Боевая академия: курс-на-падения (СИ) - Мамаева Надежда - Страница 19

— Между прочим, твоя жизнь стоила мне книги. И теперь за нее библиотечный призрак три шкуры сдерет!

— Господин Жейцкович? — уточнил Кернир и, не дожидаясь моего ответа, выдохнул: — Этот может и шкуру спустить, и душу вытрясти, и живьем закопать… Все же бывший королевский палач…

Все это чернявый произнес буднично и так же как-то совершенно походя вытащил торчавший из внушительной монографии арбалетный болт. А после хозяйственно убрал его к себе в сумку.

— А библиотекарем после смерти стал, потому что на том свете ему житья бывшие «клиенты» не дадут? — в шутку спросила я и попала в десятку.

Оказалось, что так оно и было, только адепты о сей странице биографии Жейцковича были не в курсе.

Мне захотелось уточнить у Беглого: ему-то тогда откуда это известно, но не успела: мы свернули с аллеи, по которой чинно шли, всем своим видом показывая, что ни к каким кустовым поджогам отношения не имеем. И вообще, очень добропорядочные маги. Настолько, что от нашей белоснежной репутации ослепнуть можно.

Вот такие все сияющие и вошли в пустой читальный зал, который уже оказался открыт. Даже в окно лезть не нужно! На этом мое везение кончилось.

Глава 8

Когда дух-хранитель библиотеки узнал, что монография пострадала, его чуть удар не хватил. Призрак возмущался. Призрак негодовал. Призрак едва не вспомнил о своей прижизненной профессии, чтобы сделать с нами то, что не удалось убийце, — прикончить.

Как он орал! Как ярился!

В перерывах между этими воплями я в первые мгновения пыталась вклиниться с оправдательной речью, но чернявый цыкнул на меня:

— Молчи!

А после задвинул себе за спину.

Так за этой, широкой и надежной, и пережидала, используя Беглого, как щит. Хоть какой-то от чернявого прок!

Да, прятаться за другими мне было не внове. Но… впервые мое прикрытие не норовило удрать и меня саму подставить под удар! Скорее наоборот, Кернир брал весь огонь гнева на себе. Только добавки не просил… Да вообще ничего! И не говорил тоже. Стоял, словно проклятие немоты схватив.

Но демоны подери, эта молчаливая защита была… приятна!

— Если в жилах течет голубая кровь — то что, все позволено⁈ Да как вообще в голову пришло, и… — меж тем раздавались вопли под сводами библиотеки.

И я не выдержала. Высунулась из-за широкого мужского плеча и перебила неистовствовавшего духа:

— Легко пришло! Потому что знания могут защитить от ошибок. И смерти тоже!

— Да знания должны защищать тех, кто их бережет! А ты… — подхватил дух и только тут до него дошел смысл последней моей фразы.

— Кого?

— Его, — я кивнула на плечо Беглого. Дух отчего-то икнул, побледнел так, что стал почти полностью прозрачным. Я решив, что это он так сейчас кипит от злости, что вот-вот готов и вовсе испариться, и добавила: — Ну простите, что монография оказалась для меня сегодня единственной доступной системой безопасности.

— Как? — проревел господин Жейцкович, который в этот момент, похоже, был не способен мыслить предложениями, состоящими более чем из одного слова.

— В Кернира стреляли…

После этих слов меня, высунувшуюся вперед, Беглый попытался задвинуть обратно. Причем не только рукой, но и ногой! Словно я была уворованным добром, что выпало из мешка грабителя, которому дорогу ненароком заступил стражник. И все было отлично в беседе этих двоих, пока не раздался «дзинь» из холщевины.

— И ты молчал, мальчишка! У-у-у… — взвыл дух и взвился под потолок. Описал над ним круг и после пушечным ядром устремился вниз, к нам.

Подлетев вплотную к Керниру, призрачный раздул полупрозрачные ноздри и, судя по лицу духа, много чего хотел сказать, но в последний миг куда выразительнее промолчал.

— Возместишь стоимость порченного! В двойном размере!!!

— Я? — пискнула, уточнив, впрочем не рискуя больше высовываться.

— Оба! — мстительно припечатал дух.

— Это вымогательство! — возмутилась такому повороту.

— Это справедливо, — в унисон мне отозвался Беглый.

