Генеральный Попаданец 8 (СИ) - Коруд Ал - Страница 5

Глава 2

22 февраля 1984 года. Мятежные бури

Старая площадь. Москва

— Это просто возмутительно! Что мне теперь отвечать товарища из Франции?

Глава Международного отдела ЦК КПСС Брутенц кипел праведным возмущением. О ноте и действиях министерства иностранных дел его никто не предупредил. Его собеседник красноречиво покосился на секретаря ЦК, но промолчал. Третий участник беседы седовласый человек с усталыми глазами поддакивал.

— Нельзя так с товарищами, Карен Нерсесович. Опять эти скоропалительные выводы. Как будто во времена Брежнева возвращаемся.

Молчавший доселе заведующий Отделом ЦК КПСС по связям с коммунистическими и рабочими партиями социалистических стран Толкунов многозначительно произнес:

— Мы никуда и не уходили. Волюнтаризм во внешней политике, склонность к насильственным действиям, наносящим ущерб советскому государству.

Брутенц с интересом повернулся к коллеге. Оба их отдела занимались в Центральном Комитете контактами с иностранными коммунистами. В начале семидесятых эти отделы были объединены и здорово сокращены. Но при Машерове снова появились в результате аппаратных интриг. Генеральному аргументированно было высказано предложение о слишком больших различиях их работы. Плюс специфика взаимодействия в партиями капиталистических стран. Куда даже финансовую помощь приходилось доставлять через нелегальные или скрытые каналы. Правда, ручеек помощи в некоторые страны почти пересох. США, Великобритания и еще ряд стран не значилась в верхних рядах постоянной работы. Что идеологически было неправильно.

— Вы правы, Лев Николаевич, нельзя отдавать всю внешнюю политику на откуп одному человеку.

Толкунов не согласился.

— Помилуйте, на Генсека работают очень много команд. И вряд ли он принимает решение один.

— Насколько я знаю, последние решения согласовывались в Ситуационном центре.

Глава Международного отдела ЦК КПСС внимательно посмотрел на гостя.

— То есть на Секретариат и на Политбюро мнение не было вынесено. А как же коллегиальность?

— Ее еще Ильич попрал. Разве не заметили куда катится партия? Мы же вроде культ личности на двадцатом съезде развенчали?

Главы отделов ЦК переглянулись. Этот старый партийный хрыч явно пришел не просто так.

— Борис Ефимович, вы что предлагаете?

— Инициировать расширенный Секретариат с членами Политбюро. Обсудить на нем последние решения. Отзыв посла — это по сути объявление войны европейскому государству. С которым мы, кстати, пару десятков лет плодотворно сотрудничаем.

Брутенц с кисло миной заметил:

— Это если правительство Франции не виновато.

Толкунов аж наклонился вперед.

— Карен Нерсесович. вы что-то знаете?

Глава Международного отдела махнул рукой:

— Конкретно нет, но наши французские товарищи серьезно растеряны. Правительство под контролем правой партии Союз за французскую демократию.

— Странно, президент Мессмер придерживается политики Жискар д’Эстен и с нами поддерживает сотрудничество.

Гость усмехнулся:

— Франция в глубоком кризисе. И ваши подопечные в нем виноваты. Они не остановили вовремя социалистов и потеряли кучу голосов. Потому правые во главе с их спецслужбами сейчас так лютуют.

Брутенц холодно глянул на бывшего партфункционера:

— Лев Николаевич, в кризисе прошлого правительства много виноватых. Я бы не стал так упрощенно относится к текущим событиям. И у нас довльно много документов о том, что текущий политический кризис был спланирован и подстроен.

— Вы о чем? — Толкунову стало интересно. Его сфера деятельности за последние десять лет стало совсем иной. Обновлённая СЭВ и экономическое взаимопроникновение кардинально поменяла идеологическую работу. КПСС больше не было старшим братом и не бегала гасить пожары. Шла планомерная работа по сближению народов, что строили социализм. А конфликты случались разве что между давно соперничающими странами или отстающими в развитии, как Куба или Вьетнам. ГДР, Чехословакия и Болгария давно ближайшие союзники, их даже шутливо называли республиками СССР.

