Боевая академия: курс-на-падения (СИ) - Мамаева Надежда - Страница 40

Только есть такая порода людей, которые свои ошибки даже в гробу не признают! Они правы. И точка. А остальные — так, запятая между ее цитатами.

— А вот и нет! У них там школа темного притяжения, или как ее…

Я не встревала. Лишь шустро жевала каймак, плескавицу и, закусывая айраном, мотала лапшу на вилку, а информацию — на ус.

Влетела я в аудиторию в последний момент, когда магистр уже взялся за дверную руку, чтобы затворить ее перед носом опоздавших в моем испуганном лице.

— Адептка Ионир, — ледяным тоном поприветствовал меня Нушец. Тот самый, с монографией Краля и кустистыми бровями, которые сегодня особенно грозно нависали над очками. — Вы, кажется, решили, что опоздания в академии — признак хорошего тона? Тогда вынужден вас разочаровать…

— Никак нет, господин магистр, — выпалила я, скользя на свободное место в третьем ряду. — Просто утро было насыщенным…

В основном снами. Но это уточнять не стоит… Впрочем, преподаватель пояснения и не ждал. Кивком велел мне занять свое место и начал лекцию.

Я слушала ту столь внимательно, что, кажется, одним этим выбивала магистра из колеи. Сдается, у господина Нуцшеца даже возникло подозрение, что я жажду его на чем-то подловить… А я всего-то хотела не выделяться. Но с красной формой среди зелени мундиров снабженцев это было тяжеловато.

Мою одежду обсуждали. И меня в ней тоже. В «выскочке» прибавилось еще и «стерва», не иначе. Но и плевать! У меня и без этих зубоскалов забот хватает и на сегодня, и на завтра, когда и команду соперников нужно оценить, и меня тоже оценят… Горвига Вукич на своем зачете.

А я к нему даже не готовилась.

А ведь должна была встретиться с Радиком, конспекты у него вчера вечером взять. Но так некстати меня убили… А потом лазарет и Славика. В общем, учиться, да и просто думать о занятиях, было совершенно некогда!

Меж тем лекция Нушеца тянулась бесконечно. Казалось, целая жизнь — и та промчится быстрее, чем это занятие. Я сидела, мучительно борясь со сном. Пару раз даже сошлась в рукопашную, бесшумно хлопая себя по щекам, пока преподаватель отворачивался к доске. Но увы, надолго даже оплеух не хватало.

А ведь помимо этого нужно было писать конспект. Так что только и осталось, что сжимать челюсти и пальцы. Последние — с пером. И делать вид, что внемлю каждому преподавательскому слову, ловлю его на очиненном кончике и запечатлеваю в вечности своей памяти и на бумаге разом.

Когда колокол наконец ударил, ознаменовав окончание занятия, я не стала мешкать и, увидев вихрастую макушку Радована, поспешила за парнем в коридор. Нагнала кучерявого быстро: он шел понуро, то и дело поправляя очки, которые так и норовили съехать на кончик носа.

— Эй! — окликнула я будущего снабженца и тотчас хлопнула его по плечу, догнав. Со стороны выглядело это, словно я осалила мага. Хотя по правде я еще и вцепилась в Радована. А то вдруг так мне обрадуется, так воодушевится, что от счастья даст деру!

Кучерявый остановился, медленно обернулся, посмотрел на меня как на предательницу.

— Эй⁈ — выдохнул он возмущенно. — Я тебя вчера до ночи прождал! А ты даже не предупредила! И сегодня ты подходишь как ни в чем не бывало? Да иди ты в пекло!

— Ну извини, я вчера там уже была! Больше не пойду, — фыркнула я.

— Уху! — выдохнул Радован и вытаращился на меня, отчего его глаза в очках стали ну точно совиными. Для полного сходства только перьев не хватало. — Ты ври да не завирайся!

У-у-у… Обидой пахнуло. Я демонстративно посмотрела в потолок.

Радован попытался дернуться. Только у меня хватка была профессиональной: что в руки попало, то я уже не выпускала. Или того…

На четвертой попытке высвободиться так, чтобы это со стороны не выглядело позорно, парень, стараясь не потерять достоинства, процедил:

— Отпусти. А то не посмотрю, что ты девушка, и…

Вот любят мужики порой прикрываться этим «девушка»… Как будто бы если на моем месте стоял бугай, который с одного удара лошадь прибить может, они бы ему ух! Ах! И вот так… в общем, красиво легли в гроб.

