Чужая территория (СИ) - Панченко Андрей Алексеевич - Страница 28

— Когда ехать? — наконец спросил я.

— Через две недели, — ответил Ильич. — Курсы начинаются первого октября.

— Замечательно, — невесело усмехнулся я. — Просто охренительно. Только жизнь начала налаживаться.

— Я бы на твоём месте пока раньше времени не накручивал себя, — сказал Лёха. — Может, действительно три месяца отучишься и вернёшься.

Я только хмыкнул. После Афгана я уже давно перестал верить в подобные совпадения. Если за тобой внезапно вспоминает ГРУ, да ещё присылает персональную разнарядку, значит, кому-то наверху ты зачем-то понадобился. А когда государству что-то от тебя нужно, твоё собственное мнение обычно интересует его в последнюю очередь.

Из военкомата я вышел с повесткой в руках и в таком настроении, что встречные прохожие предусмотрительно обходили меня стороной. Ильич с Лёхой пытались ещё что-то говорить, предлагали вечером посидеть, выпить, обсудить ситуацию, но желания разговаривать у меня не было совершенно. Я пообещал подумать, сел в автобус и поехал искать Макса.

Макс нашёлся на стройке моей дачи. В старой телогрейке, с карандашом за ухом и рулеткой в руках, он стоял посреди будущего двора и что-то ожесточённо доказывал бригадиру. Увидев меня, Макс махнул рукой рабочим и подошёл.

— Чего такой кислый? Опять с поставщиками поругался?

— Хуже, — буркнул я, протягивая другу повестку. — Меня опять в армию забирают.

Макс несколько секунд молча смотрел на меня, даже не взглянув на бумагу.

— Куда?

— Пока никуда. Сначала на трёхмесячные курсы младших офицеров от ГРУ.

— Чего⁈

Я коротко пересказал ему разговор с Ильичом, к концу рассказа Макс заметно побледнел.

— Серый, ты сейчас шутишь?

— Хотел бы.

— Так… Подожди… — Макс нервно потёр лицо ладонями. — А кооператив? А стройка? А заказы? А договора? А бухгалтерия? А материалы? А люди? А…

— Дыши глубже, — перебил я его. — И не мельтеши.

— Да как тут не мельтешить⁈ — взорвался Макс. — Ты вообще понимаешь, что сейчас в основном всё на тебе держится? Ты с заказчиками разговариваешь, ты сметы считаешь, ты…

— А ещё я тебя уже несколько месяцев всему этому учу, — спокойно ответил я. — И, между прочим, не зря.

Макс открыл рот, но возразить ничего не смог.

— Слушай сюда, — продолжил я. — До отъезда у меня ещё две недели. За это время я тебя ещё раз прогоню по всем вопросам. По бухгалтерии, по договорам, по поставщикам, по сметам. Все записи оставлю, все контакты тоже.

— А если новые заказы пойдут? — В голосе Макса слышалась паника.

— Возьмёшь только то, что сможешь потянуть. Не жадничай. Лучше заработать меньше, чем потом краснеть перед людьми.

Макс тяжело вздохнул.

— А если тебя потом действительно офицером призовут?

Я пожал плечами.

— Тогда будем думать по ситуации. Пока паниковать рано.

— Тебе легко говорить, — проворчал Макс. — Ты там опять будешь спокойно со своим пулемётом бегать, а у меня от одной бухгалтерии уже голова болит.

Я невольно усмехнулся.

— Да брат, согласен, бухгалтерия иногда пострашнее атаки духов бывает.

Мы медленно пошли вдоль участка. Рабочие уже начали расчищать площадку под фундамент будущей бани, а чуть дальше, на дне оврага, уже складировали лес, чтобы строить опалубку. Поднять коробку дома до холодов не получиться, так что мы решили, не теряя времени сделать ещё одну заливку, и уже тогда законсервировать стройку на зиму.

— Как думаешь, зачем ты им понадобился? — спросил Макс после долгого молчания.

— Без понятия. — Пожал я плечами.

— Может, из-за того, что у тебя наград больше, чем у половины офицеров в округе?

— Сомневаюсь.

— А может, тебя в училище хотят отправить?

— Тогда вызвали бы через военкомат нормально и предложили, а не присылали персональную бумагу из ГРУ. Да и вообще, идти в училище это дело сугубо добровольное, тут уже они меня ни как бы не заставили.

