Генеральный Попаданец 8 (СИ) - Коруд Ал - Страница 54

Берн повернулся к другой камере — его лицо отобразило озабоченность.

— Но вернёмся к европейским событиям. Францию ждала нелёгкая осень, но сенсация произошла в Берлине.

На экране показались кадры с многотысячными толпами. Они несли плакаты с лозунгами и призывами, скандировали: «Берлин — общая столица!» Полиция стояла в стороне. Затем пошли кадры с избирательных участков, где жители Западного и Восточного Берлина стояли в длинных очередях, чтобы проголосовать. После этого экран показал улицы, где происходят горячие схватки демонстрантов с полицией. Вспыхивают драки между людьми на тротуарах, рядом лежат раненые и убитые. Затем пошла хроника, показывающая разрушенные КПП, разделяющие город на две части, и ликующую толпу рядом.

— Только что нам сообщили, что по просьбе Ратуши Шёнеберг, где заседает правящая коалиция Западного Берлина, в город вошли части армии ГДР.

Тут же на экране появились кадры с боевой техникой и солдатами, мерно вышагивающими по дороге. Их радостно встречали жители Западного Берлина, бросали цветы, обнимали и пожимали руки.

— Как видите, это совсем не похоже на оккупацию. К тому же из коммунистической Ротес Ратхаус только что пришло заявление о том, что народная армия и полиция берут на себя сохранение порядка во всём Берлине до тех пор, пока продолжаются беспорядки.

Ведущий отвлёкся, выслушав что-то в микрофон.

— Только что нам сообщили, что срочно созван Совет Безопасности. Также в Вене приступил к срочному заседанию Европейский совет. Но историческое событие, на мой взгляд, уже случилось — Берлин объединился! Но послушаем, что по этому поводу скажет наш гость Карл Гент. Карл, что всё-таки происходит в Берлине?

Камера тут же показала мужчину, похожего на старого хиппи. Джинсовая куртка без рукавов вся покрыта разноцветными значками, на шее виднелась татуировка, на голове — вычурная причёска. Трудно поверить, что перед тобой доктор политологии.

— Добрый день всем. И хочу сказать сразу — наш Союз зелёных давно предвидел эти события и говорил о них в последние пару лет. Почему для всех это стало сюрпризом, мне непонятно.

Берн всплеснул руками:

— Все же были заняты событиями во Франции и Бенилюксе.

— Я понимаю. Правый поворот не понравился многим в Европе, как и попытка закрутить обществу гайки. Эти говнюки отчего-то решили, что можно, как сто лет назад, загнать революцию в стойло. Как уже видно, противостояние закончилось победой левых сил. Так что евросоциализм неминуем. Данным обстоятельством, кстати, отлично воспользовались немцы.

Ведущий резко повернулся:

— Какие именно?

— Разумеется, западные. Им давно надоело жить в оккупации. Вспомним советские инициативы десятилетней давности и как здорово они напугали европейских политиков. Исчезал жупел «красной угрозы», которым можно оправдать что угодно.

— Но стороны так и не договорились, разве что вывели военные силы из Западного Берлина.

— Потому что граждане города им житья не давали. Перекрывали базы, мешали подвозу. В итоге американцам и англичанам стало нечего жрать. Вдобавок канализация внезапно засорилась.

Гент заливисто захохотал, его поддержал ведущий. Они, видимо, вспомнили, как шутили тогда в Европе об англосакских «засранцах».

— Но между тем Варшавский пакт вывел основные силы из Восточной Германии.

— У них изменилась стратегия. В случае нападения на ГДР было обещано стереть Западную Европу в порошок. И, как оказалось, под этим предлогом можно здорово сэкономить на армии. Вспомните, что Советская армия уменьшилась вдвое, не потеряв боеспособности. Вот отличный пример практического и взвешенного подхода. Наша «зелёная коалиция» тогда сумела добиться уменьшения бундесвера втрое.

— Это была замечательная победа.

Карл Гент довольно залыбился.

— К тому же эффективно сказавшаяся на экономике. Каков рост в первые два года!

