Хозяйка брошенного замка. Новая жизнь после развода (СИ) - Пенкина Анастасия - Страница 45

— Одна... совсем одна...

Я закрыла глаза, прижалась к стене и сползла на корточки. Фонарь давал слишком тусклый свет, будто собирался погаснуть.

Казалось, прошла вечность. Я не знала, сколько времени сидела так. Минуту, час или больше.

В какой-то момент фонарь мигнул в последний раз и все-таки погас.

Я осталась в полной темноте. Воздух стал тяжелым, будто стены сдвинулись и сжимали меня со всех сторон.

— Гаррет? — позвала я тихо ни на что не надеясь.

Никто и не ответил.

Но тут я услышала шаги. Кто-то приближался. Я замерла, не зная, бежать или остаться на месте.

— Полковник? — спросила я громче.

Шаги не стихли. Наоборот, они стали ближе.

— Розалинда! — раздался хриплый мужской голос из темноты.

Живой голос! Не зловещий шепот мертвецов.

Я поднялась, вытянула руки вперед, нащупала широкие мускулистые плечи. Теплые, живые. Я схватила их, потом пальцы скользнули выше, к лицу…

Пальцы наткнулись на кожаный край повязки.

— Корвин? — выдохнула я. — Это ты?

Он не ответил. Но я слышала его тяжело дышал, будто он бежал до этого.

Я подняла голову, пытаясь разглядеть его лицо. В темноте видела только силуэт, массивный и твердый подбородок, и блеск голубого глаза не скрытого повязкой.

Страх отступил. Я прижалась к нему, уткнувшись лицом в его грудь. Его руки сомкнулись на моей талии, крепко, почти до боли сжались. Будто он тоже боялся, что я исчезну, растворюсь в этой темноте.

— Ты пришел, — прошептала я, все еще не веря, что он здесь. — И нашел меня.

— Гаррет пришел ко мне… и сказал, что ты исчезла, — хрипло произнесл все еще тяжело дыша. — Он не мог тебя нигде найти и я отправился искать сам.

— Значит полковник в порядке? — уточнила я.

— Более чем, не считая того, что он в легкой панике, и кажется, боится, что твоя матушка его пришибет, когда узнает, что он потерял тебя в подземельях.

— О, он не виноват, я сама пошла… и заблудилась.

Рассказывать про тени и шепотки пугающие до дрожи, я не стала, теперь казалось, что это все мое больное воображение.

Я почувствовала, как Корвин вскинул руку. Услышала тихий шорох.

Он снял повязку.

Второй глаз светился тусклым, свинцово-серым светом. Мертвым, холодным, но я почему-то не испугалась.

Корвин напрягся. Ждал и будто боялся моей реакции.

— Ты не боишься? — спросил он хрипло.

— Нет, — ответила я совершенно искренне. — Не боюсь.

Он выдохнул и мне почудилось облегчение в этом звуке.

— Этим глазом я хорошо вижу в темноте, — признался он. — После ранения. Осколок из глаза вытащили, но темный металл изменил его навсегда.

— А днем?

— Днем свет вызывает невыносимую боль.

— Так вот зачем ты носишь повязку, — поняла я.

— Чтобы не пугать людей, — он горько усмехнулся. — Но ты... ты больше не боишься.

— Не боюсь, — повторила я.

Его ладони на моей талии вдруг сжались сильнее. Я почувствовала, как его горячее, прерывистое дыхание коснулось моей щеки.

— Нам нужно уходить отсюда, — сказал он.

Корвин взял меня за руку и повел прочь. Мой фонарь погас, но Корвин видел в темноте и я полностью доверилась ему.

Мы шли молча. Я пыталась разглядеть в темноте его руку, сжимающую мою, и думала о том, что этот человек пугал меня, обижал, подозревал. Но сейчас он был здесь. Несмотря на то, что ему было тяжело спуститься сюда, в место где убили его семью. Он все-таки пришел за мной.

И сейчас я не боялась ни его, ни темноты.

Глава 14

За лечение Корвина получилось взять только через два дня.

Мазь я приготовила еще вчера утром. На следующий день после того как мы выбрались из подземелья, я отнесла плесень Море. Она одобрила ночной сбор:

— Хорошая, правильная. С такой и нужно работать.

Она показала, что делать дальше. Высушить, растолочь, смешать с жиром. Настаивать всю ночь и до следующего вечера.