Макс помолчал.

— Думаешь, обратно в Афган?

Я остановился. Этот вариант мне самому приходил в голову одним из первых, но озвучивать его вслух не хотелось.

— Не знаю, — честно ответил я. — Вроде бы вывод войск уже обсуждают. Наш отряд из Асадобада выводят тоже. Парни писали, что их в Белоруссию обратно отправляют. Да и не будут же они ради этого какие-то курсы придумывать.

— Тогда что?

— Если бы я знал…

Некоторое время мы шли молча.

— Знаешь, — неожиданно сказал Макс, — мне всё это очень не нравится.

— Мне тоже.

— И что делать будем?

— Работать, — ответил я. — Пока я здесь, надо успеть сделать как можно больше. Закончить ремонт, закрыть текущие заказы, поставить кооператив на ноги и добить на участке, что мы планировали, чтобы спокойно оставить его на зиму.

— А потом?

Я посмотрел на серое сентябрьское небо.

— А потом посмотрим, что от меня хочет Родина. Надеюсь, в этот раз ей хотя бы не понадобятся мои внутренности по частям. И ещё Макс… — Я замолчал не на долго, подбирая слова — Если вдруг у тебя возникнут проблемы с местной братвой, сразу звони Равилю. Не жди, и не пробуй решить сам. Парни приедут и помогут.

— Да что может случиться? — Удивился Макс — У нас-то и брать пока нечего. А если кто-то нарисуется, всегда можно в милицию пойти.

— Есть такие вопросы, которые с милицией не решишь — Вздохнул я, вспоминая беспредел девяностых годов — так что в любом случае позвони Равилю, он у себя в Казани как раз занимается охраной кооперативов, и уже опыт решения таких проблем имеет. Не дай бог конечно, но ты на всякий случай должен быть готов.

— Ладно, понял, разберусь — Прикусил губу Макс — И вообще, Серёга, ты говоришь так, как будто не на три месяца уезжаешь, а минимум на пару лет. Всё нормально будет, я уверен, что ты быстро вернешься.

— Посмотрим… — Наигранного оптимизма друга я не испытывал.

Следующие две недели пролетели так быстро, что я даже толком понять не успел, куда делось время. Пожалуй, это были самые сумасшедшие две недели за всё время после возвращения домой. Я словно пытался прожить сразу несколько жизней одновременно, прекрасно понимая, что вскоре всё это придётся оставить, взвалив на плечи Макса.

Каждое утро начиналось одинаково. В шесть подъём, быстрый завтрак у бабушки, после которого я уже бежал по своим делам. Нужно было объять необъятное, и я очень старался всё успеть. К вечеру голова гудела так, словно по ней весь день били сапёрной лопаткой.

Макс, видя моё состояние, первое время пытался брать на себя больше работы, но быстро выяснилось, что одно дело самостоятельно вести текучку, и совсем другое — в одиночку отвечать за всё сразу. Поэтому последние дни перед отъездом превратились для него в своеобразные курсы молодого бойца.

Я таскал его с собой буквально везде. Если раньше Макс присутствовал при переговорах скорее в качестве слушателя, то теперь говорить приходилось уже ему, а я только сидел рядом и время от времени вставлял пару замечаний. После каждой встречи мы подробно разбирали ошибки.

— Никогда не обещай заказчику невозможного, — объяснял я, когда мы возвращались с очередного объекта. — Сроки всегда умножай минимум на полтора. Если сделаешь раньше — тебя будут считать молодцом. Если сорвёшь обещанный срок, будут считать мудаком.

— А если заказчик начинает давить?

— Значит, либо у него действительно горят сроки, либо он просто хочет сесть тебе на шею. Разницу учись чувствовать.

Вечерами мы сидели в бытовке на даче, которая теперь служила нам импровизированным офисом, и разбирали бумаги. Макс матерился, путался в цифрах, ошибался, начинал заново, но постепенно дело пошло. Уже через неделю он вполне уверенно составлял сметы, считал материалы и даже самостоятельно заключил два небольших договора.

Отдельным пунктом шли знакомства. Я объехал почти всех поставщиков, с которыми успел наладить отношения, представил им Макса и прямо сказал:

— Если меня не будет, работаете с ним. Всё, что решит Макс, считайте согласованным со мной.