Глава Международного отдела глянул на коллегу неодобрительно, но ответил:

— В Европе второй год серьезный экономический кризис. Тон заняла Британия, затем рухнул рынок в Германии. В итоге докатилось и доселе благополучной Франции. Правительство социалистов сделало ряд ошибок, которыми воспользовались их противники. Но есть основание считать, что массовые выступления профсоюзов были подстроены. Как и конфликты в городах, переросшие в массовые беспорядки.

— Но доказать мы не можем.

Брутенц вздохнул:

— Этим занимался не я, а сами понимаете кто в АПэшке.

Гость скривился, как лимона съел.

— Говори уже прямо, Карен. Комитетчики посоветовали тебе не лезть туда.

— И это здорово напрягает, Лев Николаевич. Как мы после этого может объяснить французским товарищам, что этим скандалом занимаются наши спецслужбы. Были арестованы счета одной из их газет. Редколлегию обвинили в провокации и поддержке терроризма. Они потеряли в итоге часть людей и проиграли выборы. Против нас идет тонкая игра.

— И из нее точно не следует исключать ваш Отдела с такими связями. Это ошибка.

Брутенц и его бывший начальник обменялись многозначительными взглядами.

— Ты серьезно насчет созыва Секретариата?

— Да, есть мнение, что нужно поменять правила. Вернуть былую коллегиальность. Смерть Председателя — отличный повод.

Глава Международного отдела задумался, затем протянул:

— Но только после похорон Леонида Ильича.

— Согласен.

Толкунов благоразумно не стал интересоваться у этой двоицы подробностями, а перешел на шестой этаж и вошёл в кабинет, некогда принадлежавший Брежневу. Бывший Генсек в нем не бывал с конца шестидесятых, поэтому здесь поначалу поселился управделами, а затем заведующий организационным отделом и заодно давний приятель Прыгунов, выходец из АПэшки

— Николай, у меня к тебе разговор есть. Серьезный.

— Ну раз серьезный? — Прыгунов нажал клавишу вызова. — Роза Васильевна, будь добра, нам кофе и что-нибудь из буфета организуй. Спасибо.

Затем он достал из встроенного шкафчика пузатую бутылку.

— Стоит ли?

Толкунов обвел пальцем стены.

— Так вечер почти, а завтра праздник. Не чинись. Давно мы не общались.

— Хорошо.

Минут через десять принесли кофе и немудреную снедь в виде бутербродов с копченой колбасой и бужениной, а также фрукты. Заведующий Отделом ЦК КПСС по связям с коммунистическими и рабочими партиями социалистических стран успел за это время поведать о недавнем разговоре. Он уже догадался, что его туда пригласили не просто так. Назревали некие события.

Прыгунов налил коньяк и предложил:

— Ну что — за все хорошее!

— И вас также!

Они сделали по глотку и откусили от бутербродов. Коньяк горячим душем пронесся по пищеводу и немножко смазал мозговые извилины.

— Интересная беседа у вас случилась, Лев. Они ведь знали, что ты ко мне или кому-то из старых приятелей обратишься. На самом деле это вброс. Целенаправленный запрос с ожиданием ответа.

Толкунов молча выпил вторую стопку и потянулся за апельсином. Затем достал маленький складной ножичек и начал затейливо его очищать.

— Я, кстати, у тебя спросить хотел. Что за Комитет эти два деятеля упоминали?

— Ты что ли с ними никогда не сталкивался?

— Откуда? Я на прессе сидел много лет.

Прыгунов разлили еще по одной, но пить они не торопились. Расслабление пришло, гнать паровоз было некуда, потекла неспешная беседа. Ради чего подобные «кабинетники» и затеваются.