Холодное притяжение - Ред Лили - Страница 12

Вхожу в дом и слежу за каждым шагом, чтобы ненароком не разбудить папу, который наверняка уже давно спит. На цыпочках прохожу в свою комнату, открываю дверь и, прошмыгнув внутрь, затворяю ее за собой как можно тише.

Однако, как только включаю свет, тут же отшатываюсь и едва не кричу от страха.

Отец сидит на моей кровати в своей любимой фланелевой пижаме и не сводит с меня глаз.

– Папа, я еще слишком молода, чтобы умирать! – восклицаю, поднося руку к сердцу.

– От тебя несет алкоголем. – Отец расстроенно качает головой.

Врать не имеет смысла.

– Я перебрала, – признаюсь с виноватым видом.

– О как, но я зол не потому, что ты пьяна, Келс, – говорит отец, нервно постукивая рукой по покрывалу. – Я хочу знать, по какой такой причине Мэттью Леблан провожает тебя домой? – цедит он сквозь зубы.

А, он меня застукал.

– Мне было плохо, и Мэттью проводил меня до дома, – признаюсь, присаживаясь рядом с отцом.

– Мне не нравится этот тип, – ворчит папа.

– Мне тоже, – признаюсь ему и нежно целую его в щеку.

Отец глубоко вздыхает. Возможно, он мне верит, а может, и нет.

– Ложись спать. – Папа целует меня в голову и молча выходит из комнаты.

Падаю на кровать, проваливаясь в сон и видя в нем зеленые глаза Мэттью Леблана, который до этого нашептывал мне слова, которые не должен был говорить.

Внезапно чувствую, что по лицу течет вода. Тут же открываю глаза и вижу, как отец брызгает водой прямо мне в лицо.

Моя голова все еще ходит ходуном, и текила по-прежнему дает о себе знать.

Ладно, хорошего тебе второго учебного дня, Келси.

– Папа, прекрати! – кричу, закрывая лицо руками.

– Шевелись, или из-за тебя я опоздаю, – ворчит в ответ отец.

– Боже, да сколько времени-то? – бормоча, включаю телефон.

На экране высвечивается время – 7:20, иными словами, у меня всего лишь полчаса, чтобы привести себя в порядок.

– Поторопись, уже очень поздно, – взрывается отец и снова брызгает мне в лицо водой.

– Я уже проснулась! – кричу, вытираясь рукавом футболки.

– Просто хотел в этом убедиться. Давай умывайся, а то выглядишь как зомби, – подытожив, отец выходит из комнаты, оставляя меня одну.

Зеваю во весь рот и, потягиваясь, поднимаюсь с кровати. Выхожу из комнаты и иду в ванную, и, как только гляжу на себя в зеркало, меня едва не хватает инфаркт. Тушь размазана по лицу, на голове полный беспорядок, и видок, словно у покойницы.

Беру салфетки, чтобы вытереть тушь, и привожу себя в порядок.

Затем принимаю холодный душ со скоростью света и натягиваю на себя школьную форму, чтобы сделать отцу приятное. Наношу немножко тонального крема и тушь для ресниц, чтобы придать себе приличный вид.

Кладу телефон в сумку, нацепляю очки и спускаюсь вниз.

– Давай-давай, быстрее, – ворчит отец, даже не давая мне времени что-нибудь перекусить на завтрак.

– Папа! – зову его, но он уже выходит из дома.

Бегу за ним следом до самой машины и запрыгиваю внутрь на лету.

– Вы с этим Лебланом дурите мне мозги, – бурчит отец сквозь зубы, вцепившись в руль, после того как машина сдвинулась с места.

– Папа, что ты такое говоришь? Мне нет дела до Мэттью Леблана, – решительно заявляю я.

– И это к лучшему, – откликается отец, но по-прежнему с силой держит руль, словно хочет оторвать его с минуты на минуту, пока мы выезжаем с дорожки у дома.

– На вечеринке я играла в бильярд, – сообщаю, чтобы сменить тему.

– И?.. – нетерпеливо произносит отец, глянув на меня краем глаза.

– Хочешь знать, порвала ли я своего противника? – с триумфальным видом спрашиваю я.

– Скажи мне, что ты показала, что достойна носить фамилию Купер, – с улыбкой заявляет он.