А после повернулся, перехватил меня через талию и понес под мышкой, точно капризного ребенка. Благо хотя бы на плечо не закинул…

И я смогла лицезреть стопку сданных книг, зависшего над ней ухмылявшегося призрака и, да, вести себя так, как полагается недовольному жизнью бутузу: дрыгать ногами, молотить деспота в красном мундире руками и выказывать свое возмущение:

— Ты чего о себе возомнил? А ну, верни, откуда спер! Совсем страх потерял. Да я тебя…

— А я тебя просил помолчать! — не выдержав, рявкнул Беглый и таки поставил меня на землю перед библиотечным крыльцом.

— Но покушение — это же хорошее оправдание! — не поняла я. — И даже не придуманное, чтобы отмазаться, а правда. Почему ты не…

«…хочешь сказать, что за тобой охотятся убийцы?» — я не договорила, оборвав сама себя на полуслове. Если Беглый желает оставить это в тайне, тут два варианта: либо его действительно есть за что убивать, либо он хочет добраться до заказчиков, обратившихся к головорезам раньше законников, и поквитаться с врагами, так сказать, вне дозволенного уголовным кодексом империи.

— Что — не? — прищурившись, уточнил Беглый, который еще пару мгновений назад хотел (я по лицу это видела) не менее запальчиво мне возразить, пустившись в спор, но запнулся об эту мою недомолвку и насторожился.

— Неважно, — отрезала я, но под мрачным взглядом пришлось пояснить: — Я уважаю чужие права. В том числе право на месть.

Я старалась, чтобы мой голос прозвучал сдержанно, с достоинством. Хотя, признаться, так и подмывало спросить: а все-таки из-за чего идет охота-то?

— Еще бы уважала право на тайну — цены бы тебе не было.

— Я его тоже уважаю! — возмутилась такому поклепу.

— Да? — иронично уточнил Кернир.

— Угу. Тайны порой дорогого стоят и их можно выгодно продать. А деньги я очень уважаю…

— Но сегодня ты одну из них бездарно разбазарила.

— Слушай, ну что такого, если ты обесчестил какую девицу и ее отец теперь жаждет крови или повздорил с трусливым герцогом, а тот решил устроить дуэль, взяв в секунданты ребят из гильдии черных плащей… Дело-то житейское.

— Я ни у каких девиц чести не отнимал, — гордым тоном «все они были отданы мне исключительно добровольно и к обоюдному удовольствию». — И на дуэли не нарывался.

— Что же тогда? — ну вот, не смогла я утерпеть от этого вопроса.

— Просто бывает, что ты кому-то мешаешь одним своим существованием, — мрачно отозвался Кернир. — Но пока я не знаю, кому именно, не хотелось бы оповещать остальных врагов о том, что за мной идет охота.

— И даже законников? — приподняв бровь, уточнила я.

— Их — особенно, — отрезал Беглый.

Этот короткий ответ заставил меня крепко задуматься, что же это за тип? Потому как последние сомнения в том, что Кернир — не просто отпрыск какого-то знатного (но не успевшего еще зазнаться в силу своей недостаточной аристократичности или денежности) рода — отпали.

Да и вообще, создается ощущение, что в этой академии у меня тайн меньше всех!

Видимо, мой взгляд был столь красноречив, что Кернир счел за лучшее тему свернуть, точно коврик, подхватить ее подмышку и с ним удалиться в рассвет. Так что наш разговор быстро сошел на нет, а сам Беглый — с последней ступени мраморной лестницы, на которой все это время стоял.

Но перед тем как исчезнуть, его беглейшество решило озадачить меня на бис фразой:

— Все же в этом покушении есть один плюс…

— Что ты не заимел минус между датами рождения и смерти на надгробии? — сыронизировала я, впрочем, не очень удачно.

— Теперь я уверен в том, что ты не хочешь меня прикончить…

И с этими словами чернявый развернулся и, насвистывая фривольный мотивчик, ушел прочь, а я и возмущение остались.

«Что значит „теперь“?» — пылая гневом, мысленно возопила я. То есть вчерашней демонстрации моей ядовитости и променада до кустов этому типу было недостаточно? Надо было довести его до гроба и обратно, дабы он перестал сомневаться, что я здесь не для того, чтобы убивать… А то, что всего лишь скромно воровать — оставим за скобками.