Вперёд в СССР! Том 4 (СИ) - Глебов Виктор - Страница 12

— А когда это я зарывался⁈ — Чупа даже фисташки грызть перестал. — Обижаешь, начальник! Если будешь себя так вести, самые ценные кадры растеряешь.

— Поучи меня ещё! — буркнул я. — Говори уже, на что глаз положил, крохобор!

— Вкусовые рецепторы, — веско обронил фамильяр. — Давно не лакомился ничем приличным.

— Без проблем, — ответил я. — Этим я готов пожертвовать.

— Потому что у тебя это есть. А были бы у тебя мои проблемы, ты бы так не говорил. Значит, договорились?

— Да, замётано. Но только на сутки.

— Сутки⁈ — взвился Чупа, роняя на тротуар шелуху от фисташек. — И кто после этого из нас крохобор⁈

— Сутки, — твёрдо повторил я. — Успеешь отожраться. В тебя влезает столько, что…

— Ну-ну! — перебил хомяк. — Давай без этого. У меня сбалансированная диета, вообще-то. Могу я себя хоть иногда побаловать? Ладно, сутки. Завтра.

— Как угодно, — сдержанно процедил Чупа. А затем вдруг добавил: — Я, кстати, тут прокачался в последнее время. Восстановил один полезный навык. Было бы недурно опробовать.

— Какой?

— Если хочешь, могу отправиться в здание, посмотреть, что там и как, и тебе показать.

— И ты молчал?

Хомяк пожал плечами.

— Скромность — моё второе имя. Ты же знаешь. Так что, надо?

— Ещё бы! Конечно, надо. Давай, дуй прямо туда!

Наглая тварь швырнула шелуху прямо на асфальт.

— Тогда я пошёл. Потом расскажешь, чёткая ли была картинка.

С этими словами он исчез.

Я остался на улице один. Подошёл поближе к машинам отдела, чтобы, если что, сразу вмешаться. Конечно, хотелось, чтобы ребята справились сами. Хоть это и их первый рейд. Если у них получится, это даст им неимоверный опыт.

Перед зданием, у входа, торчали двое бойцов. Прикрывали отход, вроде как. Я сильно сомневался, что эмиссар, если захочет сбежать, выйдет через эту дверь. Но парни действовали, как привыкли — исходя из инструкций, предназначенных для операции по устранению обычного, человеческого противника.

Я взял себе на заметку отработать этот момент. Галоды могут прорываться, где угодно. Это невозможно предугадать, и два человека перед входом в здание — это ерунда.

Меня оперативники не видели, так как я находился поодаль и, к тому же, прятался за броневиками. Не хотел пока объявлять о своём присутствии.

Не то, чтобы я сторонник бросать детишек в воду посреди реки и ждать, чтобы они выплыли, но опыта набраться чужим умом невозможно. Увы. Так что придётся ребятам самим хотя бы попробовать завалить эмиссара. Если они его, вообще, найдут.

Прошло минуты полторы, и перед глазами зарябило — словно пространство превращалось в экран сломанного телевизора. Старого, лампового. У меня самого такой был много лет. «Рубин», кажется. Так и не сломался, если не считать, что пару раз приходилось лампы менять. Потом просто заменил его на японский, цветной. Тот, кстати, тоже проработал очень долго. А потом я уже телевизор не смотрел — не до того было.

Перед глазами постепенно проявлялась картинка: тёмные офисные помещения в зелёном спектре. Фамильяр видел ночью, как кошка или сова, даже лучше, и передавал мне изображение прямо с собственной сетчатки. Я видел четверых бойцов, продвигающихся через большое помещение, разделённое гипроковыми перегородками. Кажется, это называется опенспейс. Я такое часто видел в западных фильмах. В той же «Матрице», например. Иллюзия личного пространства. Уж не знаю, насколько комфортно человек чувствует себя в таких вот закутках. На собственном опыте проверять не приходилось. О чём, кстати, нисколько не жалею. Хотя такая вот работа не в пример спокойней моей.

Видимо, эмиссар зачем-то вселился в клерка или здешнего начальника. Хотя откуда взяться клеркам в СССР? А может, и в уборщика. Ну, или просто забрался сюда, чтобы пройти очередной этап трансформации. В принципе, подобное здание для этой цели вполне подходило: большое, с кучей помещений, включая служебные. Настоящий лабиринт, во многих частях которого люди даже не бывают. Удобное место.

