Петербургский врач 4 (СИ) - Воронцов Михаил - Страница 15

Веденский слушал, не перебивая. Он вообще умел слушать. Это хорошо.

— Я предлагаю заменить легкие спасателя механическим устройством, — говорил я. — Резиновый мешок, который сжимается руками. Воздух из мешка идет через ту же трубку в легкие пациента. Врач не устает, не заражается, и может даже обслужить несколько пациентов по очереди, просто переставляя трубку.

Веденский наклонил голову.

— А давление? Руками можно создать давление гораздо выше, чем легкими. Можно повредить альвеолы.

— Я знаю. Поэтому в конструкции предусмотрен предохранительный клапан, который стравливает излишек. И тренажер для обучения. Водяной манометр, имитация сопротивления грудной клетки. Врач тренируется на тренажере, пока руки не запомнят правильное усилие.

Я объяснил в общих чертах, потом показал бумаги.

Веденский встал и прошелся по комнате. Четыре шага до окна, четыре обратно. Ординаторская тесная, особо не разгуляешься.

— Вадим Александрович, мысль замечательная… убирает обе главные проблемы: и усталость, и заражение. — Он остановился у окна. — Если вы хотите продолжать работать со мной, то я готов нести это дальше. Как и с трубкой. Доклад, статья, комиссия, что там еще понадобится. Но патент, привилегию на устройство, берите на себя. Как и на трубку. Деньги ваши, целиком.

— Борис Михайлович…

— Мое имя стоит на статье, потому что у вас нет диплома. Это вынужденный компромисс. Но присваивать себе ваши деньги я не стану. Это уже не компромисс, а воровство.

— Спасибо, — сказал я.

— Идемте к Александру Павловичу. Без него все равно ничего не двинется.

Мы пошли к Беликову.

— Приветствую вас еще раз, господа. Садитесь. Что-то очень важное, судя по вашим лицам?

Мы сели. Я коротко изложил идею. Механический дыхательный мешок вместо вдувания ртом. Предохранительный клапан для защиты от избыточного давления. Тренажер с водяным манометром для обучения. Показал бумаги.

Беликов слушал, подперев подбородок рукой. Когда я закончил, он помолчал, потом медленно кивнул.

— Мысль, безусловно, верная. И необходимая. Если метод будет применяться широко, а я надеюсь, что будет, то вдувание ртом через трубку станет первой помощью. На месте, сразу. А вот для длительной работы, в лазарете, в больнице, нужно именно это. Мешок.

Он замолчал, и по его лицу я понял, что сейчас будет «но».

— Но проталкивать это будет значительно сложнее, чем трубку. С трубкой все наглядно. Человек дует, пациент дышит. Просто. Понятно. Никакого механизма. А здесь вы предлагаете устройство с клапаном. Механизм. И механизм, который, если откажет, может убить пациента. Риск повредить легкие при ручном сжатии выше, чем при вдувании. Руки человека сильнее, чем его дыхание. Профессора, которые и без того едва приняли трубку, ухватятся за это обеими руками, извините за каламбур.

— За мешок? — вздохнул Веденский, сделав вид, что не понял.

— За аргумент об опасности, — усмехнулся Беликов. — Зандер первый скажет: вы хотите дать фельдшерам инструмент для убийства. И формально будет прав. Без предохранительного устройства это выглядит именно так.

— Есть клапан, — сказал я.

— Клапан может отказать. Засориться, заклинить. Вы это сами понимаете, иначе не придумали бы тренажер. Вадим Александрович, я не отговариваю. Я говорю, что нас ждет. Делать это, безусловно, надо. Вопрос в том, как подготовиться к неизбежной критике. Нужен рабочий образец. Нужны испытания. Нужна статистика. Нужно, чтобы десять, двадцать, тридцать фельдшеров прошли обучение и показали стабильный результат. Тогда у комиссии не останется аргументов. Хотя о чем это я… все равно останутся.

Из коридора послышались шаги и голоса.

Беликов повернулся к двери.

— Пришли. Забыл вам сказать о сегодняшних гостях. Пойдемте.

Он встал и вышел в коридор. Мы с Веденским вышли следом.

У ординаторской стояло пятеро. Один в форменной шинели военного ведомства. Возраст разный, от тридцати до пятидесяти с лишним. Они негромко переговаривались и замолчали, увидев Беликова.

— Господа, добрый день.

