Хозяйка брошенного замка. Новая жизнь после развода (СИ) - Пенкина Анастасия - Страница 4

Атмосфера в комнате была сюрреалистичной: истеричная, но направленная в практическое русло энергия матери и моя холодная, целеустремленная добычливость. Старая жизнь в лице Клариссы хваталась за блестящие обломки прошлого. Новая жизнь, то есть я, уже высчитывала, как превратить эти блестки в шанс на будущее.

— Матушка, а где ваши украшения? — спросила я отбрасывая очередное бесполезное платье. Может, не стоит на них тратить время и перейти к более ценным вещам? — И где, собственно, мои?

Кларисса посмотрела на меня как на дурочку, с сочувствием и легким раздражением.

— Тебя в темнице не били по голове, что с твоей памятью? — уточнила матушка вместо ответа и начала упаковывать в коробку шляпу с огромными перьями. Пришлось ей помешать. Не хватало еще занимать в багаже столько места бесполезным аксессуаром.

— Ты и правда забыла, Розалинда, шкатулку с украшениями забрал генерал Мерквуд, когда… — прояснила ситуацию Фелисити. — Когда нашли тот запрещенный артефакт, для проверки все забрали…

И не вернули, стало быть.

Да, это объясняло, почему я не нашла никакой шкатулки в своих покоях. А что у матушки с драгоценностями? Может, там наберется целое состояние? Тогда изгнание станет подарком, отремонтируем замок и заживем…

— Самое ценное на мне, фамильный гарнитур Блэкторнов, — заявила Кларисса. — Есть еще один скромный комплект, я его упаковала уже. А к чему ты спрашиваешь, Розалинда?

Всплыло очередное воспоминание из жизни Розалинды. Кларисса не врала, ее личные украшения были при ней. Все, что дарил или „выдавал на выход“ щедрый зять Корвин, никогда не покидало его сокровищницы. Искать тут было нечего.

Не успела я ответить, от чего меня вдруг так взволновали побрякушки, как в дверях появилась высокая фигура Корвина.

Он выглядел немного усталым, казалось тень от коричневой повязки на глазу стала глубже. Он молча постоял на пороге и обвел комнату своим единственным голубым глазом. Оценил сундуки, разбросанные платья, наш с матерью энтузиазм. На мне взгляд Корвина замер на секунду дольше.

Фелисити отреагировала первой на появление генерала Мерквуда. Она буквально вспорхнула с места, куда присела в позе несчастной жертвы, сложив руки на коленях, и порхнула к нему. Теперь ее ручки были изящно сложену у груди.

— Лорд Мерквуд! — зазвенел ее сладкий голосок. — Вы так устало выглядите… У нашей служанки, Глории, у нее очень легкая рука, она чудесно разминает плечи, я могу ее позвать…

Корвин медленно, будто через силу, перевел взгляд на нее. Выдержал паузу прежде чем ответить.

— Ты права, Фелисити. Я смертельно устал, — произнес он с какой-то ядовитой усмешкой в тоне. — Не надо никого звать. Разомни сама. В прошлый раз у тебя… неплохо получилось.

Я застыла, сжимая в руках найденное наконец парчовое платье с жемчугом и изумрудами, которые теперь впивались в ладони. Я не чувствовала ревности. Только недоумение.

«В прошлый раз».

Значит, были и другие разы? Может, не интимные, но… явно слишком фамильярные. Очень интимные. Пока я, законная жена, валялась в темноте, раздавленная мигренью и несправедливыми обвинениями, эта «нежная фиалка» разминала плечи моему мужу.

И он вспомнил об этом сейчас. При моей матери. При мне.

Я посмотрела на Фелисити. Та скромно потупилась, но уголках ее губ едва заметно дрогнули в смущении. Мать моя замерла коробкой и шляпкой. На ее лице отразился сначала шок, а потом брезгливое понимание. Она посмотрела на кузину, как на внезапно обнаруженное на дорогом ковре раздавленное насекомое. Но надо отдать должное Клариссе, она умела быстро брать эмоции под контроль и скрывать их. Она сдавленно улыбнулась и отвела взгляд, будто это не ее дело.

Корвин, словно не заметив, что его слова произвели такое острое впечатление. — Час почти истек, — сказал он невозмутимо. — Вам пора выходить к карете. Жду внизу через пятнадцать минут.

Он кивком подозвал к себе Фелисити, развернулся и вышел. Кузина, бросив на нас виноватый взгляд, засеменила следом.

У парадного подъезда уже ждала простая дорожная карета без гербов. Рядом, кряхтя и спотыкаясь, Бенедикт волок два огромных холщовых мешка. Они здорово оттягивали ему плечи.

— Что это у тебя? — спросила я, кивнув на эту поклажу.

Бенедикт вытер пот со лба, стараясь не смотреть мне в глаза.

— Да так… стариковский скарб, — пробурчал он. — Теплые портянки, одеяло запасное, кое-какие тряпки… Не бросить же добро.

Я молча кивнула. Пусть тащит свои портянки. Главное, чтобы в дороге не умер от разрыва сердца, таская эту тяжесть.

Посадка в карету прошла быстро и почти без слов. Слуги водрузили багаж леди Клариссы, два огромных чемодана, больше походивших на сундуки. Фелисити осталась стоять на крыльце, прижимая к глазам сатиновый платочек. По ее щекам текли слезы, формируя аккуратные дорожки.

— Бедная, бедная Розалинда! — всхлипнула она нам вслед.

Кларисса, уже сидящая в карете, ответила ей новым приступом рыданий, крепче прижимая к груди сверток с парчовым платьем. Я устроилась напротив, у окна, и посмотрела на фасад дома Мерквуд.

Внутри не осталось ни злости, ни тоски. Чувств, которые прежняя Розалинда испытывала к этому месту, будто и не было, будто все больше становилось меня, Ани. А для Ани Соколовой, это просто каменные стены. Пусть и очень комфортабельные.

Честно говоря, я уже мысленно была не здесь. Где-то там, в Диком Пограничье, где предстояло как-то устраиваться.

Корвин вскочил в седло своего вороного жеребца, не глядя в нашу сторону. Его люди, здоровенные воины в походной форме, окружили карету.

Кучер щелкнул вожжами. Карета дернулась и покатила по брусчатке. Я мельком посмотрела назад. Фелисити все еще махала платочком, превращаясь в маленькую белую точку на фоне высоких дверей. Всего несколько секунд и я уже смотрела вперед, на улицу, уводящую прочь от всего, что когда-то было жизнью Розалинды Мерквуд.

А может оно было и к лучшему?

Карета тряслась по тракту уже несколько часов. Я дремала, опершись головой о жесткую обивку, когда толчок и громкие команды всадников заставили меня открыть глаза.

Мы остановились перед огромной каменной аркой, перекинутой через дорогу. Темный камень, покрытый почти стершимися рунами тускло мерцавшими на свету, и которые ни о чем мне не говорили.

Корвин выехал вперед. Он молча подъехал к арке, слез с коня и достал из-за пазухи небольшой предмет — что-то вроде темного металлического ключа в форме когтя. Без лишних церемоний он приложил его к камню.

Руны на арке вспыхнули тусклым синим свечением, как от плохой люминесцентной лампы. Внутри проема воздух заколыхался, стал похож на маслянистую пленку на воде. Но это была магия. Потому что на той стороне пейзаж уже изменился, деревья стали другими, выше и гуще. Вдали виднелись горные снежные пики.

Корвин вернулся к коню и влез в седло.

— Вперед, — бросил он хрипло своим людям. — Не останавливаться.

Карета двинулась к колышущемуся проему.

Въезд в арку был неприятным. На секунду все потемнело, в ушах зазвенело, и появилось ощущение короткого падения. Воздух вокруг стал стерильным и сухим, как в операционной. Дышалось странно.

А потом мы выехали. Просто выехали на другую дорогу.

В окно ворвался холодный воздух с отчетливым запахом хвои и влажной земли. Пейзаж за окном тоже преобразился. Вместо редких рощиц теперь по обе стороны дороги вплотную подступал густой, суровый лес.

И у меня на несколько секунд обострилась головная боль. Не сильный приступ, но все равно неприятный, болезненный толчок в висках. Я поморщилась, потерла лоб.

Должно быть, побочный эффект от магического скачка.

Карета остановилась, когда свернула с главного тракта на утоптанную грунтовую дорогу перед фортом. Это была не крепость, а обнесенный частоколом форпост из грубого, почерневшего от времени камня и толстых бревен. Из труб шел редкий дымок, на стенах маячили фигуры дозорных. Вдали у реки виднелась маленькая деревушка.