— Я помню, как через два года пришедшая снова к власти ХДС собиралась сызнова увеличить военные расходы.

— И тут же прошли многомиллионные протесты. Потому что против нас уже не стояли танковые дивизии красных. А каждый пфенниг, потраченный на военных, означает безработицу и снижение социальных расходов.

— Но ведь остались военные базы США и Великобритании.

— И это нас откровенно бесило. Правда, тем пришлось здорово уменьшить персонал.

— И вот сейчас левые фракции победили в Западном Берлине. Что известно вам?

По экр

ану шли новые кадры. В Ратуше Шёнеберг заседали совместные комиссии двух Берлинов, согласовывая свои позиции. На улицах патрулировали солдаты в круглых шлемах и с автоматами Калашникова в руках. Манифестантов больше не видно. Граждане сообща наводили порядок, убирали самодеятельные баррикады, строительная техника продолжала разбирать ограды вокруг КПП.

— Прошедший плебисцит показал, что большая часть граждан уверенно высказалась за объединение. Ведь те, кто не хотел жить в народной Германии, в основном уехали за последние годы. Для помощи даже выделили средства.

— Но что запустило такие горячие события?

— Нападение вчера вечером группы ультраправых на общежитие университета. Об этом пока не говорят, потому что полиция с самого начала замалчивала эту провокацию. Затем обвинила во всём анархистов.

— Да что вы говорите! — на лице Берна отобразилось такое искреннее удивление, что нельзя поверить, будто ему об этом инциденте поведали за полчаса до начала. Такие передачи ведутся по тщательно выверенным сценариям. И сам факт выпуска в прямой эфир горячей сенсации всегда продумывается до мелочей. И умение импровизировать на площадке — часть плана и часть популярности канала.

— Так и есть! Незадолго до голосования в Западном Берлине сменилось руководство полиции. Мы узнали об этом слишком поздно. И смотрите — во что это вылилось! Органы правопорядка сами спровоцировали ночные демонстрации и столкновения. Это по их вине пролилась кровь. Но они просчитались. Наших граждан и прежде всего революционную молодёжь не удалось запугать. Со стороны нашей коалиции немедленно инициировали совместное заседание бургомистра и сената. На нём мы выступили за снятие с должностей руководства полиции, запрет на действия их так называемого «контртеррористического отряда», наполненного ультраправыми.

— Там же вы призвали на помощь братьев из Восточного Берлина?

— Не совсем так, — Гент, хоть и выглядел полным придурком, оказался прожжённым политиком, поэтому выбирал слова. — Мы попросили их навести порядок. Потому что ситуация выходила из-под контроля. В ответ на провокацию ультраправых и прикрывающих их полицейских начали собираться анархисты и разного рода левые радикалы. Они уже готовили коктейли Молотова и подручные материалы. Во что вылилась бы подобная анархия на улицах?

— Вы правы, — ведущий с умным видом кивал. — А что за части вошли в Западный Берлин?

— Судя по каскам, — на экране тут же появились кадры с военными из ННА, — это парашютисты. Элитные войска демократической армии. Затем вошли обычные полицейские. Насколько мне известно, они уже сотрудничают с оставшимися на посту сотрудниками Западного Берлина. Не все там разделяли откровенно правые взгляды. Думаю, что в ближайшие дни всё оформят законодательно.

— А армия?

— Как только наведут порядок, она тут же уйдёт.

— Вы в этом уверены?

Гент осклабился:

— Я понимаю ваш намёк. Но в этом нет никакого смысла. Парашютисты скорее всего выдвинуты для устрашения — чтобы у неонацистов даже мыслей не возникало продолжать творить глупости.

— Вот тут я вас отлично понимаю, — Берн снова сделал серьёзное лицо. — Провокации, теракты — это то, с чем сейчас имеет дело Франция. Через минуту встречайте в студии наших постоянных обозревателей. Что стоит за «левой осенью»? Какие силы придут в парламент на только что назначенных выборах? Что ждёт Западную Европу?