Рок-звезда Советского Союза (СИ) - Яманов Александр - Страница 10

— Ты картошку сажать не думаешь? — вдруг спросила женщина. — Правда, уже поздно. Но есть такие сорта, которые в июне сажают, если погода позволяет.

— Поздно, — не соглашаюсь с неожиданным предложением.

Спаси господь! Не хватает, чтобы меня начали убеждать заняться сельским хозяйством. По идее, ничего сложного, просто не хочу. Не моё это.

— Хотела я в вашей теплице огурцы и помидоры посадить, да заболела. В мае самое время, а я лежу. Тяжко мне далась смерть Елизаветы, — вздохнула соседка. — Сил только на грядку чеснока и зелени хватило. Ты не забывай их поливать. А картошку действительно лучше на следующий год отложить. Если что, мы с тобой поделимся. У нас же в деревне пятьдесят соток совместно с сестрой. На три мешка можешь смело рассчитывать, могу и больше. Я тебе и лука с морковкой тоже отсыплю. Куда всё девать? Часть разберут бывшие коллеги, а сын… Оказывается, не принято в Москве овощи держать. Квартира — не склад, а всё что нужно люди покупают в магазине или на рынке.

Судя по интонации, Антонина Павловна сейчас передразнивала сноху. Я её помню: действительно, такая фифа — классическая горожанка, ещё и профессорская дочка. Но Саня жену любит, и вроде чувства взаимны. Несмотря на возраст, он уже ведущий инженер на каком-то закрытом предприятии. А деревня у тёти Тони в ста километрах ближе к Переславлю-Залесскому. Забавно, как чужая память занимает ячейки и становится моей. Или нашей общей?

Соседка вздохнула и поправила косынку на голове. Надо человеку немного выговориться, а мне не тяжело её послушать.

— Если передумаешь, то сообщи. Помогу, расскажу, у кого рассаду купить, — произнесла она.

Я же мысленно поклялся, что никакой картошки и прочих огурцов здесь не будет. Иначе мне ещё участок в деревне всучат. Максимум зелень: петрушка, укроп, кинза. Ещё я не стану убирать смородину и малину. Кусты растут сами по себе, надо их только немного обрезать и подвязать. Но весь остальной участок я засажу травой. Насчёт деревьев тоже надо подумать. Понятно, что сосны и ель не трону. Яблоню точно спилю, сорт не мой. А вот вишню, грушу и сливу оставлю. Они ещё и растут удобно, часть листьев падает к соседям. Ха-ха! Хотя и урожай тоже уходит налево. Ничего, я не жадный.

Вслух же я ничего такого не сказал.

— Пока ничего не знаю. Сначала надо получить паспорт, определиться с работой и просто привыкнуть к гражданской жизни. Для меня всё в новинку после двух лет на заставе, окружённой горами. Может, работа будет связана с командировками. Какой тогда огород?

— Ну, смотри, — ответила Антонина Павловна, чуть наклонив голову. — Земля у вас хорошая. Елизавета ведь три самосвала чернозёма привозила, ещё и навозом удобрила! Жалко, если участок пустой останется.

Соседка постояла ещё несколько секунд, будто ожидая, что я соглашусь. Только не надо трогать тему земледелия. Лучше купить любые продукты, благо денег хватает.

— Ладно, пойду я, — наконец произнесла тётя Тоня. — Миску потом занеси.

— Спасибо! — ещё раз поблагодарил я столь приятную женщину.

Антонина Павловна повернулась и пошла к себе, обогнув кусты крыжовника, растущие на границе наших участков. Надо будет как-нибудь отдариться. Она действительно столько для меня сделала!

Немного постояв, я побрёл к крыльцу. Между тем по радио началась передача «Время, события, люди», посвящённая будущим выборам в местные Советы депутатов трудящихся. Хоть убей, не понимаю, о чём речь. В прошлой жизни я, мягко говоря, не любил всё, что связано с выборами. Надо послушать, как обстоят дела с агитацией в СССР. Или её здесь нет? Заодно ведущий анонсировал выступление академика Петровского, посвящённое Дню медицинского работника. Зачем? Не знаю. Лучше послушаю, прежде чем делать выводы. Я уже понял, что глупо соваться в здешние реалии со своим уставом. Всё очень отличается от привычного мне мира.