Впрочем, вслух произнесла другое.

— А про враки… Вся академия вчера была в курсе случившегося на арене, а кое-кто, — тут я глянула на вихрастого мага, — просидел всю суету в кустах и ничего не заметил. Ну хорошо, не в кустах, в беседке, ожидая девицу. А та не пришла. И юноша в расстроенных чувствах не иначе рушил: «Да чтоб ты сдохла, зараза!» А я возьми — и да! Сдохни. Так что чуть откачали. Не веришь — в лазарете можешь спросить, какой красивой меня туда донесли. Или хочешь — могу повязку показать. Мне ее как раз нужно идти снимать…

— Ничего при мне снимать не надо! — Радован выпалил это так громко, что на нас проходившие мимо адепты даже с интересом оглянулись, кажется, подумав не о том. Впрочем, кучерявому было не до случайных свидетелей. Он был делом занят: осознавал, как по-идиотски повел себя. А это у парней процесс долгий, мучительный. Порой на годы затягивается.

Впрочем, маг справился быстро. Всего-то три дюжины ударов сердца прошло.

И выдавил из себя:

— Извини… Я не знал.

— Извинения принимаю исключительно в законспектированной форме, — хмыкнула я, намекая на записи лекций, о которых договаривались.

Только кучерявого не иначе перемкнуло, и экивока он не понял, отчего протянул:

— Ну если ты так хочешь… могу письмо тебе написать… Или стишок покаянный. Правда, с рифмой у меня не очень… Но муха-кукуха, полна — томна придумать могу…

Мне даже знать не хотелось, что за вирши такие, где все эти четыре слова в одном куплете и о чем он.

— Я вообще-то о записях лекций Вукич. Мне ей зачет завтра сдавать по ОТО.

— А, ты про то ОТО… — дошло до Радована и, словно у парня в башке перещелкнул выключатель, он вспомнил, что обиды, извинения и прочие душевные терзания — это, конечно, хорошо, но ни погоды, ни оценок они не сделают. А у него встал вопрос с расчетом, как у меня с зачетом.

Так что условились с кучерявым на вторую попытку встретиться в беседке. На этот раз во время обеденного перерыва. А то вдруг у меня опять тренировка? Покушения, спасение мира и чего там с утра в планах не было, но вдруг нарисовалось, как неприличная надпись на заборе…

Может, мы на этом бы и не остановились, продолжив наш светский разговор с Радованом и перейдя к рассуждениям о погоде, природе и ценах на брюкву, но перерыв между занятиями был не безразмерным. Так что пришлось поторопиться на следующее занятие.

Лекция по магической номенклатуре оказалась хоть и нудноватой, но не сложной. Для нее, как по мне, мозги были вообще не нужны. Только усидчивость. А геморрой к ней со временем сам приложится, согласно инструкции, коих мы сегодня записали целую тьму.

Когда я вышла с лекции, мне даже еще какое-то время казалось, что номера, тире, дроби и подпункты вязнут у меня на зубах. Даже сплюнуть захотелось. Но я сдержала этот порыв. А еще — слово, что приду-таки в условленную беседку. Правда, перед этим пришлось-таки заскочить в лазарет и снять повязки — под ними все дико чесалось, словно я была блохастым псом. В принципе это оказалось недалеко от истины:

— На вас, адептка Ионира, как на собаке все заживает, ну или на боевике… — похвалила мой бок целительница, смазывая тот мазью, чтоб багровый рубец побыстрее превратился в тонкую ниточку шрама.

Я лишь поблагодарила за комплимент и припустила на встречу с Радованом.

Беседка стояла в глубине парка, увитая диким виноградом, который только начинал распускать листья. Внутри оказалось сумрачно и тихо — отличное место для заговоров, передачи контрабанды, свиданий и прочих запрещенных уставом академии деяний. В том числе списывания.

Но да мы с кучерявым этим извратом и не занимались. Мы считали, склонившись над исписанными листами так, что едва не стукались лбами.

— Смотри, — я ткнула пальцем рядом с одной из клякс. — Ты здесь перепутал: скорость обоза не константа, она зависит от рельефа. Вот здесь у тебя горный перевал — значит, скорость падает на треть. А вот тут равнина — можно идти быстрее.