Судя по передаваемой фамильяром картинке, опергруппа эмиссара пока не обнаружила. Осматривала здание. Да и видел я только один из отрядов.

Ничего удивительного: ребята только прибыли. Если бы я не прошёл через портал, то вполне мог поспеть к самой зарубе. А то и к шапочному разбору.

Изображение вдруг сменилось: теперь я видел другую группу бойцов, пересекавших коридор. Затем Чупа показал мне третью, работавшую на другом этаже.

На этом смена картинок закончилась, из чего я сделал вывод, что прибывшие разделились на три части, которые теперь осматривали здание в поисках эмиссара.

Времени на это могло уйти немало, так что я приготовился ждать.

Офисное пространство бойцы прошли быстро, явно понимая, что тварь не станет болтаться по нему даже ночью. Затем они углубились в служебные помещения.

Чупа перемещался в пространстве, транслируя изображения то одной группы, то другой. Я бы предпочёл видеть сразу три отряда — что-то вроде мультиэкрана, но фамильяр так не умел. Ему требовалось находиться там, откуда шла передача.

— Товарищ! — раздался мужской голос у меня за спиной. — Товарищ! — повторил человек более требовательно.

Не сразу я смог абстрагироваться от картинки, так что повернулся лишь спустя несколько секунд.

Передо мной стояли двое. Рослые, крепкие парни с повязками дружинников на плечах. И со свистками, подвешенными на шнурках. Прямо физкультурники.

— Можно узнать, что вы здесь делаете, товарищ? — настороженно поинтересовался один из них, окидывая меня бдительным взором.

— Проводится операция, — ответил я. — Проходите, товарищи, не мешайте.

— Мы-то пройдём, — отозвался второй, теребя металлический «судейский» свисток на груди. Ему явно не терпелось задержать этим вечером хоть кого-то. Наверное, недавно в патруле. — А вы объясните, что делаете на месте операции, — он окинул взглядом броневики Спецотдела. — Если она тут, и правда, проводится.

Чёрт! Вот ведь свалились на мою голову. Я сейчас должен наблюдать за своими людьми, а не разбираться с добровольцами на страже общественного порядка.

— Я сотрудник ведомства. Серьёзно, парни, тут сейчас не безопасно. Идите дальше.

Дружинники переглянулись с сомнением. Один из них недоверчиво усмехнулся.

— Сотрудник? — протянул он. — А почему тогда за машиной прячетесь? Больше похоже, что вам просто любопытно, что тут происходит.

— Если даже и так, — проговорил я, чувствуя растущее раздражение, — это что, противозаконно? Я нарушаю какие-то правила?

Парни переглянулись.

— Нарушаете или нет, — сказал один, — а ведёте себя подозрительно. Документы есть?

— Есть, но вам их показывать не обязан, — отрезал я. — Шагайте уже дальше. Мне с вами разбираться некогда.

— Ах, вот как! — почему-то обрадовался один из патрульных. — Сеня, свисти! Пусть с этим фруктом милиция разбирается!

Я проследил за тем, как его напарник хватает висящий на шнурке свисток, который он теребил во время всего разговора, и тянет ко рту.

Ну, присутствие милиции мне тут точно ни к чему.

Быстрое, резкое вмешательство в сознание. Сначала простое, поверхностное — чтобы остановить руку, подавить намерение. Так же эффективен был бы короткий, но точный удар кулаком в челюсть, который мгновенно отправил бы желающего нарушить вечернюю тишину свистом в нокаут. Но я не гопник, а парень всё-таки дружинник. Хорошее дело делает.

Я проник глубже в его сознание, нащупал нужные струны и взял парня под контроль. Далось мне это легко — почти как в прежние времена. Затем проделал то же самое с его напарником, который стоял в ожидании свиста.

— Всё в порядке, — сказал я мирно, даже улыбнулся. — Вы верите мне на слово, ведь врать мне незачем. Я просто любопытный, припозднившийся прохожий, не стоящий внимания. А вам, наверное, пора идти дальше. Вдруг где-то требуется ваше присутствие.

— И правда, — нахмурился первый из дружинников. — Пойдём, Лёнька. Что мы тут торчим, только время теряем!