Заварив чай, я с наслаждением уминал пирожки, слушая радио. Всё-таки впечатления неоднозначные. Детская передача и музыкальные программы по заявкам трудовых коллективов мне понравились больше. От политики и бюрократии лучше держаться подальше.

После обеда я решил соблюсти закон Архимеда и немного отдохнуть. В итоге выключился аж на два часа. Проснулся со слегка тяжёлой головой и болью в мышцах спины. Огород — это такая штука, что загоняет любого качка. Кстати, надо бы подумать о спорте. Во дворе есть турник, и можно бегать по округе. Надо только купить кеды, лучше сразу завтра зайти в обувной и глянуть ассортимент. Но есть опасения, что придётся ехать в Москву. С обеспечением товарами в Орудьево слабовато.

Радио во дворе пропиликало четырнадцать часов. Нормально я надавил на массу. Хватит валяться, пора доделать намеченный фронт работ. Ополоснув лицо в ванной, я вышел во двор. Немного потупив, прикинул, с чего начать, и приступил.

Первым делом я оттащил сорняки в компостную яму, случайно обнаруженную со стороны участка Николаича. Раньше она была в другом месте. Это бабушка так отомстила соседу за отравленного Графа.

Расходившись, понял, что надо заняться дорожкой. Иначе далее буду откладывать работу, а там уже и зима. Есть у меня такая черта — ленив. Но до прошлого обладателя тела мне далеко. Никита был профессиональным сачком.

Ещё раз прикинув фронт работ, я сходил в сарай и вытащил несколько подходящих камней. Когда делали дорожку, запасливая бабушка заказала побольше материала. Вот и пригодилось через несколько лет.

Далее, вооружившись ломом и лопатой, я с азартом археолога принялся за дело. Вытащил треснувшие камни, подсыпал песок, подровнял грунт. А потом занялся мозаикой, выложив подошедшие по размеру булыжники. Засыпал всё землёй и утрамбовал ногами. Сюда бы хороший гранит и посадить его на цемент. Но здесь не городской тротуар, толпы не ходят, поэтому пока пойдёт.

Вдруг вспомнилось, как бабушка радовалась этой дорожке. Вроде мелочь, но она умела ценить любые житейские мелочи. Сразу навалилась ностальгия, хотя я понимал, что это чужие воспоминания. Печаль оказалась тихой и светлой. А потом на душе стало тепло. Будто какая-то сила одобрила проделанную мной работу. Или это дом меня принял? Вроде глупость или мистика? Тогда как вообще назвать произошедшее со мной?

Я поднялся, отряхнул колени и пошёл за веником. Нужно всё подмести, и работа будет выполнена.

А ещё пришла идея сделать из маленького сарая баню. Надо поставить там стенку, сток для воды, железную печь и дымоход. Бабушка хотела держать кур, но руки не дошли. Второго амбара вполне хватает для хранения инструментов. Там даже была мастерская отца, и осталось много всяких железок. Переберу их чуть позже. Но сначала баня.

Глава 4

Июнь 1977 года, город Орудьево, Московская область.

Наверняка прежний Никита думал, что армия — самое страшное испытание в его жизни. Он ошибался. Очень! Может, военная машина и неповоротлива, но там порядок и у солдата нет никаких забот. Служи и не переживай, всем тебя обеспечат. Понятно, что речь о мирном времени. Во время войны всякое случается. Но бюрократия в армии достаточно простая. На уровне обычного бойца, конечно.

Зато реалии гражданки поразили даже столь опытного человека, как я. Начиналось всё вполне нормально. В военкомате меня особо не мариновали, пропустили к полноватому майору, потевшему в своём кабинете без кондиционера. Он быстро проверил списки, посмотрел справку из больницы и отправил меня далее по инстанции. Придираться не стал. Думаю, мне помогло, что товарищ вчера хорошо провёл вечер. В кабинете стоял ощутимый запах перегара. Однако военный держался стойко, говорил спокойно и внятно, только красные белки кричали о воскресной пьянке. Бывает. Интересно, а что в этом времени со жвачками? В универмаге я их не видел.

Две тётки в канцелярии военкомата оторвались от чая с сушками, быстро всё оформили и выдали мне справку для паспортного стола. Оказывается, главный документ хранится там, пока человек проходит службу.