– Он загнал два шара. Я заставила его поверить, что не умею играть, а затем порвала его на части, – рассказываю, вне себя от гордости.

– Ты – моя чемпионка, и кого же ты порвала? – с любопытством спрашивает отец.

– Райана Сэндерса, он из хоккейной команды, – с улыбкой отвечаю я.

– Горжусь тобой, – с восторженным видом кивает отец.

Пока мы направляемся к колледжу, вдруг осознаю, что за вчерашний вечер научилась двум наиважнейшим вещам.

Первое: никогда не перегибай с текилой.

Второе: держись подальше от Мэттью Леблана.

В моем мозгу всплывает воспоминание о том моменте, когда я коснулась его накачанного пресса.

Боже, я готова умереть.

Чтобы избавиться от волнения, я достаю мобильник и читаю сообщения от Жанетт.

Отрываюсь от экрана и вижу, что отец паркуется на ректорском месте. Внезапно раздается скрежет железа, и машину слегка покачивает.

– Что случилось? – спрашиваю с удивленным видом.

– Не знаю, – отвечает отец, глуша мотор.

Мы выходим из машины и проверяем, что стряслось.

– Ты заехал в яму, – замечаю я, словно это очевидный факт.

– Странно, сразу же всеми колесами? – откликается отец. А потом мы видим их – раскиданные повсюду крошечные гвоздики.

– Кто, черт возьми, это сделал? – ору на студентов, которые, хихикая, глядят на нас.

Всех зевак тут же как ветром сдуло. И я с ходу понимаю, кто стоит за этой проделкой. Все он же.

– Папа, ты должен что-нибудь предпринять. Нельзя же им позволять делать все, что они захотят, – в ярости нервно топаю ногой.

– Я сам этим займусь, Келс, ступай в класс, – приказывает отец, а после, глубоко вздохнув, поправляет свой галстук и отправляется в здание колледжа, бросая гневные взгляды на других прохожих.

Займусь виновником проделки позже, а пока мне нужно на урок. Заглядываю в расписание. Первым стоит урок пения. Вчера, поразмышляв об этом, я решила дать себе возможность и поменяла план занятий, включив и этот факультатив.

Не уверена, что это правильный выбор. И действительно, пока я как зомби бреду вдоль длинного коридора, на меня накатывает ностальгия, потому что каждый раз, когда я думаю о маме, вспоминаю все те минуты и часы, которые мы провели вместе за пением.

Вхожу в класс и отправляюсь на задний ряд, бросаю сумку на пол и сажусь на место.

– Псс, – шепчет мне кто-то спереди.

Достаю из сумки тетрадку с ручкой, не обращая внимания, что кто-то изо всех сил пытается привлечь мое внимание.

– Псс, – снова шепчет кто-то.

Что за надоедливый тип?

Поднимаю голову, чтобы осадить его, и вижу повернувшегося ко мне паренька.

– Ответ – нет, – говорю я, не давая ему произнести и слова. Беру телефон, чтобы по-быстрому написать Жанетт и сообщить ей, что кто-то проткнул колеса отцовской машины.

– Ты даже не знаешь, что я собирался тебе сказать, – обиженно ворчит незнакомый паренек.

– Мне это неинтересно, – отрезаю я и убираю телефон в сумку. Однако до парня не доходит, что ему следует оставить меня в покое.

– Не советую тебе садиться за последние парты, иначе профессор Петрова от тебя не отстанет, – объясняет парень, будто меня не слыша.

Гляжу на него повнимательнее: кудрявые взлохмаченные волосы, прекрасные светло-карие глаза с янтарным оттенком и, как и у меня, очки. Одет в белое обтягивающее поло и джинсы.

– Спасибо за заботу. Если эта ваша Петрова меня заприметит, тогда мне придется открыть огонь, – огрызаюсь, еще больше раскаиваясь, что записалась на курс.

– Здравствуйте! – трелью разливается голос с сильным русским акцентом.

Парень мигом отворачивается от меня, и в классе появляется преподавательница. Высокая, светлые волосы собраны в идеальный хвост, взгляд пронизывающий, губы сжаты в прямую линию. На ней обтягивающий черный костюм, который делает ее одновременно прекрасной и пугающей.