая похвала. Выходит, и вправду было так. Неужели причиной тому — конклав четырех родов, которые изменили течение магических жил, создав устойчивый природный контур? Этакую естественную матрицу. Плетение заклинания, которое покрывало собой все государство и веками подпитывалось природными жилами…

Только почему я тогда об этом не знала? Да и никто, наверное, кроме избранных… Хотя, чем меньшему числу людей это известно, тем выше вероятность, что эта информация не будет использована во вред…

Все эти мысли вертелись в моей голове, пока пальцы цеплялись за камень, а меж тем к распахнутому окну, под которым я висела, подошли.

— Проклятый старик! — раздался над головой голос Кернира. — Сумел отомстить. Нужно было быть с ней осторожнее, сделать вид, что она мне безразлична… Идиот! Я идиот, который должен все исправить теперь не только ради семьи, но и моей Язвы…

Удар по подоконнику был такой силы, что мои пальцы дрогнули, а я чуть не сорвалась.

«Ш-ш-ш-штопаный крот! Беглый, поаккуратнее нельзя. Я тут вообще-то зависаю» — мысленно выругалась на мага, который, впрочем, резко выдохнул, а после направился прочь.

Я же выждала, когда шаги будут не слышны, и каплей ртути втекла обратно в окно. И к тысяче вопросов, крутившихся в моей голове, добавился еще один: это чернявый меня что, Язвой назвал?

Впрочем, я давно уже за собой заметила особенность: о, что меня интересовало, не всегда было в моих интересах. Ибо правильнее всего было бы о Беглом сейчас вовсе забыть. А еще закопать все услышанное в глубинах памяти и надгробие поувесистее поставить. Ведь я была простая скромная воровка, жизнь которой не стоит и гроша. А в политических играх, в которые я, кажется, вляпалась, с шахматной доски одним взмахом убирали не только пешек, но и ферзей, в попытке поставить мат королю.

«Нет-нет-нет. Не думать о заговорах. О Беглом… Стоп! Хватит!» — приказала я сама себе. Только мыслям тормоза не приделаешь. И они мчали меня сейчас во весь опор в бездну сомнений.

Впервые я точно знала, что должна делать, но плевать на это хотела и думала о Кернире, который, оказывается, не принадлежал себе, как и я. И той свободой, что сумел себе выторговать, — расплатился за мою безопасность. Девицы, которую знал седмицу. Лгуньи и воровки.

На душе было паршиво, и даже праздничная утка с кашей, на которую расщедрились повара в столовой, не радовала. Поужинав, отправилась к себе. Славика сидела на кровати, поджав ноги, и клевала носом над книгой.

— Ты чего такая смурная? — спросила она, глянув на меня. — Переживаешь из-за турнира?