Я все сделала, как она велела.

Вечером, когда мазь была готова, я взяла поднос и пошла в восточное крыло.

На подносе стоял глиняный горшочек с мазью, чистая ткань для повязки и деревянная лопатка.

Теперь оставалось наложить компресс.

Я вошла в гостиную. Свечи горели в углах, пахло воском и сухими травами. Корвин сидел в кресле у камина в одной рубашке, расстегнутой на груди. Волосы влажные, будто он только что мылся.

Увидел поднос, нахмурился. Запах от мази шел не самый приятный.

— Что это?

— Лекарство, — ответила я невозмутимо. — Сними рубашку и ложись на кровать.

Генерал драконов не пошевелился.

— Сомневаешься?

— Да, пахнет мерзко, — честно ответил он.

— Но попробовать стоит, так что раздевайся.

Он усмехнулся, но поднялся. Перешел к кровати, сел на край. Стянул рубашку через голову, бросил на спинку стула.

Я поставила поднос на столик у кровати и села рядом с Корвином.

Он лег на спину, подложив руки под голову. Свет свечей падал на его грудь и живот, выхватывая из полумрака широкие плечи и мускулистые руки, узкую талию, длинные ноги. Мышцы перекатывались под кожей, когда он устраивался поудобнее.

Вот же… Я отвела взгляд.

Разлегся, будто султан, ожидающий представления от наложницы.

Но я тоже хороша, не время засматриваться на приятные женскому глазу телеса. Соберись, Аня.

Я открыла горшочек, зачерпнула мазь лопаткой. Запах был резкий, землистый, с кислинкой.

Начала с глубокого шрама на груди, края которого странно светились. Он остался от осколка, прошедшего насквозь.

Кожа дракона под моими пальцами была горячей и упругой. Я медленно, круговыми движениями втирала мазь, стараясь не думать о том, насколько близко я сижу.

— Что это за мазь? — спросил он, когда я зачерпнула очередную порцию.

— Из плесени, — ответила я. — Которая растёт в подземелье. Старуха научила.

— Старуха?

— Знахарка из леса. Она лечит оборотней. Сказала, что такая плесень помогает тем, у кого две ипостаси.

Корвин замолчал, переваривая, и я попросила его сесть и повернуться спиной. Теперь я наносила мазь на шрам под лопаткой. Пальцы скользили по его коже, и каждый раз я чувствовала, как под ними напрягаются мышцы.

Слишком близко... Слишком интимно.

Я задержала руку на его спине дольше, чем нужно. Чувствовала, как ровно и сильно бьется драконье сердце. Как поднимается и опускается его спина.

Мое собственное дыхание участилось. Я попросила Корвина повернуться ко мне лицом и положила поверх мази ткань. Пришлось нависнуть над ним, почти касаясь его лица, чтобы обернуть повязку вокруг туловища.

В голову полезли пошлые мысли. Я представила, как он тянет меня к себе, как целует, как его руки скользят по моей спине.

Я прикусила губу, заставила себя сосредоточиться.

Не время фантазировать. И что вообще за ерунда лезет мне в голову?

Я подняла взгляд. Корвин смотрел на меня. Его голубой глаз блестел в полумраке, второй скрывала повязка.

Он не отводил взгляд. Я… тоже.

— Я не знаю, поможет ли это хоть как-то, — произнесла я, стараясь придать голосу невозмутимости. — Но нужно с чего-то начинать.

— Не волнуйся, я не жду чудес, — сказал Корвин и сменил тему. — Ты за этой плесенью пошла в подземелье ночью, одна.

— Не одна, а с Гарретом.

— Но в итоге заблудилась и осталась одна.

— Так вышло, — я дернула плечами.

Корвин молчал, но я чувствовала как внимательно он смотрит на меня.

— Там что-то случилось, сделал он вывод. — Ты была напугана, когда я тебя нашел. Больше, чем если бы ты просто заблудилась.

Я не ответила. О случившемся в подземелье я не говорила ни Клариссе, ни Гаррету. Матушка могла подумать, что я лишилась рассудка как другие женщины из рода Блэкторн. А Гаррет… он был в подземелье, но ничего такого не видел и не слышал.

— Что случилось в подземелье, Розалинда? — спросил Корвин прямо.

Я отвела взгляд и неожиданно для себя призналась: