Хозяйка брошенного замка. Новая жизнь после развода (СИ) - Пенкина Анастасия - Страница 12

Я отложила тряпку, которой протирала полки. Показалось, или старик произнес «тот самый» с легким облегчением? После визита мужиков из леса, грубый полковник из форпоста даже мне казался предсказуемым и понятным.

— Хорошо. Я выйду.

Полковник Гаррет остановил коня в нескольких шагах от чугунной решетки. Он сидел в седле прямо, но без чопорности, одним взглядом оценивая состояние ворот и стен за ними. Увидев меня, он коротко кивнул.

— Леди Розалинда. Все в порядке? Никаких… происшествий? — спросил он вежливо-деловым тоном.

Я подошла к воротам, оставляя между нами решетку. Усмешка тронула уголки моих губ.

— Если не считать происшествием попытку Бенедикта потратить всю соль за один завтрак, то вроде бы нет. Дела могли быть и лучше, полковник, но… мы здесь.

Гаррет хмыкнул в ответ на мои слова. Он не стал расспрашивать подробнее. Его задача была проверить, живы ли мы, а не слушать жалобы.

В этот момент со стороны кухни появилась Кларисса. На ней было то самое парчовое платье, поверх которого она накинула свой лучший шерстяной платок. Она, видимо, заметила всадника из окна и успела «привести себя в порядок». Волосы были убраны с небрежной, но явно продуманной тщательностью. Следы утренних слез исчезли, уступив место выражению холодной, аристократической обиды на весь мир.

Кларисса неспешно подошла ко мне, к воротам, и остановилась, демонстративно не глядя на полковника.

— Розалинда? Наш страж снова почтил нас своим вниманием? — спросила она томным голосом.

Гаррет повернул голову в ее сторону. Его глаза сузились, но в них мелькнуло любопытство. Он ловко спрыгнул с коня и, держа поводья в руке, сделал шаг ближе к решетке.

— Леди Блэкторн. Рад видеть, что холод и суровые условия не сломили ваш дух. Выглядите… бодрой.

Это было сказано с такой своеобразной, солдатской галантностью, что было сложно понять: комплимент это или просто констатация факта. Кларисса, наконец, деланно медленно повернула к нему голову.

— То, что вы видите — это просто хорошее воспитание. Оно не позволяет даме выглядеть неряшливо даже в… в таких обстоятельствах, — парировала она.

— Ценное качество, — отозвался Гаррет, и угол его рта дернулся в усмешке. — Особенно тут, на границе. Местные бабы в основном на внешность внимания не обращают. Лишь бы тулуп потеплее был.

Я отступила на шаг, прислонившись к холодному камню арки, и наблюдала. Диалог напоминал своеобразный поединок. Он — грубоватый, обнажающий неприятные реалии. Она — обиженная, отыгрывающая роль оскорбленного величества, но каждым жестом приглашая его продолжить эту игру.

— Надеюсь, вы не приехали сообщить, что наш «домашний арест» уже отменен? — спросила Кларисса, гордо поправляя шаль на плечах. — Боюсь, нет. Приехал проверить, не сожгли ли вы замок, пытаясь согреться. Или не стали добычей медведей, — ответил Гаррет, его взгляд скользнул по стенам. — Но, судя по всему, пока держитесь.

— О, мы держимся, — в голосе Клариссы зазвенели язвительные нотки. — У нас теперь есть… общество. Местные дровосеки уже почтили нас визитом.

Полковник нахмурился. — Дровосеки? Какие дровосеки? Они вас не беспокоили? — Беспокоили? — Кларисса сделала драматическую паузу. — Они явились без приглашения, задавали наглые вопросы и один из них, кажется, собирался умереть прямо у нашего порога. Совсем не те манеры, к которым я привыкла.

Гаррет перевел взгляд на меня, и в нем читался прямой, неозвученный вопрос: «Что за чертовщина?»

— Все в порядке, полковник, — сказала я спокойно. — У одного из дровосеков была небольшая рана. Мы с ней разобрались.

Он изучающе посмотрел на меня, но не стал допытываться. Вернулся к Клариссе. — Ну, раз леди Розалинда «разобралась», значит, ваши манеры в безопасности. А вам, леди Блэкторн, все же советую не ожидать тут придворного этикета. Местные люди — народ простой и прямой. Если что нужно, то скажут прямо. Если понравилось, тоже.

— Прямота, это когда нагло спрашивают, не колдунья ли ты? — фыркнула Кларисса, припомнив как Фин спросил об этом у меня. В ее тоне уже не было прежнего ужаса, скорее брезгливое любопытство. — Прямота, это когда говорят, что у тебя на платье сажа, а ты стоишь и ждешь намеков в стихах, — парировал Гаррет. — Тут так не выжить.

И тут он, видимо, решив, что раз уж разговор зашел о выживании, перешел к практическим советам. ПОлковник кивнул в сторону леса за своими плечами. — Кстати о медведях. Сезон скоро. Если услышите ночью рев и топот у стен, не пугайтесь. Это они, шальные, к бывшим человеческим жилищам иногда наведываются, любопытные. Главное, ворота не открывать. А то ваше парчовое платье, леди, может показаться им отличной подстилкой для берлоги.

Он сказал это абсолютно серьезно, как будто давал инструкцию по несению караула. Но эффект был, как от обуха по голове.

Лицо Клариссы застыло. В ее глазах смешались шок, ужас и оскорбленная невинность. Она несколько секунд молчала, словно перебирая в уме возможные ответы, и не находя ни одного, достойного ее положения.

Наконец, она аристократически, с ледяным достоинством, вскинула подбородок. — Я, кажется… простудилась на этом сквозняке у ворот. У меня начинает болеть голова. До свидания, полковник. Надеюсь, ваши медведи будут столь же галантны, как и вы.

И, не дожидаясь ответа, развернулась и пошла прочь, гордо неся свою обиду, парчу и призрачную головную боль.

Гаррет смотрел ей вслед. На его суровом лице было непонятное выражение — не досада, а скорее легкое, едва уловимое замешательство, будто он только что выпустил из рук что-то хрупкое и не понял, как это вышло. Он обернулся ко мне.

— Я что-то не то сказал?

— Все, что нужно было сказать, полковник, — ответила я, пряча улыбку. — Она теперь будет неделю вспоминать про медвежью подстилку. И скучать точно не будет.

Гаррет фыркнул и взобрался в седло. — Ладно, держитесь. Если что-то серьезное случится, пришлите Бенедикта в форпост.

И, развернув коня, полковник ускакал прочь той же неторопливой рысцой.

Я задвинула засов и пошла во двор. Из окна на втором этаже, в той комнате, что мы определили под спальню Клариссы, доносилось возмущенное бормотание. Я покачала головой, но уже не могла сдержать ироничной улыбки.

Интересная парочка. Если так пойдет и дальше, матушке будет здесь не так уж плохо и скучно. У нее появилось новое увлечение. Возмущаться грубостью полковника Гаррета. А у него, похоже, тоже. Будет не без удовольствия наблюдать за ее возмущением. Что ж, в нашем положении любое, даже такое странное, развлечение было на вес золота.

Три дня прошли в тяжелом ритме. У нас появился распорядок. Утром я проверяла запасы и составляла список дел. Бенедикт, после нашего «кулинарного урока», научился варить съедобную кашу. Кларисса, засунув свой аристократизм и перестав плакать, принялась с маниакальным рвением наводить порядок в своей комнате и в главном зале.

Самым большим открытием, после кухонного насоса, стала ванная комната рядом с нашими покоями. Бенедикт, ковыряя в ухе, сообщил, что «воды тут вдоволь, а вот нагревательный кристалл треснул». Теплой воды без его замены нам не видать. Придется по старинке, греть на огне. Но я и этому была рада.

Комната была облицована потускневшим мрамором, а ванна и раковина, хоть и покрытые пылью, оказались целыми, с позолотой на смесителях. В нынешних условиях, это настоящая роскошь. Я потратила полдня, отдраивая все до блеска, а затем еще час, нося с Бенедиктом ведра с горячей водой с кухни, чтобы наполнить ванну.

Зато когда вечером я погрузилась в теплую и невероятно чистую воду, испытала настоящее блаженство. Усталость от бесконечной уборки, запах пыли и плесени, все это смылось, уступив место легкой дрожи расслабленных мышц и ясности в голове. Это маленькое чудо стоило всех усилий.

В остальное время мы исследовали замок. Ванная комната была не единственной в замке. В восточном крыле в цокольном этаже я обнаружила то ли баню, то ли хамам с каменным бассейном. Но без нагревательного кристалла воспользоваться этим чудом нам не светило.