Вперед вышел плотный мужчина лет сорока пяти, с рыжеватыми бакенбардами и красным обветренным лицом.

— Доктор Прохоренко, Александровская больница. Мы к вам по поводу дыхательного метода. Мы с вами вчера разговаривали по телефону.

Беликов кивнул.

— Да, конечно. Но вас, если не ошибаюсь, должно было быть трое.

— Так и было. Но я рассказал коллегам, и вот… — Прохоренко развел руками.

Остальные представились. Земский врач из уезда, приехавший в Петербург по делам и узнавший о методе. Два врача из городских больниц. Военный хирург из Николаевского госпиталя.

Беликов выслушал каждого. Потом повернулся к нам.

— Борис Михайлович, вы сможете сегодня провести занятие по методу?

— Разумеется.

— Возьмите кого-нибудь из фельдшеров для демонстрации. Покажете прием на добровольце. Трубки у нас есть?

— Да, — сказал я.

— Хорошо. Борис Михайлович, проведите с господами практическое занятие. — Беликов повернулся ко мне. — А вас, Вадим Александрович, я прошу заняться другим делом.

Он отвел меня в сторону, к окну. Врачи тем временем проходили в ординаторскую вслед за Веденским.

— Вот что, — сказал Беликов. — Про мешок и тренажер мы говорили утром. Раз уж судьба подсказывает, начинайте сегодня. Берите Тимофея, идите с ним в город, купите все, что нужно для первого образца. Вот деньги.

Он достал из внутреннего кармана сюртука бумажник и отсчитал несколько ассигнаций.

— Здесь двадцать пять рублей. Если не хватит, скажите, добавлю. Постарайтесь к вечеру сделать хотя бы что-то работающее. Пусть грубое, пусть из подручных материалов, но чтобы можно было увидеть принцип.

— Сделаю, — сказал я, подумав, что как только пойдут выплаты, надо будет вернуть Беликову потраченное им. С зарплаты не получится — он не возьмет, уже разговор намеками был.

— Назовем это «дыхательный мешок», — добавил Беликов. — Просто и понятно.

Тимофея я нашел в мастерской. Трезвый, тьфу-тьфу.

— Тимофей, бросай все. Указание Беликова. Нужно твоя помощь. На весь день.

Он отложил напильник, вытер руки ветошью.

— Что делать будем, Вадим Александрович?

— Пойдем в город, купим кое-что. Потом вернемся сюда и будем мастерить. Объясню по дороге.

Он кивнул, снял фартук, надел пиджак. Мы вышли через задний двор, мимо дровяного сарая и конюшни, на Тверскую улицу.

По дороге я объяснил ему задачу. Что нужно сделать, из чего, какие размеры. Тимофей слушал, кивал, иногда переспрашивал. Мужик он был все-таки очень сообразительный.

Первым делом мы отправились в аптекарский магазин на Литейном. Большой, мрачноватый магазин с высокими потолками и длинным прилавком из темного дерева. За прилавком стоял приказчик в белом халате, за его спиной тянулись полки с банками, склянками и коробками.

Мне нужна была резиновая трубка для соединения мешка с дыхательной трубкой. Толстостенная, чтобы не перегибалась и не пережимала поток воздуха. Приказчик выложил на прилавок три вида. Я выбрал самую жесткую, с толщиной стенки в три миллиметра и внутренним диаметром десять. Попросил отрезать два аршина. Еще я взял стеклянную трубку длиной около аршина и внутренним диаметром в три с половиной линии. Это для манометра. Приказчик завернул все в бумагу.

Кроме того, мне понадобился резиновый пузырь для льда. Большой, литра на два. Приказчик достал из-под прилавка несколько штук, я выбрал самый крепкий на ощупь. Еще один такой же пузырь, для тренажера, я тоже взял. Два пузыря, два рубля двадцать копеек. Недешево.

На Литейном же, через два дома, была скобяная лавка. Тимофей здесь чувствовал себя как дома. Он сам перебирал латунные трубки, примеряя их друг к другу, отбирал нужный калибр, спорил с хозяином из-за пятака. Мы купили латунных трубок трех разных диаметров, горсть латунных шайб, моток медной проволоки и пружину. Пружину Тимофей нашел в коробке с мелким скобяным товаром. Она была от дверного замка, стальная, длиной вершка в полтора. Не идеал, но для первого образца сойдет.